Дино. Скуало. Пенелопа.

- Я рад, что ты пришел, сто лет не виделись! Знакомься, это моя жена, Пенелопа. Впрочем, вы ведь и так знакомы. Помнишь, в детстве?.. Пенелопа протянула руку стоявшему напротив молодому человеку, на что тот ответил полным холода взглядом, задержавшимся на ее лице не дольше пары секунд, после чего внимание его тотчас переключилось на Дино, которого он прервал. - Я думал, мы о делах будем говорить. Зачем ты бабу сюда притащил? Пенелопа одернула руку, словно обжегшись. Впервые она встречала у мужчины такую реакцию на свое общество, что немало ее обидело. «И о каком таком знакомстве говорит Дино? Впервые вижу этого человека». Прочистив горло, ее муж знаком попросил друга сесть, после чего пододвинул стул жене и, наконец, сам занял место за обеденным столом. - У меня нет от нее секретов. К тому же, я думал, что… Впрочем, неважно. Так что за дело у Варии к Альянсу? Очень скоро запутанная беседа двух молодых людей Пенелопе наскучила, и она отпросилась потанцевать, легонько чмокнув мужа в щеку. Ей не нравился этот человек, сидевший с Дино за одним столом. Он был похож на ненасытного хищника, который сожрет любого, кто встанет на его пути. Иногда ей чудилось, что она откуда-то и вправду его знает, однако девушка никак не могла выцепить в воспоминаниях этот отдаленный образ. И неизвестно, что раздражало в нем ее больше – его ли холодность, жестокость, крывшаяся в глубине стальных глаз, и пренебрежительно-панибратское отношение к ее мужу или то, что он совсем не обращал на нее внимание. Казалось, что этот человек совсем не воспринимает женщин как людей. Двигаясь в плавном ритме телодвижений, Пенелопа чувствовала себя неизвестно отчего раздосадованной. На нее смотрели десятки голодных мужских глаз, но все это перестало доставлять ей удовлетворение. Бросив взгляд в сторону своего столика, она рассматривала того, кто на нее совсем не смотрел. Длинные волосы, отливающие серебром, густые брови, между которыми нередко появляется складка. «Кто он?» Прямой нос, острый подбородок, губы, вечно кривящиеся в ухмылке. «Откуда я могу его знать?» Дорогой костюм и перчатка на левой руке. «Какие у него дела к моему мужу?» Неожиданно человек взглянул на Пенелопу вполоборота. И опять эти холодные серые глаза, плотно сжатые тонкие губы. Не выдержав, девушка направилась в дамскую комнату, чтобы умыться. Этот безжалостный взгляд пробирал до костей, и хотелось оказаться подальше от него, укрыться, чтобы не чувствовать ледяное равнодушие. Посмотрев на себя в зеркало, Пенелопа вдруг показалась себе непривлекательной, и с досады она чуть не расплакалась. Понемногу успокоившись и взяв себя в руки, она вышла в коридор, ведущий в зал ресторана, как оказалась прижатой к стене. Все, что она успела разглядеть – это вспышка серебристо-стального цвета, а потом ее поцеловали. Никогда в жизни она не испытывала ничего подобного, никогда не чувствовала столько страсти, столько адреналина и наслаждения. Это совсем не походило на их поцелуи с Дино – ее жадно кусали, оттягивая кожу, прижимая за затылок к себе. Она не могла – да и не хотела – сопротивляться, а посему запустила пальцы в шелковистые волосы, отвечая со всей страстью, что у нее была. Так же неожиданно, как началось, все и прекратилось – молодой человек отпустил ее, пристально поглядев в глаза, и, ничего не сказав, вышел из коридора. Ничего не понимающая Пенелопа сползла по стенке, мало что не схватившись за голову. Она не знала, что ей теперь делать, как себя вести, и что сказать мужу. Однако беспокоиться ей явно не стоило: вернувшись за столик, она украдкой бросила взгляд на Дино, но тот продолжал свой разговор с этим странным человеком, имя которого она так и не узнала, и, судя по улыбке, совершенно не догадывался о том, что только что произошло. - Отлично, - неожиданно Каваллоне подался вперед и протянул собеседнику руку, которую тот не очень охотно пожал. – Тогда документы пришлешь завтра, и я подпишу. - Хорошо. Даже не посмотрев на нее, молодой человек поднялся и направился к выходу из ресторана. - А кто… - начала было Пенелопа, но осеклась. - Что такое, радость моя? – От его теплой улыбки ей вдруг стало не по себе. - Кто это был? - Ты так его и не вспомнила? – усмехнулся Дино. – Это же Скуало. *** Еще в детстве Скуало раздражало, что в их с Дино компании вечно присутствовала эта девчонка. Мало того, что она принимала участие во всех мальчишеских забавах, так еще и его лучший друг всегда больше прислушивался к ней, нежели к нему. Рядом с ней Дино становился сам не свой – вел себя еще глупее и спотыкался и падал в три раза чаще, чем обычно. Пенелопа вертела им, как хотела, и Суперби всегда было обидно за своего друга, поэтому сам он относился к ней подчеркнуто пренебрежительно и грубо. Особенно его злило, когда эта вертихвостка, немного повзрослев, чтобы заставить Каваллоне себя ревновать, строила ему глазки. Тогда-то он и сделал для себя вывод: «Все женщины одинаковы». Пусть и не сразу, но он все же узнал в пассии своего друга ту самую девчонку, которая босиком удирала от них, когда они играли в салки. От нее всегда пахло оливками и молоком, а волосы укладывались в тугие кудри. «Пенелопа…» Да, она изменилась, еще как. И облик женственнее, и манеры появились. «Интересно, давно они поженились?» Однако что-то в ней неуловимо присутствовало, что-то из родных мест, словно Скуало вдруг снова оказался в своем старом доме, в цитадели своего беззаботного детства, еще совсем наивный, ничего не смыслящий о жизни и мире, в котором он живет. Что-то влекло его к ней, будто обещая долгожданное спокойствие и успокоение, возможность немного отдохнуть от всего того, в чем он погряз с головой с четырнадцати лет. Будто глоток свежего воздуха, который просто необходимо сделать для того, чтобы жить. «Посмотри на меня, ну же», - будто шептал весь ее танец, все ее тело изгибами манило его к себе. Не выдержав, он взглянул на нее, и один лишь этот взгляд будто окончательно потащил его на дно. Он хотел эту женщину, и не видел никакой возможности сопротивляться собственным желаниям. - Я сейчас, - бросил он другу, едва заметив, как Пенелопа покинула зал. Все его движения были подчинены чему-то, что застлало ему разум, не давая трезво мыслить. Никогда еще он не хотел так какую-то определенную женщину. И пусть даже эта женщина уже не свободна. И пусть даже она замужем за его лучшим другом детства. В его мире уже давно нет никаких условностей. К тому же, все, что он хотел выяснить, это… Он знал, что она придет. Он был в этом уверен. Он чувствовал это интуитивно, каким-то животным инстинктом, который подсказывал ему ждать, как подсказывает любому хищнику, когда добыча попадется. Поэтому в тот день, когда она появилась на пороге его квартиры, он просто лежал на диване, глядя в потолок. Он ждал. *** Жизнь ее треснула. Лопнула. Развалилась на части. Больше не было ее семейного гнездышка, не было уюта, не было теплых лучащихся карих глаз мужа. Все ей досаждало, все раздражало. Все было не то. Она вдруг поняла, что живет не так, как хотела. Что в ее жизни не хватает безудержной страсти, которую ее муж не может ей дать, не хватает чувства опасности, интриги. Будто она всю жизнь жила на пресной воде, и вдруг ей дали попробовать текилы – нутром она прекрасно понимала, что на текиле всю жизнь не проживешь, но и удержаться, чтобы не выпить залпом, она уже не могла. Дино чувствовал, что что-то стало с ними не так, но все попытки выяснить, что же так угнетает Пенелопу, уперлись в глухое молчание. Иногда она вдруг срывалась и начинала рыдать, а он сидел и гладил ее по голове, аккуратно прижимая к себе, отчего девушка лишь еще больше исходила рыданиями. Он не понимал, что сделал не так, в чем причина такого ее поведения – ведь два года все было настолько хорошо. Неужели он что-то упустил? Неужели все это время ей было плохо? Может ли быть, что причина в его частых командировках? Возможно ли, что он уделял ей недостаточно внимания? Как бы то ни было, прошло полгода немых укоров и постоянных недомолвок. Он прекрасно помнил то утро, когда она ушла. Будто что-то оборвалось у него внутри и камнем полетело вниз – его домашний очаг, то, в чем он был настолько уверен, его больше нет. Нет больше ощущения защищенности и того, что дома тебя всегда выслушают и поддержат. Ей было больно. Очень больно от него уходить – от такого родного, теплого, с ямочками на щеках. Но что поделать, если один лишь тот поцелуй перевернул всю ее жизнь? Она лишь хотела снова ощутить себя такой, как в то мгновение – слабой женщиной в сильных мужских руках, жертвой в хищническом оскале, но такой желанной жертвой, чтобы все мысли о дальнейшем выветрились бы из головы. За полгода она узнала о нем все – кто он, что он… где он. Ничто ее уже не пугало, она забыла о своей гордости и отчего-то знала, что он ждет ее. И не ошиблась. Когда она возникла на его пороге с двумя чемоданами, он не удивился. Лишь слегка посторонился, пропуская ее внутрь, и закрыл дверь. Они молча смотрели друг на друга с минуту. А затем произошло то, ради чего она бросила все, то, о чем она так мечтала бессонными ночами.