В ней было всё таким...

      Время неминуемо бежало вперед, приближая отъезд фигуристов на сборы в Красноярск, а после уже в закрытый олимпийский Пекин. Валиева все еще не понимала, что ей делать со своей головой и наполнявшими ее мыслями. То ли обида, то ли просто сердце девушки было разбито. Оба эти фактора не позволяли ей здраво размышлять, поэтому она предпочла немного отдалиться от всей группы, сохраняя контакты только с тренерами.       — Утречка доброго, — Косторная появилась неожиданно в разминочном зале, напугав чемпионку России, — Как дела? Как жизнь? Давненько мы с тобой не болтали.       — А, это ты, — Камила вяло улыбнулась, отстранившись от легких объятий, — Напугала. Ты что тут делаешь? Ты же вроде как все?       — Все? В каком плане? — с лица Алены пропала улыбка, а на душе стало неприятно больно от таких слов. Конечно, Валиева была права, в этом сезоне Алена уже все сказала, что могла.       — Ну, травма же. Разве, тебе не надо сидеть дома и залечивать перелом?       — Этери Георгиевна попросила приехать до вашего отлета на сборы. Кое-какие вопросы надо уладить. Так, что, — девушка присела на пол, — Ты-то как?       — Отлично.       — Что-то случилось? Ты ведешь себя не так, как обычно, — Алена позвала девушку сесть рядом. Камила пристально смотрела на нее, наклонив голову на бок, изучала, пытаясь разглядеть что-то. И все же села.       — Ты знала, что Щербакова уже в кого-то была влюблена, когда начала отношения со мной?       — Эээ…       — Это было узнать больно. И знаешь, чего хочу я? — Камила встала на колени перед Косторной, схватив ее за лицо, — Хочу, чтобы она тоже знала, что такое разбитое сердце!       — Стоп! — Алена убрала руки подруги с лица, — Камила, это плохая идея.       — Почему? Разве это не будет справедливым?       — Потому что, Ками, твое сердце ее боль не излечит. И, возможно, тебе станет только хуже, когда ты будешь видеть, что человек, которого ты любила, страдает.       — Думаешь? — Валиева поднялась на ноги, ненавистно смотря на напряженное лицо Алены, — А может все дело в другом, Аленка?       — В чем?       — В том, что мою, блять, девушку за моей спиной нагло и бессовестно трахала ты.       — Что? — растерянный и удивленный взгляд бегал по Валиевой. Алена готова была провалиться сквозь землю, лишь бы больше не видеть эти наполненные болью глаза и не слышать голос, дрожавший на каждом слове.       — Шучу, я, Аленка, — Камила резко засмеялась, шлепнув девушку по плечу, — У тебя такое лицо было, типа, ахуевшее. Это было забавно. Надо было на камеру снять.       ***       За последние дни жизнь у Ани резко перевернулась с ног на голову, но эти повороты судьбы не могли ее не радовать: она справилась с давлением после провального Чемпионата России, выиграв столь желанное серебро европейского первенства, отбив у хейтеров желание дальше спорить о том, насколько справедливо ее место в сборной России; девушка, которую она любила, перестала бегать от нее, предложив начать отношения.       Все постепенно приходило в норму, или ей так казалось. Видеть ничего негативного вокруг себя она точно не хотела. Даже неожиданная смена настроения Валиевой обошла ее стороной, как бы та не старалась проявлять свое раздражение к ее персоне.       У Ани скоро осуществится мечта об Олимпиаде, а еще у нее любовь. Причем, не такая, какой она была в начальной стадии: болезненная, страстная, душащая. Эта любовь окрыляла, заставляла гадких бабочек порхать каждый раз, когда мысли возвращали ее к любимому человеку.       — Как же хорошо сегодня, — Щербакова мечтательно смотрит в вечернее московское небо, изучая звезды, — Морозит.       — Щербакова, ты странная, — Трусова машет девушке на прощание, — Будешь так высокого задирать голову, не увидишь под ногами гололед. Падать будет больно.       — Сплюнь, Саш. — Аня посмотрела вслед подруге, а улыбка исчезла, — Холодно, все же. И скользко. — она обернулась на скрип двери, где появился силуэт Валиевой, — Долго ты собиралась.       — Пыталась раскрутить Этери Георгиевну на откровенный разговор об Алене, — Камила подошла ближе, натянув улыбку, — Не получилось. Косторная тоже не рассказывает, зачем приезжала сегодня с утра к ней.       — Алена была здесь? — Щербакова отвела взгляд, смотря под ноги.       — Была. Вы разве до сих пор не общаетесь?       — Не слишком близко, — Аня нагло врет, потому старается не смотреть на бывшую, — В общем-то, почти не общаемся.       — Жаль, ты так рада была, что она вернулась. И потом вас друг от друга неделями не могли оттащить, — Валиева взяла девушку за руку, желая обратить ее внимание на себя, — Знаешь, я тут кое-что поняла. Кажется, я опять влюбилась.       — Кому-то очень повезет, видимо.       — Алена.       — Что?       «Будешь так высокого задирать голову, не увидишь под ногами гололед. Падать будет больно», — слова Саши идеально описывали сейчас состояние Ани. Мозг отказывался соображать. Все, что было в ее силах это ошарашенно лупать глазками на свою бывшую девушку, которая заявляет, что влюбилась в ее нынешнюю девушку.       — Ань? — Камила тормошит девушку за плечи, — Господи, ну и лицо у тебя было. Ты слышала, что я сказала?       — Ты влюблена в Алену? — все еще в состоянии шока, Аня смогла лишь воспроизвести вслух этот вопрос.       — А дальше ты не слушала? — Валиева отпустила Щербакову, довольно улыбнувшись, — Я сказала, что это шутка. Блин, а ты забавная. До встречи в аэропорту.       ***       Пекин. День первый.       Аня и Саша, болтая о разных событиях на тренировках, о собаках, о сплетнях, распаковывали чемоданы. Пока еще у них не было повода замкнуться в себе, в отличие от Валиевой, которая вновь включила режим игнора, больше проводя время с Марком и Женей.       День третий.       Щербакова скучала по родной постели. А еще она хотела видеть вживую глаза Алены. Пока она могла только скрытно от Саши общаться с девушкой по видеосвязи, поскольку афишировать свои отношения не хотели. Камила все еще держала дистанцию, хотя теперь они начали гулять вшестером.       День шестой.       Щербакова и Трусова после тренировки молча возвращаются в свой номер. Они не в командных соревнованиях. У них не будет гарантированного золота с таким-то подбором фигуристов. Одна надежда, и та призрачная, на личку.       Аня сбрасывает звонки от Косторной, не понимая, как с ней, с чемпионкой России, могли так поступить. Саша только улыбается через боль и обиду, хотя она сама была уверена, что произвольную отдадут точно не ей, а Щербаковой.       У Федерации были свои планы. У Ани планов — ноль.       Ее у входа в номер вечером, после ужина встречает Валиева. Девушка довольно скалится, будто с издевкой.       — Какого это, когда тебя кидают?       — В каком смысле? — Аня открывают дверь в номер, Камила идет следом.       — Ну, Федерация, которая так тебя обожала в том сезоне, бросила тебя. Так?       — Ками, успокойся, — Щербакова держится, чтобы не выдать своих реальных эмоций обиды, — Ни для кого не секрет, что ты номер один сборной, а у нас все лучшие выступают в команде.       — С Аленой все еще не общаешься? — Валиева резко меняет тему, продолжая следовать за Аней, теперь уже в ее комнату.       — Нет, а что? — Аня резко разворачивается, а Камила по инерции в нее врезается.       — Да, просто думаю, напишет ли она по поводу выбора на командник какой-то мотивирующий пост в твой адрес.       — Думаю, что ей нет до этого дела, как и до всей Олимпиады.       Валиева изучает каменное лицо своей бывшей. Та не повелась ни одну провокацию. Более того, Камила понимала, что во всех ответах Щербакова была права: и про командные соревнования, и про Косторную.       — Ань.       — Мм?       — Скажи, когда обнимала и целовала меня, всегда думала о ком-то другом?       — Нет, — девушка присела на кровать, — Один раз я думала о тебе, когда почти поцеловала другого человека.       — Почему?       — Не знаю, — она виновато пожала плечами, — Ты была моим зайцем. Было неприятно думать, что я могу вот-вот тебе изменить. Я себя за это ненавидела каждый раз, когда смотрела на тебя, на твои сияющие глаза. Я меняла искреннюю любовь и обожание на… — девушка прикусила губу, выбирая наиболее подходящую фразу, — на боль от любви. На похоть и страсть. Обменивала счастье на минуты эйфории.       — А теперь? — Камила положила руку на колено девушке, медленно скользя выше, пока ладонь не была прижата к влагалищу Ани, — Минута эйфории? Разве я ее не заслужила?       — Ками… — Аня часто задышала от давления между ее ног, — Пожалуйста…       — Та девушка это делает как-то по-особенному? — она резко прикасается к губам Ани, повалив ее на кровать. Сначала Щербакова старалась образумить бывшую, но после силы сопротивляться иссякли, а желание взяло верх. Она положила руки на спину, продолжая поцелуй. Только вот у Камилы были иные планы, хотя, ей очень нравилось целовать Аню, — Трахнешь меня? — улыбнулась Валиева, нависнув над девушкой.       У Ани по спине от такого вопроса пробежал холодок. Мозг пришел в порядок. Она валит девушку на постель, меняя положение с ней.       — Тебе пора к себе.