The Right Sun

Они договорились встретиться на следующий день в кофейне возле студгородка. Когда Джонни проснулся, разбитый и вымотанный после вчерашней эмоциональной мясорубки, он оделся, умылся и позавтракал как обычно. Затем, вопреки обычаю, он отправился в деканат и заявил, что с настоящего момента прекращает свое обучение, и что он предпочел бы, чтобы почту из колледжа не пересылали на его домашний адрес, а еще лучше не отправляли бы вовсе. Он обрывал связи со всей негативной энергией в своей жизни, пояснил Джонни сотруднице деканата, что была явно недовольна его излишне драматичным, но несомненно знаменательным отчислением из высшего учебного заведения. Это его прощание. Это посыл отца на три буквы, который Джонни хотел сбросить с души уже целую вечность. Далее он направился к банкомату и снял всю наличку, какую мог. Не то чтобы в этом была острая необходимость, разве что так ощущение побега усилилось – а ведь он именно сбегал – и это помогло Джонни набраться необходимой смелости, чтобы встретиться с Джайро вновь (или все же впервые, раз Джонни толком не смог вспомнить, как именно тот выглядит?). Неохотно пришлось признать, что он волнуется. Разумеется, Джонни и прежде творил всякие безрассудства в своей жизни, но грозящая его разрушить, прямо-таки кричащая о помощи во Вселенную поездка непонятно куда с малознакомым человеком в его послужной список еще не входила. Но все-таки терапия не прошла даром, подумал Джонни. Хотя бы он понимал, что рискует себя разрушить. Джонни добрался до кофейни немного заранее и только ради приличия сделал заказ. Он занял двухместный столик около широкого окна и устроился лицом ко входу, чтобы спокойно сидеть и наблюдать за посетителями. Пакетик за пакетиком, он засыпал сахар в кофе, пока тот не стал пригодным для питья, и ждал. Он не любил кофе и чай тоже не особенно жаловал. Не любитель он ходить по кафешкам, и вряд ли когда-то им станет. Джонни рассеянно вертел в пальцах оторванный край бумажного пакетика из-под сахара, пока в его голове пробивалось первое зерно сомнений. Это же безумие. Он только что бросил колледж, от него только что отказался последний оставшийся член семьи, а он собирался встрять невесть в какую историю с парнем, которого он вроде как знал, но вроде как и не совсем? Джонни вздохнул и посмотрел на часы. Джайро опаздывал на пару минут. Джонни бросил взгляд на экран телефона, где ни от кого не было никаких уведомлений, и задумался, зачем он их вообще проверяет, но все же сделал вид, будто листает что-то, чтобы не показаться жалким лузером, сидящим в кофейне в одиночестве. От внезапного стука в окно он куда-то выронил телефон, а от вида, встретившего Джонни за стеклом, он выронил и челюсть. Как он мог забыть, что Джайро настолько симпатичный? И это несомненно был Джайро – эти нелепые гриллзы Джонни узнал бы где угодно. Парень за окном улыбнулся во весь рот и помахал рукой. Он высокий и стройный, с длинными волосами, собранными в высокий хвост, что легко покачивался при ходьбе. У него приятное лицо с яркими зелеными глазами. Однако его отвратительная стрижка бороды кубиками чрезвычайно быстро остудила вспыхнувшее было смущение Джонни. Джонни проследил, как Джайро обогнул угол здания, завернул в кофейню и подошел навстречу так уверенно, словно они были знакомы всю жизнь. Излучаемое им тепло даже немного утомляло. – Рад тебя снова видеть, – сказал Джайро, отодвигая стул и усаживаясь напротив. – Я боялся, что ты меня продинамишь. «Я тоже», – едва не произнес вслух Джонни. – Приятно встретиться, будучи трезвым. Надеюсь, в этот раз я тебя запомню. – Я тоже, – засмеялся Джайро и, Господи, какой же невыносимый у него смех. Джонни поморщился. – Как ты, эм-м, поживаешь? – сказал Джонни, вновь теребя в пальцах пакетик из-под сахара вместо того, чтоб поддерживать зрительный контакт. – Ужасно. А ты? О, кстати, заказать тебе что-нибудь? – произнес Джайро, кивком указав на пустую чашку перед Джонни. Выпитый кофе не принес ему никакого удовольствия, но он уже его оплатил, так что... Джонни отрицательно покачал головой. – Что ж, тогда ты не будешь против, если я?.. – Джайро указал на стойку, находившуюся за ним, и Джонни вновь отрицательно покачал головой. Джонни выяснил три вещи: Джайро любит крепкий черный кофе, ноги у него длинные, как у модели, а его задница выглядит весьма и весьма неплохо. Наверняка этому способствовали его джинсы, узкие при покупке и ставшие еще уже после стирки, но Джонни возражений не имел. Мог бы возразить против ковбойских сапог и рубашки с уродливым ретро-принтом, но смысл, теперь-то уж Джонни понял, что Джайро за человек такой. – Извини, – произнес Джайро, присаживаясь обратно за столик. – Американский кофе такой, м-м, – кажется, ему было трудно подобрать подходящее слово, – мне приходится выпивать кружки четыре в день, не меньше, только чтобы не заснуть. В Неаполе мне хватало одной порции утром, максимум еще одной после обеда. – Он широко улыбнулся, как если бы рассказал шутку, но в таком случае Джонни ее не понял. – А у тебя как дела? Прости, я перебил тебя. – Отвратительно, – кивнул Джонни. – Забавно вышло, что у меня вчера был кошмарный день, а потом ты позвонил. Если честно, я совсем не помню, как мы, эм, договаривались друг с другом, но… – проросток сомнения дал о себе знать небольшой дрожью в голосе, но он ее подавил. Ведь он Джонни, мать его, Джостар, и без раздумий бросаться с головой в омут он был мастером. – Да ебись оно все конем. Я тоже по уши в дерьме, – он подтолкнул один из неиспользованных пакетиков сахара в сторону Джайро, тот учтиво отказался. – Я официально бросил колледж сегодня утром, так что мне в любом случае больше нечем заняться. – Фух, ха-ха, – Джайро выпустил весь воздух из легких, как сдувшийся воздушный шар, но затем снова вдохнул и заметно оживился. – Хорошо, что ты это сказал, потому что, э-э, у меня было довольно сумасшедшее утро. Порывшись в своей небольшой наплечной сумке, он вытащил карту дорог и связку ключей от машины. Джайро развернул рулон, являя взору длинную красную линию, которую он нарисовал через всю карту, как делают персонажи фильмов. Линия вилась отсюда, от Сан-Диего, до Нью-Йорка. – Я продал свою машину, – сообщил Джайро, все еще ухмыляясь. Джонни перевел взгляд на связку ключей на столе. – И купил фургон, – продолжил Джайро. – Он старый, как дерьмо мамонта, зато отдавали за бесценок. Немного подлатаем его, и… – Покажи мне фургон, – потребовал Джонни, мысленно переключаясь. Да уж, тут есть над чем подумать. Джайро уже подготовил маршрут для непонятной истории, которую они затеяли по пьянке, на которую Джонни не помнил, как подписался, и которая оказалась дорожным путешествием – здорово. Просто отлично, на самом деле. Джонни с досадой подумал, что его обрадовала возможность выбраться куда-то и смотреть в окно, которое движется. Смотреть на других людей и подмечать новые невероятные детали. И, признаться, Джайро внушал ему доверие. Было в нем нечто такое (европейские корни?), отчего Джонни чувствовал себя в надежных руках. Единственное, что его беспокоило, так это то, что Джайро купил старый, дешевый фургон и почему-то решил, что сможет его немного «подлатать». Навряд ли, с его-то безупречным зеленым маникюром. Джайро не выглядел как человек, который хоть раз в жизни что-то «латал». Джайро допил остатки своего кофе залпом, как стопку алкоголя, и Джонни задумался, а спал ли он вообще сегодня ночью, или же он до самого утра планировал маршрут и смотрел на дорожные карты и объявления с фургонами в интернете? Вдвоем они добрались до парковки напротив одного из общежитий неподалеку от кофейни, и сердце Джонни затрепетало и ухнуло в пятки в ту же секунду, как он увидел тот самый фургон – а видно его было за целую милю, потому что на фоне нормальных машин кругом он выглядел безобразно и выделялся, как белая ворона. – Примерно сорок семь тысяч миль пробега, – болтал Джайро, пока они приближались к фургону. – Коробка автомат, есть кондиционер и обогрев, радио, м-м… сигнализация. – И прилично помятый бампер, – добавил Джонни, когда они поравнялись с фургоном. Он открыл капот и заглянул внутрь. – Восьмицилиндровый газовый движок? Блядство, – он вздохнул, – ну и драндулет. Он откатился подальше, чтобы хорошенько рассмотреть Додж целиком. Белая краска на нем местами облезла. Передний бампер глубоко смят и выглядел ненадежно, но его будет не трудно починить. Фургон и впрямь старый и потрепанный, но Джонни был уверен, что за полдня работы мог бы привести его в форму. «Я мог бы поддерживать в нем жизнь», – подумал он. – А сзади что, ничего нет? – спросил Джонни, потянув боковую дверь в сторону, и немедленно скривился от открывшегося вида. Кабина оказалась довольно грязной и неприятной. Она пустовала, и это радовало, но прибраться однозначно стоило. И все-таки в ней было достаточно просторно. – Мы что, – с легкой тревогой начал Джонни, – будем спать здесь? – Ага, – улыбнулся Джайро, – таков мой план. Разве что у тебя есть деньги на ночевки в мотелях каждую ночь. У Джонни не было денег на ночевки в мотелях каждую ночь. Своих денег ему вряд ли бы хватило даже на покупку подобного фургона. – Может, сюда и матрас какой-нибудь войдет, – сказал он, не упоминая, что внутри поместится только полуторный матрас в лучшем случае, а скорее и вовсе односпальный. Довольно интимно получится. – У меня есть спальные мешки, – ответил Джайро, просовывая голову в фургон над головой Джонни, чтобы тоже оглядеть внутреннее пространство, – еще одеяла и подушки. Если ты не против поспать на полу? – Да, без проблем, – Джонни продолжил рассматривать заднюю кабину фургона. Вариант со спальными мешками понравился ему больше. Но как же все-таки здорово, что у фургона в придачу к передним дверцам в салон были как боковые, так и задние двери в кабину – разные способы доступа в машину ему точно пригодятся. Правда, ему еще понадобится пандус. – Я и пандус купил, – сказал Джайро, по-видимому, прочитав мысли Джонни. – Продавец предлагал вместе с машиной, так что я накинул немного сверху и взял и его тоже. Не то чтобы Джонни тронуло, как Джайро… «Запомнил? Уместно ли так выразиться?», – подумал Джонни. Но он не мог не поддаться теплому чувству, окутавшему его оттого, что Джайро, очевидно, учел это в своем плане. Внезапно стоящий перед ним фургон начал казаться куда более особенным. Да, пускай он побитый и старый как мир, но он выбирался с учетом его нужд. И это оказалось довольно приятно. – Отлично, – сказал Джонни, натягивая свою шапку пониже, чтобы спрятать покрасневшие уши. – А он… он запускается вообще? – Джонни уже составлял в уме план техосмотра, который собирался провести сегодня же. Слава Богу, он прихватил чемоданчик с инструментами, когда собирался в колледж. – Конечно, тупица. Как ты думаешь, на чем я сюда доехал? Скрипучая, правда, зараза, и не хотела у меня заводиться. Так ты, значит, разбираешься в машинах и все такое? – Ага, – ответил Джонни, уже искрящийся от предвкушения вновь покопаться в движке. – Слушай, я сгоняю за своими инструментами. Займешься уборкой внутри, лады? – Что, прямо тут, на парковке? – Конечно! – крикнул Джонни, уже смешно отъезжая в сторону и широко улыбаясь впервые за долгое, долгое время. – Где же еще? Я принесу ведро! Оказалось, что на парковке студгородка можно заниматься буквально чем угодно, пока ты выглядишь как студент. Никто на тебя даже не взглянет. Джонни примчался обратно к фургону со своими инструментами, ведром для воды и парой старых тряпок, которые нашел у себя в комнате. На его коленях лежала груда разных гаечных ключей, запчастей, болтов и гаек, и Джонни сполна насладился говорящим выражением лица Джайро, явно не ожидавшим от него ничего подобного. Джайро благодарно принял ведро и отправился на поиски горячей воды и, если повезет, чистящего средства, а Джонни вновь открыл капот и погрузился в работу. Когда Джайро вернулся с водой, набранной где-то в общественном туалете, и с упаковкой мыла для рук, наверняка умыкнутой из того же туалета, Джонни уже успел разложить вокруг себя части двигателя так, будто собирал объемную головоломку. Он был в своей стихии и почти не заметил, как Джайро навис над ним, уперся руками в бока и принялся наблюдать. – Ты… водишь? – наконец спросил Джайро. – Когда-то водил, – ответил Джонни, не поднимая головы от двигателя. Интересно, а дрогнул ли Джайро от его ответа так же, как обычно вздрагивали остальные. – Начал с гонок на картинге, – он продолжил, наклоняясь, чтобы поднять одну из деталей с земли, протереть ее и поставить на место. – Потом перешел в NASCAR. Довольно круто гонял, пока не бросил. – Почему бросил? Хм, похоже, Джайро все-таки не дрогнул? Джонни повернул голову, чтобы встретиться с ним взглядом. – Догадайся, придурок. Щеки Джайро вспыхнули, но он ничего не ответил, и благо, потому что Джонни осточертело слушать, как все извиняются перед ним, будто это они виноваты в его аварии или как-то подвели его. Не виноват никто, кроме него самого; одна глупая ошибка, последствия которой оказались столь ужасны, что он не мог и представить, но что ж, такова жизнь, говорил себе Джонни. Как бы там ни было, он закончил с осмотром машины, и теперь им будет проще заводить ее и, может быть, даже комфортнее ехать, хотя как знать. Джонни был попросту счастлив снова извозиться в машинном масле и заниматься чем-то понятным вместо дел, в которых он ничего не смыслит и на которые до кучи плевать хотел. Джайро тоже закончил с уборкой, и внутри фургона воцарилась чистота. Пол сиял, и заодно Джайро протер все остальные поверхности в кабине от пыли. Внутри пахло чем-то цветочным (прямо как от мыла для рук из общественного туалета), и теперь весь их план заиграл куда более яркими красками. Джонни уже был в предвкушении – ему просто хотелось ехать. Ехать в Нью-Йорк или куда там еще собирался Джайро по своей карте. Но становилось поздновато, и вскоре на парковке остались лишь фургон да они сами; под их взором садилось солнце, очередной жаркий раннелетний денек подходил к концу. Джайро принес панини из кофейни, и вместе с Джонни они принялись уплетать горячий хлеб с сыром и мясом, любуясь закатом, раскрасившим округу чудесными оттенками оранжевого и розового. – Когда ты будешь готов выдвигаться? – спросил Джонни с полным ртом курицы и соуса песто, наблюдая за последними группками студентов, что возвращались с поздних вечерних занятий по домам, или по домам своих друзей, или куда там они возвращались, чтобы продолжать заниматься своими делами. – Завтра утром, – ответил Джайро. Джонни не знал точно, с какой начинкой у него панини, но по виду она походила на томаты с моцареллой, а это, прямо сказать, божественное сочетание для панини. Неспроста он доверился Джайро. – Нужно упаковаться и закончить кое-какие дела перед отъездом. – Значит, завтра? – все еще разглядывая замирающий на ночь студгородок, спросил Джонни. – Мне бы, кстати, пригодилась твоя помощь, чтобы вывезти вещи из моей комнаты. – Не вопрос. Даже забавно, как быстро все переменилось, подумал Джонни. Еще вчера ему было так паршиво, и тело до сих пор хранило воспоминание о тисках тревоги, что не давала ему вздохнуть. Хм, а что сказал бы отец, если б узнал, что он собирается поехать от одного побережья к другому на развалюхе Додже 2002 года выпуска с парнем, которого встретил на вечеринке, где его тошнило? Ему было все равно. Джонни понял, что ему уже давно стало все равно. Но вот опять это чувство – чувство, что осталось в памяти, когда Джайро отводил его домой. Вес тяжелого пальто и ладонь на спине, поддерживающая, надежная и заботливая. Тот приятный запах, который, если подумать, он слышал и теперь. Не такой насыщенный, как тогда, на пальто, но это точно парфюм Джайро. Он пах чем-то старинным, далеким и чистым. Он итальянский? Возможно. Невероятные вещи случались постоянно. Джонни глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Пришло время довериться этой невероятной спирали событий, закручивающейся в его жизни. – Слушай, Джайро, – заговорил он, – а что не так с американским кофе, чем же он хуже итальянского? Джайро глубоко вздохнул. – Ох, черт, даже не знаю, с чего начать…