Однажды на Диком Западе

— Ой, вы тоже здесь? — Ацуши похлопал по плечу Чую. Они всей группой — торговцы и попутчики — собрались возле влюблённой пары, ничего и никого не замечавшей. — Нашлись? И где вы были? — Дазай подключился к разговору. — Мы, скажем так, застряли. Колесо у повозки сломалось, товары не распроданы, до города ещё километра 3. Пришлось переночевать на улице, а утром чинить, вот и запоздали, извините, — рыжий невысокий парень с карими глазами неловко почесал затылок. Тачихара увязался за Одой, аргументируя тем, что хочет просить руки у Гин, задобрить брата девушки надо, так как их родители погибли во время той стычки, когда Чуя потерял своих. Вобщем, длинная и грустная история трёх сирот, только двое из них уже состояли в племени. — Ясно, но слава богу, всё с вами хорошо, — Накахара вздохнул с облегчением, — Завтра едем назад. — Чу~ты кое-что забыл~ — Ах, да… Мы с Дазаем… — Идёте на свидание? — выпалил Рюноскэ. — Да… Можем задержаться, так что… — Да мы поняли, идите, — Куникида закатил глаза. — Спасибо, — счастливая пара ушла в сторону трактира, намереваясь опрокинуть пару стаканчиков виски. Надо сказать, свидание прошло хорошо: Накахара напился и приставал к Осаму, что аккуратно отталкивал мужа, ведь они на людях; сам шатен, увидев злую собаку, забрался на дерево под хохот пьяного рыжего; походили по ночному городу, поиграли в догонялки, сбили с ног бабушку; пофлиртовали с путаной, подбивая её на тройничок, но та, видите ли, имеет свои принципы, мол, с «ненормальными» не спит. Уже ночью, вваливаясь в комнату и разбудив всех, мужья начали диалог. — Тссс, разбудишь их, — Чуя приложил палец к губам. Чтоб вы понимали, на них смотрели ахреневший Куникида и еле сдерживающие смех Накаджима и Акутагава. — Да...Да...— шатен, до этого сидевший на табурете и снимающий сапоги, захрапел и грохнулся на бедного блондина. — Слезь с ме. ня… — зеленоглазый задыхался, стуча по плечу Дазая. Накахара подскочил к любимому. — Ты такой сексуальный, когда лежишь~, — рыжий навис сверху Осаму, до хруста наступая ногами на руки Доппо. — Я не могу. ды. шать… — индеец почувствовал, как голубоглазый вырубился, полностью наваливаясь на тушу кареглазого. Ацуши бросился помогать Страннику, оттаскивая пьяных спящих друзей. Рюноскэ откровенно ржал над ними, прикрывая рот рукой. — Что случилось? — рыжий держась за голову, обратился к помятому и растрепанному мужу, который бесперебойно пил воду. — Не помню… — Напомнить?! — разъяренный блондин ворвался в комнату. — Ой бляяя… Нас щас ебать будут хехехе, — Осаму не осознавал, что говорил, хихикая и тормоша волосы, массируя лицо. — Даааа… Через мгновение парни выбежали на улицу к каравану из телег и повозок, запрыгивая в одну. — Простите, опоздали, — рыжий прерывисто дышал. — Мы только собрались, ничего страшного, — Одасаку спокойно взял за ремни лошадей. — Ничего страшного?! К нам в комнату ввалился какой-то вендиго и предъявлял за какую-то Соню! — кареглазый в страхе указал на проём, где показалась голова Доппо. — Не… За сон, Дазай… Но страшный, пиздец, — голубоглазый в этот момент повернул голову и заорал, как резаный. Вид у блондина, после того, как эти двое долбанули с похмелья его торшером, был, мягко говоря, плохим. Растрёпанные волосы, синяки по всему телу из-за вчерашней ночи, помятая одежда, перекосившееся от злости лицо. — Ребят, успокойтесь. Это же Куникида, — Сакуноскэ помотал головой и улыбнулся. — Да? Мы тебя не узнали, — Осаму захихикал. — Ублюдки… Домой возвращались молча. После порции пиздюлей, которую зеленоглазый щедро отвалил паре, те задумались, что, наверное, напиваться вне вигвама больше не будут.