В ней было всё таким...

      День седьмой.       Косторная старательно чешет по своим карманам в поисках своего телефона, который так не кстати оповещал о входящем вызове. Она останавливает наконец-то свою тренировку и видит капсом написанное «Ками». Дрожь пробежала по ее телу моментально, а руки затряслись.       — Да.       — Можешь говорить? — голос на другом конце дрожал еще больше, чем у самой Алены.       — Что-то случилось? Голос напуганный, — девушка напряглась еще больше. А что если такой голос подруги связан с тем, что она узнала правду про нее и Щербакову.       — Так и знала, что ты не читаешь новости с Олимпиады.       — Я знаю, что команда победила. Поздравляю еще раз.       — Нет, сегодняшние новости, — Валиева обессиленно вздохнула в трубку, — Я не знаю, что мне делать.       — Что случилось?       — У меня нашли допинг. Я не понимаю, как это могло случиться. Я ничего не понимаю. И медалей нам всем не видать, пока не установят, кто виноват, понимаешь? Я в такой заднице, — Камила в трубку то ли хмыкнула, то ли шмыгнула, Косторная не смогла разобрать из-за неожиданности новостей. В их группе никто никогда не использовал допинг, насколько она знает. Только все своим тяжелым трудом, иногда ценой травм, — Сначала Щербакова, теперь эта херня. Меня проклял кто-то, как думаешь?       — Думаю, что это какая-то ошибка. В худшем случае, случайность, — Алена включила громкую связь, параллельно просматривая последние новости с Олимпиады. Лишь статейки о том, что задерживают церемонию, у кого-то из русских запрещенное вещество, — Тут ни слова о тебе, только в целом.       — Потому что мне нет 16.       — Ты с кем-нибудь из штаба или федерации уже говорила об этом?       — Нет, они решают между собой, а я так, только мешаю. Помешала всей сборной взять золото, а теперь могут вообще без медалей оставить, если меня дисквалифицируют, — Алена поняла, что девушка плачет, — Это пиздец. У меня были такие планы уничтожить Щербакову на льду, а в итоге… Наверное, на мести нельзя построить счастье, как и на чужом несчастье.       ***       День восьмой.       Трусова и Щербакова слоняются из угла в угол в своих комнатах, ожидая в любую секунду офицеров из ВАДА. Узнав информацию о том, что у кого-то из ребят, участвовавших в команде, обнаружен допинг, обе не на шутку испугались.       — Это какой-то бред, — Трусова вошла к Ане в комнату, — Мы так переживаем, будто у нас может быть что-то запрещенное.       — Думаешь, у кого-то из ребят реально он был?       — Почему нет-то?       — Это же глупо, Сашка, — Аня остановилась, — Кто в здравом уме перед сдачей анализов, будет что-то употреблять?       — Не знаю, кто-то тупой и конченный.       — Кто? Вика или Никита, у которых это, возможно, последняя Олимпиада? Саша или Настя? Так они и так лучшие в мире. Марк? Он, конечно, творческая личность, но не дурак. Все!       — Камила еще, — сухо поправила соседку Саша.       — Ну, да! Точно! У нас в группе допинг! Трусова, ты себя слышишь? — Щербакова не то, что возмутилась словам Саши, она вскипела.       — Кто знает…       — Тогда бы и у меня могли найти, но моя проба чистая, — Аня осеклась, смотря на девушку с полуоткрытым ртом, — Допинг брали до произвольной, так?       — Да. А что?       — Я целовалась с ней после произвольных программ, — Щербакова нервно вздохнула, — Какова вероятность, что…       — Нулевая, — отрезала Трусова, — почти два месяца прошло. Тебе не о чем беспокоиться.       — Точно?       — Точно. Разве что… не знаю, я думала, вы расстались, и ты там вся в любви к Косторной, — Саша бросила осуждающий взгляд на подругу, — Так, а ты сейчас с кем? Или одна?       — А если это Ками, и она все еще что-то употребляет…       — Ты к чему это?       — Два дня назад мы тоже целовались.       — Да ты ебанутая, Щербакова.       ***       День десятый.       Телефон Ани разрывается от мелодии входящего вызова, а она не может прийти в себя после тренировки. Ее сон беспощадно испорчен.       — Если это не кто-то из семьи или Косторная, я придушу любого, — враждебны тон Щербаковой сменился удивлением, — А тебе, что от меня надо! Алло!       — Можешь выйти к кольцам? — парень даже не стал интересоваться, занята ли девушка, обозначив свою позицию прямо, — Это срочно.       — Жди.       Щербакова через силу поднимает уставшее и сонное тело с постели, быстро собирается. Посмотрев в зеркало, она только отмахивается.       — Не свидание же иду. И так сойдет. — она быстро покидает номер, крикнув лишь Саше, — Я ушла к Марку.       — И зачем? — Саша вышла из своей комнаты, но ее уже никто не слышал, — Камила, Алена, Марк. Дальше кто в твоем списке, Щербакова? — девушка закатывает глаза и возвращается обратно, — Ладно, нормально посплю, без храпа через стенку.       ***       Аня через десять минут достигает обозначенного Кондратюком места, где он ее уже встречает. Его глаза напуганы. Весь он выглядит подавленным.       — Иди к кольцам, — Марк развернулся, — Я не знаю, что делать.       Щербакова через уличное освещение увидела Валиеву, понуро сидевшую на одном из колец. Не проронив ни слова, она прошла к девушке. Та лишь подняла глаза, а после сразу опустила.       — Ну и, че сидим, жопу морозим? — начала Аня, сев на соседнее кольцо, — Хочешь еще и ангину?       — Марк позвал? — Камила улыбнулась, — А ты знала, что он в Сашку нашу влюбился?       — Не знала, но это тут ни причем. Слушай, давай без самозакапывания. Впереди слушание, еще есть все шансы.       — Он часто о ней говорит. А еще, по ночам, втихаря, они бегают на свидания, но Саша называет это дружбой. Прикинь, наверное, ему очень обидно.       — Наверное, если он и правда с серьезными намерениями, — Аня поправила свою шапку, — Обсудим его шансы?       — Да тут обсуждать то и нечего. Она в него тоже влюблена, но она же у нас королева. Попробуй подойти. — Валиева оборачивается на девушку, — Это блядский бумеранг, да? Тогда, почему он прилетел ко мне только, а ты вышла полностью сухой?       — Бумеранг?       — Я же так злорадствовала, что в командных соревнованиях буду я, а не ты. А в итоге… Вся сборная под угрозой. Минус мои баллы и все, прощайте медали любого достоинства. Но, почему это работает только на меня? Почему на твои поступки бумеранга не было?       — Разве? Вспомни, как меня травили и хоронили после Чемпионата России. Мы обе получили возмездие за свои действия.       — Но ты все же в Пекине и имеешь все шансы победить. А я — допингистка. Не равноценно.       — Не знаю, как это работает, но точно уверенна. Ты еще покажешь свой уровень, а я не знаю, вдруг это последний сезон у меня, — Щербакова на свои же слова болезненно улыбается, — Никто не знает, что будет дальше. Но тебе всего пятнадцать, карьера только начинается.       — Это из-за колена?       — Да.       — Можно обнять тебя? — Камила встает со своего места, распахнув объятия, в которые Аня неуверенно, но падает. От Камилы пахнет лавандой и болью. — Я люблю тебя.       ***       День семнадцатый.       Сколько бы не было хейта в адрес русских фигуристов, федерация все равно смогла добиться желаемого. Валиева будет участвовать в личном турнире, а вопрос с виной будет отложен на последующие слушания. Ей всего-то пятнадцать, никто не готов брать ответственность за сломленную судьбу маленькой девочки. Тем более, может быть, это ее первая и последняя Олимпиада.       Камила заканчивает свой прокат, через слезы ругая себя.       — Я такой херни никогда не катала, — говорит она тренерам, пока те находились в ужасе от увиденного. Они могли предположить, что той будет тяжело, но завалить все и кататься наотмашь. Это точно не про Валиеву, — Зато церемонию не отменят.       Она из последних сил улыбается и смеется, пока ее не захватывает волна паники, а после и истерики. И в отдаленных голосах, которые, вроде бы как и не ее, она слышит еще чей-то вой. Может, это просто ее слова эхом отдаются в ее же голове, а может что-то еще. Она не смогла даже посмотреть на экран, где была итоговая таблица, она не слушала диктора, который оповестил о победителе Олимпиады. А только знала, что Саша приземлила пять квадов.       Камила оборачивается на звук знакомого голоса, слыша лишь тихое «Спасибо». Щербакова стоит в объятиях Дудакова. На девушке нет лица, а улыбка не слишком искренняя.       — Ты? — Камила отрывается от представителя сборной России, делая несколько шагов в подтрибунное помещение, но ее останавливают, ловят за руку и вновь что-то говорят о том, что это не ее вина. Это поражение не ее вина. Щербакова заметила попытку девушки, но поняв, что поговорить не получится, обреченно двинулась дальше       — Заяц…       ***       В ту же ночь Камиле звонит Аня, спрашивая разрешения зайти.       Валиева сбрасывает, но все же на тяжелых ногах еле-еле доходит до входной двери.       — Можно.       — Мне жаль, — Аня старается не смотреть на девушку, неуверенно топчется, а после замечает на своей груди медаль, которую сразу же пытается спрятать.       — Не надо, — Камила ловит ее за руку, заводя в номер, — Тебе к лицу.       — Подлецу все к лицу.       — Нет, Олимпийской чемпионке к лицу только золото, — она заводит Аню дальше, присаживаясь на кровать, — Завтра я улетаю домой. Не знаю, когда теперь увидимся.       — Заяц… — шепчет обреченным голосом Щербакова.       — Знаешь, пока я тут, хочу тебе кое в чем признаться, — девушка взяла Аню за руку, — Помнишь наш разговор у колец несколько дней назад?       — Помню, — олимпийская чемпионка сжала ладонь еще сильнее, поглаживая ее пальцем.       — Так вот, вопрос о карме и бумеранге. Знаешь почему я так вляпалась, а ты все равно, несмотря на хейт, стала лучшей? — Аня внимательно смотрела на бывшую девушку, ожидая продолжения, — Ты же поступала плохо не от того, что тебе хотелось делать мне больно. Ты делала из-за любви. Ну, и пусть к другому человеку, но любовь тобой двигала. А я… — Валиева выдергивает свою ладонь, соскочив с места, — А я хотела, чтобы тебе было больно. Сначала хотела уничтожить тебя на льду, увидев как тебе было плохо после Чемпионата России, а потом хотела уничтожить тебя с Косторной. — по реакции Ани, Камила поняла, что девушка даже не предполагала, что кто-то может знать о них, — Я немного сложила два плюс два. Она куда-то постоянно пропадала в Новогорске, а потом оказывалась в компании с тобой. Вы порой странно смотрели друг на друга в раздевалке и на льду, а я-то думала, что просто терпеть друг друга не можете. И Аленка, которая терялась от любой моей попытки узнать, с кем мне изменяет Щербакова. Если Саша сразу делала лицо «моя хата с краю, ничего не знаю», то у Алены эмоциональная буря была на лице. И, да, Алена тебя знает, как оказалось до мелочей. Первые наши свидания…       — Она сказала про мороженое, а потом еще и кофе. Да, я знаю об этом. — Аня остановила поток информации от Валиевой. Встав рядом с девушкой, девушка продолжила, — Я так запуталась. Помоги мне, пожалуйста.       — А как же Алена?       — Я ничего не понимаю, Ками.       — Это все из-за жалости ко мне, — фигуристка положила ладонь на лицо чемпионки, — Не надо, а то потом пожалеешь.       — Встретимся в Москве.