without you

      минхо поражаются все без исключения, и это понятно. красивый, хорошо сложенный, с невероятной харизмой парень, который ещё и очень круто умеет танцевать. мечта любого человека. сынмин понимал это, признавал, но ничего в романтическом плане не чувствовал к минхо до момента пока не… влюбился? осознание этого пришло внезапно на одной из их общих трансляций, и уж лучше бы не приходило вовсе.       ли сидел на другой стороне их импровизированного полукруга и мило шептался с феликсом. вдруг ким почувствовал, или же наконец-то обратил внимание, как его сердце едва заметно замедлилось, замерло, как и всё вокруг, выдохнуть набранный воздух всё никак у него не получалось, а глаза открылись неестественно широко. осознание чугунной сковородой ударило по бедному сынмину. он испугался. последствий, безответности, изменения отношения старшего к нему и чего-то там ещё, чего сейчас ким уже и не вспомнит, к сожалению.       ну и зачем ему это осознание? оно определённо лишнее, раздражающее, режущее грудь и сжимающее сердце со всей силы. жизнь с ли в одном общежитии оказалась тем ещё испытанием, сынмин готов поклясться. видеть минхо растрепанного по утрам, с мокрыми волосами после душа, лежащего вместе с подушкой в обнимку на диване. это всё вдруг стало редкостным испытанием, которое ким как бы и не захотел завалить, но не может. нет, не из-за синдрома отличника, который у него, разумеется, присутствует. нет, из-за ответственности за группу, которая лежит не только на крепких плечах чана, но и на его, и на плечах всех остальных участников.       в последний раз сынмину нравилась девушка из параллельного класса во время выпускного года. однако он даже и думать об отношениях не мог. забитое расписание и глупые бумажки, подписанные кимом незадолго до дебюта группы, в которых он клятвенно пообещал не заводить отношения в течение трёх лет тому в подтверждение. что же остаётся сынмину теперь, когда он официально может заводить отношения? молчать как рыба. а ещё лучше забыть об этих дурацких чувствах к минхо, который и не подозревает даже о такой подставе прямо под боком. любвеобильный, временами, конечно, занудливый минхо никогда не ответит ему взаимностью. сынмин это знает наверняка.           ким сидит на кухне своего общежития и ест рамён, разглядывая тёмный угол комнаты. чонин ещё на репетиции, а феликс с минхо в танцевальном зале, так что можно спокойно побыть дома в тишине наедине только лишь со своими мыслями. пустота квартиры напоминает ему о пустоте в его душе, которая требует тёплых и долгих объятий, ленивых поцелуев и держания за руки. всё-таки он пересмотрел дорам. не смотрел же раньше, так зачем начал. сынмин вздыхает глубоко, надеясь, что при выдохе из его лёгких выйдет не только углекислый газ, но и дурацкие чувства, которые уже всю грудь вместе с сердцем проели. кима передёргивает. ну надо же было ему умудриться влюбиться в минхо. с точки зрения сынмина идеи глупее не бывает, а он считал себя умным мальчиком.       в коридоре хлопает дверь и включается приятный тёплый свет. чьи-то кроссовки со стуком летят на пол, а за ними и рюкзак. на кухню заходит, внезапно, джисон.  – о, джисон. что ты тут делаешь? – сынмин дожёвывает лапшу и с тяжестью проглатывает её.  – мы с минхо решили вместе заночевать, посмотреть одно аниме. я зашёл за вещами, которые он попросил взять. поможешь?       сынмин, чьи конечности будто бы стали чугунными, кое-как сдвигается с места, откладывает палочки и встаёт, разминая затёкшее тело.  – да, хорошо, – и вздыхает обречённо, плетясь за джисоном в чужую комнату.       чужие отношения, конечно, не его дело, но флиртующие минхо с джисоном будто втыкают ему нож прямо в сердце, не оставляя шанса остаться в живых. сынмин много думал над этим. возможно даже чересчур, ведь голова у него раскалывается, в глазах время от времени темнеет, и глотать становится всё тяжелее и тяжелее.  –джи, а что у вас с минхо? – и язык прикусывает. ну вот кто его просил, зачем, почему, какой же он дурак. не надо лезть в чужие отношения.  – в смысле? – хан брови сдвигает, задумывается и останавливается на полпути.  – знаешь, я бы описал это как дружеская влюблённость. типа ты любишь этого человека, дорожишь им, тебе нравится за ним наблюдать, заботиться, но это всё без романтического подтекста. не так, как в отношениях, – он делает ещё одну паузу, поднимает взгляд к потолку и кивает своим же словам.  – да, я думаю у нас с минхо именно дружеская влюблённость, – эти слова заставляют сынмина задуматься. а как он влюблён в ли? может у него подобные чувства? но его поток мыслей перебивает джисон.  – а почему вдруг ты спросил? – ким взглядом начинает бегать по коридору, где они остановились, пытается куда-нибудь деть руки, унять тревожность и придумать ответ, но в голове, как на зло, пустота, ни единой мысли, что начинает тревожить сынмина ещё больше.  – да… да так, просто задумался о наших взаимоотношениях в группе, вот и спросил, – хан немного с недоверием оглядывает кима.  – я думаю, что испытываю что-то подобное, – джисон снова заулыбался, и его недоверие вновь пропало.  – о! и к кому же? – сынмин быстро перебирает всех участников, пытаясь придумать наиболее правдоподобный ответ.  – к чонину, – выпаливает по итогу он и губы сжимает в тонкую линию.       в ответ хан понимающе улыбается, похлопывает младшего по плечу и заходит в комнату минхо.       ким много думал над словами джисона о дружеской влюблённости. это несомненно похоже на его чувства, однако желание поцеловать минхо ну никак не вписывается в эту картину, которой сынмин пытается замаскировать, перекрыть и спрятать то настоящее, от чего он пытается довольно долго убежать. эти чувства кажутся такими неправильными, непонятными, чужими, но при этом безумно сладкими и приятными. в них хочется утонуть, без шанса на спасение, провалиться, как в бездну, пучину, где его ждут мягкие и ласковые руки.       когда сынмин узнал про еженедельные совместные походы на радио, его жизнь наполнилась ещё большим стрессом. они стали проводить слишком много времени друг с другом. с одной стороны, ким чувствует себя рядом со старшим счастливым, окрылённым, может даже немного глупым, но в хорошем смысле. однако с другой стороны, так он привязывается ещё сильнее, влюбляется ещё более безнадёжно, а его состояние после совместного времяпровождения становится ещё хуже. сынмин не разрешает самому себе чувствовать хоть какую-то, хоть малейшую надежду. нельзя себя обнадёживать, ни в коем случае.       но почему он так с ним мил?       эти мысли съедают кима заживо, не оставляя ни косточки. эти мысли запутывают его разум, заставляя ошибаться в строчках на репетициях, забывать слова, чего раньше не было, и запинаться об собственные ноги. так однажды он чуть кувырком не свалился по лестнице в здании компании, благо рядом проходящий трейни его крепко схватил. сынмин никогда ещё не был таким неловким. это раздражает. это расстраивает. поэтому то ким и хочет избавиться от этих кошмарящих его чувств, которые портят его жизнь и подбрасывают её вверх тормашками. такое сынмину категорически не нравится.       но ли минхо ему нравится безумно.       как-то раз джисон и сынмин остались последними в зале для практики и разговорились. у них было безумно много мероприятий за последнее время, поэтому оба устали безмерно и захотели это обсудить. но вот только разговор вылился совершенно не в то русло. – представляешь, минхо рассказал мне, что ему нравится один трейни, – в ответ тишина, долгое молчание и лишь скрип чей-то обуви в коридоре. – что? – может ему послышалось, показалось? или это всё один ужасный сон, который должен вот-вот закончится? его сердце падает в пятки, перестаёт биться, руки будто немеют, и младший роняет свою бутылку с остатками воды. – я не буду что-то ещё об этом рассказывать. всё-таки минхо-хён доверил мне свои чувства. и вообще, зря я это тебе рассказал, – осознание своего проступка пришло джисону немного поздно. он садится на корточки и закрывает голову руками. сынмин не знает, что и сказать. а хан чувствует в груди щемящее чувство предательства. его предательства. это же так неправильно. кто тянул его за язык? – ты же никому не расскажешь? – и смотрит своими большими испуганными глазами на кима снизу вверх. – ну конечно не расскажу, – и сдвигается кое-как с места, чтобы присесть рядом с ханом и обнять того. а в голове у сынмина в это же время тошнотворный беспорядок, липкие, раздражающие мысли, которые по полочкам не разобрать, по алфавиту не составить, да и сил на их обработку нет. он жмурит глаза.       ну разве сынмин заслужил такое?       теперь почти каждое движение, каждая улыбка или брошенный в сторону взгляд ли настораживает сынмина. он начинает с подозрением коситься на всех трейни в компании, наблюдает подолгу за минхо, который смотрит на что-то в телефоне и улыбается. это всё безумно неправильно, отвратительно, неподобающе, и ким это знает. он пытается остановить себя, вразумить, но не выходит. за это он начинает себя ненавидеть. такое поведение ему несвойственно от слова совсем. ким решает, что ему надо абстрагироваться. он начинает больше заниматься, меньше появляться дома, избегать старшего по максимуму, но при этом не подавать виду, что что-то не так. делиться этим с кем-то тоже категорически запрещается. сынмин решает, что справится сам.       очередной понедельник, очередной эфир на радио. минхо выглядит сегодня по-особенному прекрасно. ёнкей спрашивает его про котов, и ли мечтательно уходит в свой мир, рассказывая про кошачью семью у него дома. ким засматривается, забывается, улетает куда-то в небеса. ему кажется на мгновение, что никого кроме его и минхо в комнате нет, ведь старший в один момент замечает интерес в чужих глазах и продолжает рассказ, смотря в глаза киму. у того сердце подскакивает, падает, снова взлетает, ушки начинают краснеть. по итогу младший не выдерживает этого напряжения и взгляд отводит, тут же возвращаясь в не самую радужную реальность.       а минхо будто бы ничего и не замечает, всё так же шутит про их взаимоотношения, заботится, как и об остальных участниках, смотрит на него всё так же. ничего в нём не меняется. а сынмин всё равно, не смотря на собственные запреты, ищет мелочи, которые хоть как-то смогут его осчастливить. даже случайное ласковое поглаживание по коленке, купленные им любимые капсулы сынмина для кофемашины, разогретый ужин на столе. всё это имеет смысл. хоть и недолго.       однако одним утром будто бы всё меняется. ли выглядит каким-то странным, смущённым и непривычным. уделяет сынмину больше внимания, чем обычно. садится завтракать вместе с ним и украдкой поглядывает на кима. младший этих изменений не понимает. думает, но ничего придумать не может. минхо поглаживает его коленку время от времени под столом, мило улыбается и и носик чешет.       ким моет посуду и понять не может, чего ли съел не то, встал не с той ноги или ещё что-нибудь. всё это не может быть правдой. вдруг со спины его кто-то обнимает и дышит в шею. сынмин слегка голову поворачивает и видит минхо, который улыбается, как кот. он прижимается щекой к тёплой спине сынмина и прикрывает глаза. в один момент начинает казаться, что он сейчас замурлычит, не меньше. ким возвращается к мытью посуды, но с прилипшим к нему чрезвычайно странным старшим ничего не делает. его сердце глухо стучит, и ему кажется, что если открыть рот, то эти звуки ещё громче станут. руки слегка подрагивают и живот скручивает. ощущения приятные, но необычные. говорить что-то, спрашивать – страшно. поэтому ким просто молчит. вдруг чужая щека отрывается от его спины и куда-то пропадает. секундное замешательство моментально меняется на лёгкий испуг, когда его шеи касаются чужие горячие губы и начинают сцеловывать каждый участок, стараясь ничего не упустить. по телу сынмина табуном на перегонки бегают мурашки, и руки хочется прижать как можно ближе к телу. это всё ощущается жутко непривычно, нереально, неправильно. но так приятно.       ли разворачивает его лицом к себе, кладёт одну руку на щёку, а другую на талию сынмина. у младшего глаза большие с непониманием и лёгким страхом. но минхо он не отталкивает. а тот поглаживает ласково большим пальцем по коже на лице и улыбается так мило, что это ощущается так, будто ты съел очень сладкий зефир и теперь тебя крючит от этой сладости. сынмин не замечает, как начинает льнуть к чужой руке и прикрывать глаза. ли кладёт на лицо и вторую руку, притягивает кима к себе и целует нежно-нежно. а на губах и правда вкус приторно сладкой зефирки. но при этой сладости она остаётся всё такой же вкусной. младший кладёт аккуратно ладони на чужие плечи и прикрывает веки. перед ним фейерверки, радуга и что-то ещё. открывать глаза страшно – а вдруг всё это исчезнет. но минхо отрывается от его губ и настойчиво просит их открыть. нехотя, со страхом он всё же делает это и вдруг понимает, что проснулся.       это всё оказалось сном.       над его кроватью наклонился минхо и, хмурясь, будит младшего. – вставай давай! нам на запись надо ехать через 20 минут, а ты всё лежишь! – одеяло с того стаскивает и оставляет кима один на один с желанием разрыдаться.