Однажды на Диком Западе

Накахара сделал глубокий вдох и выдох. — Я не знаю, как к этому у вас, во Франции, относятся… Не знаю, как сказать… Сложно, — рыжий приложил локти к раздвинутым коленям и закрыл лицо рукой. — Говори, как есть, Чу, успокойся, — Дазай ободряюще погладил спину индейца, давая понять, чтобы тот ему доверял. — Фух… Хорошо, только обещай, что об этом никто не узнает! — Обещаю. Индеец кивнул и посмотрел в карие глаза напротив. — Мне… Нравятся мужчины. Осаму из последних сил старался не заорать от радости, во время себя успокоив и улыбнувшись. — Правда? Я уже думал, что ты импотент, а здесь такая новость. Чуя, не переживай, всё в порядке. Накахара сейчас нуждался в поддержке. Сделать такое заявление человеку, с которым знаком от силы 3 дня, довериться ему, большое достижение для голубоглазого. — Ты… Не будешь меня осуждать? Я слышал, что в Европе с этим всё строго. — Ой, это всё формальности. На самом деле, у нас много таких, как ты, просто об этом не кричат и скрывают, дабы не посадили в тюрьму. В Средневековье да, могли и на костре сжечь, но делали это достаточно редко, по сравнению с Нидерландами, — Дазай полностью лёг на бизонью шкуру, подложив под голову руки и согнув одну ногу в колене. — Я. На самом деле у нас тоже есть такое… Среди индейцев, то есть. Не осуждается, конечно. Мне в принципе бояться нечего. В возрасте 12 лет проводятся ритуалы, чтобы выявить у ребёнка такие наклонности. В разных племенах по разному. Суть в том, что если мальчик выбрал женское занятие, а девочка — мужское, то они считаются людьми второго духа — бердаши. С возрастом, обычно они становятся жрецами, советниками, учителями, в общем, почитаемыми и уважаемыми людьми! — Ого! Серьёзно? Вот бы у нас так… — Осаму перекатился на живот, подперев подбородок и болтая ногами. — Да, думаю, меня не будут обижать. — Конечно, нет. Но почему у тебя не выявляли такие наклонности. И вообще, сколько тебе лет? — 22. Я в 12 как раз таки и попал сюда. Видимо, из-за того, что я ребёнок чужой, не стали проводить церемонию. Может надеялись на мою нормальную ориентацию? — Чуя лег рядом с Осаму, предварительно затушив костёр и укрывшись ещё одной шкурой, — может стоит сделать публичное заявление? Пока не поздно. — М? Что ты имеешь в виду? — Дазай смотрел в голубые глаза, нависнув над их обладателем. — А то, — Накахара поерзал на месте и резко встал, стукнув в лоб собеседника, дабы тот отодвинулся, — женщина сама выбирает себе партнёра, он конечно может отказаться, правда, не знаю… Будет ли кто-нибудь слушать? — Тсс, ау, — француз тер лоб, — а что, наш крошка уже вырос и есть кандидатки на место в сердце рыжего? Через минуту Осаму лежал у входа весь избитый. Оперевшись о шкуру оленя, которых кстати в этом вигваме было немало — они составляли что-то вроде ковра, закрывая собой обычную ткань, ветки деревьев и листву — он шипел и пытался извиняться. — Чуечка, прости~ —… — Чу~ —… — Ну Чуя~ Странно, молчит. Посидев ещё пару секунд, Осаму услышал тихое сопение и усмехнулся. Без зазрения совести и страха быть избитым, генерал-майор лёг рядом с индейцем, частично отбирая у него одеяло. — Спокойной ночи, Чу~ Утро выдалось болезненным. Видимо, Накахара слегка перестарался, ибо Дазай кое-как смог встать, естественно после оров в духе " Вставай, сука! Рота, подъем! ". Пока Чуя уходил за завтраком, Осаму решил проверить, насколько сильно ему вчера досталось, и снял голубую рубашку. На животе и рёбрах красовались синяки размером с маленькое яблоко. Как будто этого было мало, но и плечо дало о себе знать, истекая кровью и чутка побаливая. В этот самый неподходящий момент вошёл в вигвам индеец и, покраснев от увиденного, мигом вышел обратно на улицу. Ржач стоял на всю деревню. — Заходи! Я закончил! Чуя яростно сверкнул глазами, ставя на пол посуду с очищенной и порезанной рыбой. — Что ты за головная боль, скажи а? — Да что не так-то? Понравилась картина что-ли? Хахаха~ — Идиот, — лёгкий румянец украсил щёчки голубоглазого. — Ты меня вчера так отмудохал, ну я и решил проверить. Накахара тяжело вздохнул и развёл костёр. — Прости, я перестарался. — М? — Дазай приятно удивился, — Да ничего страшного. Повесив над огнём чан с водой, рыжий кинул туда рыбу, где-то в одном из мешков откопал картошку и стал чистить ее. Осаму следил за каждым движением индейца. " И всё же он действует очень аккуратно и плавно, словно танцует. Руки очень изящные, пальцы тонкие, ладонь не такая широкая… " мысли шатена прервали просьбой порезать несколько грибов. После завтрака Осаму решил проведать своих. Ацуши обрадовался такому визиту и сразу же стал опрашивать, что да как. — Ага, то есть, ты решил им помочь. И в чем же заключается план? — Здесь есть несколько вариантов. Первый — попросить помощи у других племён, он самый простой и эффективный. Второй — залечь на дно. Проблема в том, что долго скрываться не получится, да и вождь не совсем одобрил. Третий — провести переговоры. Сам понимаешь, это приведет к военным действиям, замыслы Шелдона то я раскрыл, у него не получится использовать племя. — Получается, только первый вариант годен? — Да. Осталось обговорить детали с Юкичи, Коë и Мори. — Понятно. Я уже с индейцем познакомился, — Накаджима не был уверен, стоит ли говорить об этом Осаму, но было уже поздно. — Правда? И кто это? — неподдельный интерес в глазах друга заставлял почувствовать себя некомфортно, именно такого внимания Ацуши не выносил. — Помнишь такого угрюмого… С чёрными волосами, на концах белый цвет. — Мгм, и как его зовут? — Акутагава… Рюноскэ, — юноша теребил край мундира, неловко отводя взгляд. — Опа, он тебе понравился? — не в бровь, а в глаз, блин. — Н. Ничего он… Н-не. — Пхах, ясно, удачи тебе с ним, — потрепав по голове беловолосого, Дазай напоследок сказал: " Мне она тоже пригодится ".