Однажды на Диком Западе

Англичане подъехали и поздоровались с индейцами. — Чу~а ты знаком с ними? — Дазай всё время обнимал за плечи любимого. — Нет, первый раз вижу их. Я вообще ещё ни разу с бледнолицыми во время торговли дела не имел. — Понятно. Держись ближе ко мне, — Осаму улыбнулся и чмокнул голубоглазого в макушку. — Эй! Вы двое! — какой-то блондин позвал парней, — Вынесите товар! У нас время поджимает. Грубиян презрительно смерил их взглядом и отвернулся. К нему подошёл ещё один, но рыжий. — Джон~они же наши партнёры, умерь пыл, — парень прикрыл один глаз и закинул за голову руки, — Не обижайтесь на него, он сегодня не в духе, простите. Меня, кстати, Марк звать, — зеленоглазый протянул руку сначала шатену, затем голубоглазому. — Дазай Осаму. — Накахара Чуя. — Очень приятно, как говорится. Товар выставили и представили. Индейцы продавали мех бобра, мутона, шкуры оленя, лося и бизона, ковры, изделия из бисера, даже древесину. Англичане в свою очередь — оружие, часы, платки, ремни, посуду, одежду. Были довольны все. Оказывается, ребята не такие уж и плохие, слегка чопорные, но терпимо. Любовники разбрелись по своеобразному рынку с одной целью — порадовать свою вторую половинку. Накахара подумал, что часы на цепочке хороший подарок, практичный и ёмкий. Остановился на позолоченных. Заводить специальным ключиком не требовалось, ремонтуар. Римские цифры, по которым двигались 3 тонкие стрелочки в причудливым узором, были аккуратно выведены чернилами. Цепочка была недлинная, хватает, чтобы прицепить к карману жилета Осаму и посмотреть на время, откинув крышку, где был изображён земной шар, точнее её часть — Европа. Сам Дазай прикупил шейный платок, очень популярный подарок во Франции для девушек. На дорогом шёлке яркого голубого цвета на одном конце был вышит орнамент в виде трёх роз: красной — символа страсти, розовой — символа вечной и истинной любви, белой — символа невинности. — Чу~, — шатен подкрался сзади и положил свои руки на тонкую талию индейца. — О, ты уже здесь? — Накахара вскинул брови и они оба сказали одну фразу, вытаскивая подарки. — Смотри, что я тебе купил! Неловкая пауза. — Часики! — Шарфик! Бережно обмениваясь вещами и рассматривая их со всех сторон с нескрываемым восторгом, парни обнялись. — Осаму, шёлк дорогой… — Чу, часы вообще-то тоже. — Молчу. Выручка от товаров была большая. Договорились, что теперь часто будут устраивать такие сходки, обе стороны остались удовлетворены. Дорога назад была не такая скучная, как казалось Дазаю. Парень смог приручить пса и вздохнул с облегчением, когда Канти подставил живот для ласки, сложив лапки и высовывая язык. Чуя посмеивался с шатена, когда собака полностью облизала его лицо, которое постепенно ахреневало от произошедшего. Вернулись ближе к вечеру, как показали часы кареглазого, в 5:37. И знаете что? Равнина был прав, когда подумал, что этой ночью будет оттрахан по полной программе. Зайдя в вигвам, Дазай перегородил путь на улицу, подходя потихоньку к индейцу. — Чуенькаааа~ Накахара напрягся от такого тона… Одновременно спокойного, возбуждённого и специально завышенного. Если бы у Накахары были уши, он бы уже прижал их к голове, жмуря глаза и ожидая свою участь. Француз развернул к себе парня лицом, наклонился и подцепил за подбородок. — Чу~я тебя ещё не наказал~ — А может всё-таки не надо? — капелька надежды проскальзнула во взгляде индейца. — Надо, Чуя, надо, — Осаму подхватил на руки возлюбленного и донёс до постели, срывая одежду, оставляя его в одной ночной растегнутой рубашке, та, что ему большая на несколько размеров. Сам шатен расстегнул только брюки, оголяя твёрдый орган. — Начнём? ~