Горькая правда

Боль. Сильная. С каждой секундой она увеличивалась. Я отчётливо её чувствовал, но где находится источник - непонятно. Что произошло? Где я? Почему ничего не помню? Мне необходимо получить ответы на эти вопросы. Пришлось напрячься, чтобы поднять веки. Тут же в глаза ударил яркий свет. Привыкнув к освещению, я осмотрелся. Светлая комната, залитая солнечными лучами. Через открытую форточку в помещение поступал свежий воздух. Я лежал на койке. К моим рукам с двух сторон были вставлены трубки капельниц. По ним бежали прозрачные жидкости. Возле кровати сидела Сэм. Она смотрела в окно. Казалось, что она не здесь. Её тело со мной, но мысли далеко. И прочитать их мне никогда не удастся. - Сэм..., - прошептал я. Во рту пересохло. По горлу словно провели наждачной бумагой. Девушка повернула голову в мою сторону. На её лице были многочисленные синяки и порезы, а на шее остались багровые следы от пальцев. Что с ней случилось? - Очнулся? Как ты себя чувствуешь? Я сглотнул. - Странно... - Сейчас врача позову. Девушка оперлась на ручки стула и, сделав усилие, встала. Было видно как ей больно. Её дыхание участилось. Опираясь на трость,  она медленно шагала к двери. Я нахмурился. Трость? С каких пор Сэм ходит с ней? Через минуту девушка вернулась с врачом и медсестрой. - Ну, как мы себя чувствуем? - начал он. - Можно мне воды? - спросил я. - Да, конечно. Марта, принеси два стакана воды. Медсестра тут же вышла из палаты и вернулась со станами холодной жидкости. Я жадно залпом выпил их до дна. - И так, Зейн вы поступили к нам с большой потерей крови и сотрясением мозга, - доктор поднял свой взгляд от папки с медицинским заключением и посмотрел на мою реакцию. Я лишь продолжал молчать, не сводя с него глаз, - Я провёл три необходимых операций и определил вас в отделении реанимации. Вы были в состоянии комы два месяца. Жизнь поддерживала кислородная маска и аппарат искусственной вентиляции лёгких, - я замер. «...Кома...Жизнь поддерживали...» Эти слова эхом повторялись в моей голове. Я мог умереть..., - Вообще, в этой больнице, если пациент лежит в состоянии комы больше месяца, то мы, озвучив его родственникам необходимое решение, отключаем жизнеобеспечивающие аппараты и человек умирает. Но ваша подруга настояла на том, чтобы я дал вам время. И как по волшебству, через пару дней вы на мгновение пришли в сознание, но потом опять отключились. Ваши показатели улучшились, и мы перевели вас в обычную палату, - я посмотрел на Сэм. Она стояла возле выхода, одной рукой опираясь на трость, а другой - на косяк двери. Её лицо выдавало сильную боль и тоску, которую она старалась не показывать, - Из-за сотрясения мозга могли образоваться небольшие провалы в памяти. Как у вас с этим? - Я не помню, что со мной случилось, что вообще произошло. Это можно как-то исправить? - Да, не всё потеряно. Вам необходимо находится в домашней обстановке с близкими. Пусть они расскажут, что было с вами до несчастного случая. Я назначил необходимые препараты, которые ускорят выздоровление. Ещё вам надо будет пройти курс лечебной физкультуры. За два месяца мышцы атрофировались. Их необходимо привести в норму, иначе вы больше не сможете ходить. - Что?! - я хотел встать, но боль в спине дала о себе знать. Я скривился. - Не советую делать резких движений. Они только усугубят сложившуюся ситуацию. Берите пример со своей подруги. Девушка уже никогда не сможет ходить как раньше. Но она отнеслась к этому адекватно. Значит и вы сможете. - Сэм, как же так?... - прошептал я. Девушка посмотрела на меня. Её глаза такие грустные, полные отчаяния и окончательного разочарования в жизни. - Марта, значит, всё по списку. Отвезёшь Зейна в душ, организуешь питание. Вечером меняешь капельницы, при необходимости вколешь обезболивающее. Завтра отвезёшь его на ЭКГ, флюорографию и МРТ. А дальше посмотрим. - Поняла, - медсестра подкатила к койке инвалидное кресло. Я покосился на него. Сесть в него - значит признать своё поражение, а я не могу это сделать. - Я в него не сяду, - но моё ворчание мало кого волновало. - Сядешь, как миленький, - женщина аккуратно вытащила из моих вен катетеры и взяла меня под руки, а доктор за ноги. На счёт три они подняли моё тело и усадили в кресло. - И не надо так хмуриться. Ваше нытьё здесь никому не нужно. В ваших же интересах слушаться моих указаний, - с этими словами доктор вышел из палаты. - Да пошёл ты!!! - от отчаяния мне остаётся только рявкать на людей. Медсестра быстро покатила коляску к выходу. Меня везли по больничному коридору. В чужие палаты туда и сюда заходили родственники больных и медперсонал. Не смотря на запах лекарств и крики больных,все старались улыбаться. Люди одевают маски и делают вид,что всё в порядке. А что им ещё остаётся? Ежедневно глотают пилюли с обещаниями, что скоро всё наладится. Когда же, мать вашу настанет это «скоро»? Марта остановила коляску в старой санитарной комнате. Женщина повернула ржавые краны. Из них полилась вода, пахнущая болотом. - Давай аккуратно поднимайся. Я помогу тебе помыться. - Ну, нет. Я как нибудь сам. Мне уже давно не пять, - я опёрся на ручки коляски и поднялся на ноги.Они задрожали, но равновесие я всё же удержать смог. - Хорошо. Я постою за дверью. Как закончишь, позовёшь. Вот чистая одежда, - Марта положила пакет и вышла из комнаты. Я снял халат и залез в ванную. Горячая вода обжигала кожу, оставляя на ней красные пятна. На настенных полках лежало хозяйственное мыло и старая мочалка. Ей я воспользоваться так и не решился, а вот мыло подойдёт. Намыливая волосы, в мою голову не переставали приходить догадки о происшествии. Последнее воспоминание... Капореджиме дал мне индивидуальное задание: избавиться от директора фирмы Х. Кажется, этот человек был очень влиятельным в сфере политики и экономики. Он отказался принимать условия Босса и получил по заслугам. Сначала я убил его, а потом и всю его семью. Одной проблемой меньше. Какая разница? Я вырос в «семье» мафии. Таких как я с детства учили отстраняться от всего человеческого. Мы умеем владеть любым видом оружия, драться, убивать людей голыми руками, продавать контрабанду. Одним словом - беспрекословно выполнять любое поручение Босса, но человеческая жизнь нам чужда. В детстве я завидовал своим ровесникам, да и вообще всем людям, которые никак не относятся к мафии. У них же есть всё. Семья, друзья, работа, спокойная жизнь. А у мафиози? Каждый день может стать последним. Моя мать умерла после родов, а отец от горя спился и ему было плевать на своего сына. Помню, что он всегда винил меня в смерти матери. Как будто это было моё решение. В чём моя вина? Когда отца не стало, мне было двенадцать. Папа задолжал хозяину квартиры не маленькую сумму, и он меня выставил за дверь. Я бродил по тёмным, грязным улицам города и искал, чтобы поесть и где поспать. Так и забрёл в порт. Там меня нашёл мой нынешний Капореджиме - Гарри. Он предложил мне совершенно другую жизнь, полную достатка и роскоши. И я согласился. Терять мне было нечего. Так я и стал мафиози. - Тебе надо отдохнуть, - ответила Сэм на мою очередную просьбу всё мне рассказать. Я сидел на больничной койке, а Сэм - в кресле напротив. Солнце уже заходило за горизонт, окрашивая небо кровавыми красками. Тишина. Слышно только как капает жидкость из пакета капельницы и течёт по трубкам к моим венам. - Ты хочешь знать всё? Правда может больно ранить. - Сэм, я имею право на это. Ты не можешь за меня делать выбор! Что с тобой произошло? Мы же друзья. Расскажи мне всё. Прошу... Девушка вздрогнула. Но всё же поддалась моему давлению: - Друзья? Не смеши меня. Ты... ,- Сэм стиснула зубы. О чём она молчит? Почему между нами столько недопонимания?, - Плевать. Я всё расскажу! Но то, что произошло уже невозможно исправить.