Однажды на Диком Западе

Часов в 5 утра отряд уже стоял на ногах. Позавтракав недоваренной кашей, сделанной на воде и имеющей откровенно отвратный вкус гнили, которую в принципе почти никто не ел, солдаты держали курс на северо-восток, к Гудзонову заливу, где проживали индейцы кри. Путь предстоял долгий и не менее опасный. Болота и частые густые леса могли оставить у себя большую часть армии, что не устраивало ни солдат, ни командующих ими людей, включая Дазая, которому всё же пришлось пойти с ними, ибо другого выхода не было. Что подумают в его подразделении, когда их старшак не явится в ответсвенный момент — вести на, возможно, последний бой и умереть, как настоящий герой и патриот Франции? Всё время, пока армия приближалась к назначенной цели, Осаму был не в духе. Это заметили его подчинённые, разговарившие в полголоса. К генералу-майору подъехал на своём жеребце один из солдат — беловолосый паренёк лет 18 с худощавым телосложением и жёлтыми глазами, имеющие фиолетовый отлив. — Дазай, что случилось? Весь поход на тебе лица нет, — Ацуши явно беспокоился за друга. Будь это не Накаджима, любой другой человек лежал бы уже на земле, опрокинув и себя, и лошадь. Но с другом он бы так не поступил, слишком предан тому, кто его однажды спас. — Ацуши… Ничего, просто идея эта провальная. Надеюсь, мы вернёмся живыми, — у Осаму даже в такой момент красовалась улыбка на лице. Привычка шутить про смерть и суицид может многим показаться странной и ненормальной, однако, его близкие хорошо знали причину такой беззаботности. Хотя… Это не похоже на шутку… — Дазай, о чем ты? — Накаджиму напрягала такая атмосфера. — Да не бери в голову, ты же знаешь, что мы в любой момент можем умереть. Ах, армия~романтика, — лёгкий румянец на щеках генерала-майора давал знать собеседнику о том, что тот в полном порядке, более чем. Его влюбчивость порой вызывала раздражение у окружающих, ибо каждой встречной даме он предлагал суицид, аргументируя это тем, что «только прелестная мадемуазель может скрасить последние минуты жизни». Этот парень был готов прямо здесь и сейчас выхватить шпагу и провести тонким лезвием по предплечью. В его арсенале всегда были яды, лезвия для бритья, крепкие веревки и всё то, что помогало одновременно и умереть, и спасти армию от непредвиденных обстоятельств. Ацуши нервно цыкнул языком и покачал головой. — Дазай, ты бы завязывал с этим вот… Всем… — Ацушиии~только представь: прекрасная миледи в красивом пышном платье, высокое место, последний поцелуй и прыжок, избавляющий от бренности бытия и безумия этого мира~ — О, Боже… Дазай мечтательно улыбнулся и приложил обе руки к правой щеке, соединяя их в замок. — Уф… Ладно, тебя не переубедить. Только пожалуйста, Дазай, не пытайся вскрыться прямо на поле боя, как в тот раз. Я у тебя еле лезвие отбил. — Ну ты и бука… Ацуши выгнул бровь. — Хорошо, хорошо… Накаджима улыбнулся и вернулся в строй. — Итак, бездельники. Я знаю, что в солдаты вас засунули не по своей воле, как говорится, захочешь — пойдёшь, не захочешь — затащат. Но я не об этом! Вам всем пиздец! — Дазай толкал воодушевляющую речь, поднимая дух бойцов, — Вас изобьют, унизят и будут пинать до тех пор, пока не сдохнете! Выложитесь на полную, дети мои, это ваш последний бой, наверное, — последнее слово он произнёс тихо, — есть вопросы? Лица солдат передавали ту неподдельную радость, под названием шок и страх. У Осаму часто менялось настроение, но к этому привыкнуть до сих пор сложно, особенно новичкам, один из которых только что поднял руку. — А почему вы говорите, что мы не выживем? — Враг силён и опасен, — генерал-майор скептически посмотрел на новобранца, — ты точно лишишься жизни. А если серьёзно: у индейцев имеется огнестрельное оружие, в месте, где они живут, много укрытий! Будьте на чеку! Наша цель — наладить с ними отношения, однако, нас они слушать не станут и сразу нападут. Вы же понимаете, по каким причинам? Если нет, то поясню. С тех пор, как наши предки, так скажем, открыли для себя существование этого племени, не считались с ними с самого начала. Их народ пострадал от рук наших отцов, хоть и пытались сделать всё, чтобы им угодить, вряд ли ирокезы примут нас так же радушно, — Дазай решил умолчать о том, что на самом деле ирокезы совершенно им не нужны, а кри является своего рода основным оружием для уничтожения неугодных племен. Ему не поверят. Джеймс умел убеждать, он был идолом для многих, примером для подражания. Никто и не сомневался в его благих намерениях. Кроме Дазая… Проходя по равнине армию окружили индейцы. К удивлению солдат, встретили их не ирокезы, а другое племя. Выехав на лошадях и дав понять, что французов уже заждались, индейцы стали доставать оружие. — Осторожно! — Осаму крикнул и сам достал револьвер. Его примеру последовали и другие, прежде чем услышали выстрел в свою сторону. Лошади кинулись, как бешеные, подымая за собой волны пыли и грязи. Пули, казалось, вообще не трогали индейцев, их становилось всё больше. Прицеливаться было всё сложнее. С коней падали люди и бились в агонии от боли, держась за кровоточащие конечности. У Дазая было прострелено плечо, а шляпа слетела вовсе, освобождая вьющиеся тёмные волосы, прилипающиеся к лицу. На него летел индеец верхом на чёрном жеребце. Единственное, что разглядел Осаму — рыжие волосы и голубые горящие глаза. Генерал-майор умело отбил удар летевшего на него копья и метнул нож на всадника, поцарапав только веснушчатую щеку. "Откуда у индейцев такие красавцы? " Дазай на пару секунд завис, пока его не скинули с седла, а сверху не прижали ногой. Последнее, что он помнил, это изящные руки, тянущиеся к нему, нагло ухмыляющемуся. Французы, как и предсказывал Дазай, потерпели поражение. Лишь немногим удалось укрыться в лесу, преследовать их не стали. Несколько человек увели в плен, среди них были Ацуши и Осаму. Шелдон бесследно исчез. Очнулся Осаму только в повозке, захваченной индейцами. Рядом лежали его соратники, а в паре метрах — Накаджима. Дазай не стал никого беспокоить. Их везли к поселению, но, видимо, до пункта назначения ехать было далековато. Повозка остановилась. Генерал-майор, облокотившись о ящик с продовольствием, стал ждать, когда к ним зайдут. Его плечо кровоточило, терпеть боль можно. Наконец, откинув ткань, к пленникам зашёл парень с чёрными волосами, две пряди обрамляли лицо, концы которых были грязно-белые. На лице читалось презрение и… Высокомерие? Увидев очнувшегося Дазай, он незамедлительно окликнул ещё двух индейцев, которые вывели раненного к остальным. Вечерело, поэтому решено было переночевать в лесу. Развели костёр, притащили брёвна и сели вокруг него. Дазай обвёл всех взглядом: перья на голове; краска на лице, наверняка какая-нибудь символика; кожанные штаны, обувь и рубахи с бахрамой. Дазая подвели к одному и начали допрос.