Дино. Скуало. Пенелопа.

Они были совсем разные – Скуало и Дино. Наверное, двух более непохожих друг на друга мужчин было бы сложно найти. И тем страннее, что Пенелопа любила их обоих. Эти странные взаимоотношения, установившиеся между тремя людьми, каждый из которых все понимал и не спрашивал ни о чем, что происходит за пределами их личного пространства. И Пенелопа, что, как странствующий лайнер, отчаливает от одного берега и возвращается к другому. - Я дома, - радостно сообщает она Каваллоне, скучающему за утренней газетой. Парень порывисто вскакивает и устремляется к ней, по пути спотыкаясь о ковер и чуть не падая. Она так скучала по этому – по его неуклюжести, по теплым объятиям, по тому, как он смотрит на нее, даже по вечно грязному обеденному столу. - Я уже думал, что… - он вдруг обрывает самого себя. - Ты же знаешь, что я не могу тебя оставить. - А что… там что-то слу… - Давай не будем об этом, - бросает Пенелопа и совершает обход по дому. – Так я и знала, скатерть замызганная, белье не постирано, а что с машинкой посудомоечной? Понятно, сломалась. Ладно, начнем с… Через два часа она утирает со лба трудовой пот, а Каваллоне подходит к ней, заглядывая в глаза. - Как же я скучал по тебе. - Я по тебе тоже, родной, - шепчет она, утыкаясь ему в футболку, чтобы спрятать нахлынувшие слезы. - Может, ты… больше не будешь… уходить, - с трудом произносит парень, поглаживая жену по спине. - Я… я… - Хорошо, давай не будем об этом. Я люблю тебя. - И я тебя. Он такой нежный с ней. Ни в чем не обвиняет, все понимает. И от этого ей только больнее. Лучше бы он, как Скуало, бил кулаком по столу и кричал, пытаясь доказать собственную правоту. Но нет – он лишь бережно берет ее на руки и уносит в спальню, по пути покрывая ее шею поцелуями. Он все делает так, чтобы ей было хорошо – долгие ласки и невесомые прикосновения теплых губ к ее телу. Она зарывается пальцами в пшеничные волосы и притягивает его лицо к своему, чтобы поцеловать. Сейчас ей нужно именно это. Сейчас она хочет чувствовать себя любимой, защищенной, нежной, ласковой, родной. Сейчас, когда она с ним, и нет никого дороже и ближе. Сейчас, когда один стон сменяется другим и что-то постепенно нарастает внутри, обещая еще большее удовольствие. - Тебе хорошо, родная? И внутри щемит, отдаваясь болью, что она причинила ему. «Родная. Ведь я предала тебя». - Очень, родной. *** Звонок в дверь. Он открывает. Молча внимательно смотрит ей в глаза. Пропускает и закрывает за ней дверь. Все как всегда. Она привыкла, что он никогда ничего не говорит по этому поводу. Он воспринимает все как должное, хоть они и не виделись уже полгода. Целых полгода! Одно осознание этого срывает ей голову – припав к его губам, она начинает снимать с себя одежду. Впрочем, Скуало не дает ей этого сделать, взяв инициативу в свои руки. Раздев девушку до нижнего белья, он просто берет ее под ноги и, не прерывая страстного поцелуя, прижимает к стене. Внутри все сладко стонет от предвкушения, кровь бурлит от горящего в теле желания – ей нужен он, он и только он. Сильные руки сжимают ее до синяков на коже, горячие губы скользят по шее, как вдруг он зубами впивается ей в плечо, отчего Пенелопа вскрикивает. Он всегда любил ее так - грубо, порывисто и несдержанно. Казалось, что он совсем о ней не думает, что, однако, не уменьшало удовольствия от процесса. С ним она могла позволить быть себе другой, вытворять то, что не может с Каваллоне. Сейчас она хочет именно этого. Сейчас она хочет быть желанной, дикой, страстной, сводящей с ума. Сейчас, когда она с ним, и нет никого, кого бы она так хотела и любила. Сейчас, когда он так резко двигается внутри, и она кричит от счастья, царапая ногтями ему спину. - Женщина… - хрипло выдыхает он ей на ухо, - ты – моя. - Твоя, только твоя, - мурлычет она ему в плечо, чувствуя, как внутри разливается тепло, а по пальцам струится электрический ток. Начавшись, это не может прекратиться. И бессонные ночи перетекают в бессонные дни. И им хорошо вместе. И пусть он ничего не говорит о своих чувствах, она все знает. Все видит – по его глазам. Он не держит ее, не просит остаться. Просто знает, что она все равно вернется. Ведь она – его женщина. Нет клятв в вечной любви, но с ним она в них и не нуждается. Он надолго уезжает в командировки, оставляя ее одну, прекрасно понимая, что по возвращению может не застать ее дома. И кажется, что не злится, вот только… *** Пенелопа возвращалась домой. Хотя – где ее дом? Она уже давно запуталась в собственных чувствах, но на этот раз решила, что возвращается окончательно. Нещадно лил дождь, а она шла пешком, не открывая зонта. Вода стекала по ее волосам и щекам, смешиваясь со слезами. Половина ее сердца металась в груди, рвалась назад, и девушка знала, что всегда будет, пока она окончательно не убедит себя, что так нужно, так правильно, так заведено. «Своей неопределенностью я мучаю их обоих. Так больше не может продолжаться. В конце концов, наверное, он сможет без меня прожить…» - Я дома, - натянуто-радостно заявила Пенелопа, кинув сумку на пол и сняв с себя мокрый плащ. Не выдержав, она прислонилась лбом к стене и молча заплакала, осознав, что пути назад уже нет, и больше она его никогда не увидит. Прошло уже минут пять, и девушка поразилась звенящей тишине, царившей в доме. Такой непривычной, чуждой, такой… мертвой. – Род…ной? – севшим голосом произнесла она, увидев в коридоре Скуало. - Родной, значит? – хмыкнул парень. - Ты… а где… где… - Пойдем, - взяв Пенелопу за локоть, Суперби потянул ее к выходу. - Где он? – вырвавшись, выкрикнула девушка. – Где Дино? Что ты с ним сделал?! Она бегала из одной комнаты в другую, но они были пусты. Остановившимся взглядом она оглядела безжизненную кухню, обеденный стол со скатертью, на которой были свежие следы от пролитого вина. Она услышала, как за спиной встал Скуало, обняв ее за живот. - Где он? – тихо спросила Пенелопа, уже зная ответ. - Его здесь нет. - Что ты… как ты… - зарыдав, она развернулась и принялась молотить по его груди кулаками. – Как ты мог?! Чудовище! Вы же… вы же были друзьями! Как… за что…. почему…. Обессиленная, она была прижата за затылок к широкой груди. - Потому что… я не мог без тебя. В конце концов, она знала, что он – хищник, который сожрет любого, кто встанет на его пути. *** - Вернулся, родной? Как миссия? – она поцеловала мужа в щеку, не отвлекаясь от готовки. - Что ты готовишь? - Твое любимое. Накормлю сразу, как только ты мне покажешь, как сильно по мне соскучился, - игриво пообещала девушка. - Я что, до утра не буду есть? – хмыкнул парень, прижимая ее к себе покрепче. Неожиданно он развернул ее к себе лицом. – На самом деле, я хотел тебе кое-что показать. Скуало был настолько серьезен, что Пенелопе на мгновение стало страшно. - Что… что такое? - Поехали, на месте все увидишь, - как-то мрачно ответил он, еще больше испугав девушку. Много часов пути, проведенных в молчании, и вот оно – родное поселение. Покосившись на хмурого мужа, Пенелопа вышла из машины. - Идем,- он взял ее за руку и повел на крутой холм, на вершине которого что-то возвышалось. Едва Пенелопа поняла, что же находится перед ней, в горле встал ком, а в глазах появились слезы. - Никто, кроме нас с тобой не знает, что он здесь. Все слова застряли в горле, потому как возле аккуратного холмика был памятный Пенелопе камень, на котором в детстве мальчишки, с которыми она играла, вырезали надпись в знак своей вечной дружбы. Она прекрасно помнила и тот день, когда решила вклиниться между ними и попросила приписать и себя, но ее нынешний муж был решительно против этого. И тогда, не выдержав, девочка сделала это тайком. «Простите меня, мальчики», - сквозь слезы еле слышно прошептала она, разглядывая надпись «Дино Скуало Пенелопа».