CountryHumans X Т/И | Драбблы

Уткнувшись носом в широкое мужское плечо и держась обоими руками за белый рукав его военно-морской формы, ты вместе с Японской Империей стоишь на носу большого военного корабля, твердо идущего по небольшим волнам и рассекающего их. Шум воды, крики чаек обычно оказывают на тебя успокаивающий эффект, но не сегодня. — У нас получится? — спрашиваешь ты, сжимая пальцы на белоснежной ткани то ли для привлечения внимания, то ли от беспокойства, мучащего тебя ещё с того момента, как ты узнала о плане этого наступления. Он молчит, не говоря ни слова, его напряженный взгляд в некуда направлен далеко за горизонт, а разум находится где-то в ещё более далеком месте, ведь он сам не знает, пойдет ли всё по плану, а потому ему нечего ответить. Зря обнадеживать, дарить ложную надежду не видит смысла, но и нагнетать тоже не хочет. Море чересчур подозрительно спокойно, будто перед назревающей бурей, штормом, цунами. Рассветное солнце вот-вот озарит небеса, осталось лишь пару минут, однако, пока что небо серо-жемчужное, такого же цвета как и легкие, жидкие облака, что, будто растворятся через мгновение, как и утренний, легкий, душный и негустой туман. Дышать предрассветным воздухом легко, но в нём чувствуется тяжесть, волнение, от чего невыносимо тошно, будто у тебя внезапно началась морская болезнь. Ни один матрос уже не спит, все готовятся к сражению и нервно ждут, то ходя туда-сюда по палубе, то садясь, то снова вставая, при этом изредка вздыхая или бормоча что-то. Ты не можешь больше выдержать такой тишины, становится невыносимо, хочется хоть что-то от него услышать. Пальцы уже болезненно впиваются в руку Японской Империи, но он смирно и безмолвно терпит, не шевелясь, пока ты про себя проклинаешь всё, что только можно: союзников, Соединенные Штаты, Китай, СССР, войну. Твои слова становятся громче, тревожнее, а выражение лица более эмоциональным, выдавая на обозрения всем все твои противоречивые чувства. — Но ты же не пойдешь в бой, да? Мы должны вместе вернуться в Токио, ты обещал, что… — Нет, — его тихий спокойный голос, полный решимости и твердости в своих намерениях, перебивает тебя. Да, он обещал, и он неизменно уверен, что вернется с тобой в Токио несмотря ни на что, — я иду. Я должен. Становится сразу же понятно, что несмотря ни на какие уговоры, он не отступит, ведь всё уже решено. Остается лишь принять. Ком в горле душит тебя, насильно заставляя слезы появляться в уголках глаз, сияющих верой и волнением. — Я буду ждать тебя, — шепчешь ты, наполняя свой шепот всей привязанностью к нему, которая только есть у тебя. Наконец виднеется далекий берег. Скоро, уже скоро. Сердце начинает биться быстрее с такой скоростью, что кажется, будто сосуды не выдержат и разорвутся. Хватка на белоснежной ткани не расслабляется, но и не усиливается, оставаясь стабильной. Ты осмеливаешься посмотреть вверх на Японскую Империю, только лишь чтобы увидеть, что он смотрит на тебя в ответ. Тень от бескозырки падает на его лицо, но это не мешает тебе разглядеть каждую детальку, словно видишь его в последний раз. Империя слегка наклоняется к тебе и легко кладет руку тебе на талию, прижимая тебя к себе. Так теплее. Его губы, холодные от прохладной влажной морской погоды, мягко касаются твоих, но это не делает поцелуй менее нежным или менее приятным. Когда вы отстраняетесь, всё ещё обнимаясь, вы продолжаете смотреть друг другу в глаза. Ты тянешься за головным убором Японской Империи и снимаешь его, ветер немного колышет его волосы. Несмотря на то, что ты никогда не была фаталисткой или кем-то похожим, сейчас в его пустых глазах явно читается судьба, ужасающая, причиняющая боль, рвущая изнутри правда: смерть поджидает его. Он вряд ли вернется.