cas dans la bibliothèque

— Чуя, подожди! Он остановился, слыша за своей спиной торопливые приближающиеся шаги. Тяжёлая рука опустилась ему на плечо. — Ты уже домой? — наклонившись, чтобы заглянуть ему прямо в лицо, спросил Дазай. — Нет, — Чуя поправил лямку рюкзака на плече и зашагал в ногу с Дазаем. — Сначала в библиотеку зайду, мне надо ещё кое-что по учёбе доделать. А у тебя разве закончились пары? — Ну, через… — он вынул из кармана телефон и проверил время, — три минуты начнётся лекция по философии. Но кому она нужна, правда? — Ага. Кому вообще нужна учёба? — Ну не сердись, Чуя, — он улыбнулся и звонко поцеловал его в щёку. — Пары по полезным дисциплинам я посещаю! — Очень заносчиво с твоей стороны предполагать, что ты знаешь, какие дисциплины полезные, а какие — нет, лучше министерства образования. Дазай в ответ показал ему язык, бурча что-то недовольное, поправил сумку через плечо и взял Чую за руку. От зноя в этот летний день не спасал даже прошедший всего полчаса тому назад дождь. Влажный от пота воротник рубашки неприятно лип к шее, там, где ещё недавно мешались волосы, собранные теперь в высокий хвост. Конечно, всего две пары в день — это очень приятно, но Чуя всё же предпочёл бы самый солнцепёк провести в корпусе с кондиционерами, в приятной прохладе. Оставалось надеяться, что они будут работать и в библиотеке. Горячий воздух поднимался от тёмного асфальта тонкими струйками, отчего в глазах рябило. Яркое солнце лишь изредка скрывалось за белыми пушистыми облаками, совсем не жалея парочку, ставшую его жертвой. — Кстати, — Дазай снова заговорил после непродолжительной паузы, — а почему ты всегда делаешь домашку в библиотеке, а не дома? — Дома слишком много отвлекающих факторов, — вытирая пот со лба, ответил Чуя. — Сложнее сосредоточиться. — Крошка Чу совсем не обладает силой воли… — Молчал бы, — он недовольно фыркнул, поправляя сползающую лямку на плече, — ты-то хоть одно домашнее задание в своей жизни сделал? — Было дело. Ещё в начальной школе. Они остановились у пешеходного перехода, прямо под красным сигналом светофора. Чуя достал из рюкзака бутылку воды — до противного тёплой — и выпил почти половину в несколько больших глотков. Прежде чем он успел убрать её обратно, Дазай выхватил и допил остатки содержимого. Внушительное здание библиотеки приветствовало их персиковым цветом своих стен. Внутри, как и всегда, стояла гробовая тишина — лишь изредка, если прислушаться, можно было услышать шелест страниц, чей-то приглушённый шёпот, вздох или стук клавиатуры. И шум кондиционера, конечно же. Блаженство. Пока Чуя брал у старушки-библиотекарши нужные книги по истории архитектуры, Дазай то неловко мялся у него за спиной, то маршировал из стороны в сторону, как маятник или часовой. Часовой маятник. Маятник часов. Со стопкой толстых учебников и пособий в руках Чуи, они прошли мимо общего читального зала, где за столами с ноутбуками и книгами сидели другие немногочисленные студенты и люди старше, в один из залов поменьше, который Чуя облюбовал ещё в старшей школе. Людей там обычно не было, хотя стулья были намного удобнее. Может, это даже какой-то вип-зал, и его отсюда до сих пор не выгнали только потому, что он уже почтенный постоянный посетитель. Они расположились за столиком в самом углу, за одним из книжных шкафов, где их никому не было видно, а благодаря окну света было больше всего. Чуя положил книги на стол, из рюкзака достал тетрадь и письменные принадлежности, после чего уселся поудобнее. Дазай расположился рядом с ним. — Если ты пришёл, чтобы доставать меня, можешь сразу идти домой, — он открыл оглавление первого учебника и, следя за пальцем, опускающимся ниже и ниже, строка за строкой изучал его. — Мне нужно сделать доклад. Найдя нужную главу, он прикрыл книгу и принялся листать страницы, двигая большим пальцем по срезу листов и отпуская их один за другим, отчего они с тихим шелестом опускались на противоположную сторону переплёта. Остановился он на развороте, половину которого занимала фотография Крайслер-билдинг, что в Нью-Йорке. Дазай со вздохом подпёр подбородок кулаком, а вторую руку положил на колено Чуи. — Когда мы в последний раз ходили на свидание? — Не помню, — Чуя пожал плечами, записывая заголовок своего конспекта аккуратным почерком: «Ар-деко в архитектуре: история формирования, особенности и влияние на другие виды искусства». — Недели три назад, может быть. — Это очень долго, — вполголоса ответил он, обиженно надув губы. Снова вздохнул и положил голову возлюбленному на плечо. — Я скучаю. — Отстань, — Чуя нахмурился и повёл плечом, — я занят. У меня дедлайн уже послезавтра. — Ты меня не любишь. — Люблю. — Не любишь. — Люблю. — Не любишь. — Да ты достал, люблю я тебя, — он шикнул, звонко хлопнув Дазая по ноге. — Нет у меня времени по свиданиям ходить, что я сделаю? — Ну… — Дазай коснулся подбородка и мечтательно посмотрел в потолок. — Можно совмещать приятное с полезным. Чуя, не поднимая глаз, выписывал основную информацию из книги. Ар-деко, от французского «art decó», что в переводе — «декоративное искусство»… во многом схож с модерном, является его продолжением… появление обусловлено промышленной революцией в начале XX века… расцвета достиг после Первой мировой войны… — И как ты себе это представляешь? — он пробормотал, выискивая главное из отрывка, посвящённого выставке в Париже, после которой впервые появилось такое понятие, как «ар-деко». — Может быть, примерно так? Дазай склонился над ним, придерживая за подбородок, и поцеловал прямо за ухом; провёл кончиком языка по ушной раковине и прикусил мочку. Чуя моментально зардел, отталкивая Дазая одной рукой и зажимая себе рот другой, посмотрел полными возмущения глазами сначала на него, а затем на дверь. — Ты что творишь?! — он прошептал так громко, как смог. — Говорю же, — он снова наклонился к нему и поцеловал в шею, в то время как рука его уже крадучись поднималась по бедру Чуи. — Совмещаю приятное с полезным. — Ты совсем сдурел? — Чуя прошипел сквозь зубы. — А если нас увидят? — Ну и пусть, — он выдохнул ему в шею, — мне не жалко. — Зато мне жалко, — Чуя больно впился ногтями ему в ногу, отчего Дазай жалобно заскулил. — Плотским утехам место дома, за закрытыми шторами. — А один мой знакомый говорил, что библиотека — лучшее место для хорошего секса. Абсолютно игнорируя недовольство Чуи, Дазай повернул его лицо к себе и поцеловал в губы. Негодование закипало внутри, клокоча прямо в ушах, заглушая все посторонние звуки, пока жар из груди распространялся вниз, — к самым его чреслам, — и вверх, по пути окрашивая шею и щёки в карминовый, обжигая их жарким румянцем. Трепетное возбуждение нарастало с каждой секундой, сопровождалось лёгким, приятным подрагиванием сердца и коленей, нехваткой воздуха и острым желанием ухватить Дазая за разболтавшийся галстук и притянуть его ещё ближе к себе, навсегда прижав его губы к своим. Дазай спустился ниже, к его шее, расстегнул пару верхних пуговиц и с невыносимо пошлыми, влажными, причмокивающими звуками целовал, целовал и целовал его, не прерываясь ни на секунду. Лизал его ключицы, покусывал кожу на челюсти, жадно припадал, намертво впиваясь, к его шее. От каждого его действия Чуе приходилось прикладывать всю свою силу воли, чтобы сдержать стоны и ограничиться только особенно шумным, иногда свистящим вздохом. Вторая рука Дазая, что он так и не поднял из-под стола, непрерывно гладила, сжимала и сдавливала его пульсирующее возбуждение через тонкую ткань летних штанов. Чуя окончательно забылся и уже не беспокоился о том, где они находились, вместо этого решил позаботиться и о Дазае: твёрдая плоть даже через одежду источала почти обжигающее тепло, вместе с тихим, доносящимся через прикушенную губу, скулежом Дазая проникающее в самое нутро, и вибрациями и дрожью разливающееся по телу. Ему пришлось уткнуться в худощавое плечо, когда он почувствовал приближение самого пика удовольствия. Дазай мягко прижал его голову к себе, не прекращая ласки, толкаясь бёдрами навстречу руке Чуи и шепча ему на ухо что-то неразборчивое, но наверняка непристойное. Оргазм разбежался по всему телу содроганием, и покинул его через шумный выдох, вместе со всяким напряжением, когда-либо бывшим в его организме. Дазай выдохнул ему в шею, сдавленно простонав, и откинулся к спинке стула. Чуя облизал пересохшие губы, собрал растрепавшиеся волосы заново и дрожащими от совсем недавнего наслаждения пальцами взял ручку. На чём он остановился? Ах, да… ар-деко.