Ласковый зверь

Стоял обычный будний день. Вторник — ни то ни сё. В казенных коридорах министерства висела унылая тишина, нагоняющая с самого утра меланхолию. Программа на сегодняшний день была скучной: пара заседаний, гора документов на подпись и бесполезная встреча с какой-то безмозглой активисткой. Настроение было паршивым и закатилось под плинтус ещё с самого утра, когда вдруг позвонила Кира. Сестра снова была на взводе и с комом в горле поведала о том, что летит в Прагу одна, точнее с Малиновским, а женишок взял и слился, отговорившись внезапным и невероятно важным визитом в банк. Кажется, Кира и сама хотела в это верить — в банки, в сроки и стратегическую производственную необходимость. Хотела, но после череды ждановских измен, просто не получалось, а изменял он ей всегда грубо и открыто, зато отрицал это так горячо, будто это его оскорбили. Это просто не могло не возмущать. Виртуально утерев сестрице слёзы, Воропаев пожелал ей счастливого пути, дав братский наказ держать его в курсе и обязательно звонить, если нужна будет помощь, и поймал себя на мысли, что впервые за долгое время ему не хотелось разбираться со Ждановым. Ему по-прежнему было обидно за сестру, но долготерпящая Кирина любовь к шалопаю Андрюше откровенно уже сидела у него в печенках. И почему бы ей просто не найти себе нормального мужика, жить жизнью, вкусно есть, путешествовать, заниматься сексом и перестать вести себя как шизофреничка? Нет, это казалось Кире слишком простым и неинтересным. Не модным, в конце концов. Потому что половина селебрити сейчас проходила лечение в реабилитационных центрах из-за несчастной любви, а она-то чем хуже? Кстати, действительно, закрыть бы ее в психушке на пару месяцев. Может, полегчало бы? Воропаев откинулся в кресле и с усмешкой на лице закурил трубку, монотонно покачиваясь. — Марина, соедини меня с приемной Жданова! — рыкнул он. — Да, конечно. Минуту, Александр Юрьевич, — прокашлял селектор. От предвкушения очередной стычки с очкастой подругой из Зималетто Александр потирал ладошки, степенно покуривая. Наконец, динамик перестал извергать противные гудки и заговорил бодрым голосом Пушкаревой. — Добрый день! Компания Зималетто, приемная господина Жданова! — по-пионерски отчеканила она. — Добрый? — он издевательски хмыкнул. — И чем же он так удался? Наляпали очередной липовый баланс? — Господин Воропаев? Не понимаю, о чем Вы? — Катя снова ударилась в несознанку, сосредоточенно сопя в трубку, и ждала следующей реплики от оппонента. — Он самый. Воропаев. Узнали, значит. Эх, не быть мне богатым! — рассмеялся он натянуто. — Но если учесть с каким рвением Вы с Андрюшей взялись разваливать нашу фирму, так уж и правда, не быть. Скоро все по миру пойдём с протянутой рукой! — Простите, Александр Юрьевич. Не знала, что у вас такие проблемы с доходами и Вы так зависимы от дивидендов компании. Не переживайте, в Зималетто все хорошо! Деньги придут вовремя, — Пушкарева продолжала нахально припираться, но Александра это только подстегивало. День уже вовсе не казался таким пресным, даже солнце вышло из-за снежных туч и просияло лучами, озарив полумрак его кабинета. Вот умеет эта пигалица пробуждать в нем особую злость. Он как раз с самого утра нуждался в этом приливе адреналина, но, увы, никто из его подчиненных не был способен на такие подвиги. Пушкарева же была самоотверженна, как Жанна Д’Арк. Это бесило и восхищало одновременно — потрясающее чувство! — Я хочу увидеть отчёт, Катя! — хищно оскалился он. — За последний квартал две тысячи пятого! Уж будьте добры! — Увидите обязательно! Только на совете директоров, вместе с остальными. — Я не хочу с остальными! Я хочу, нет, я требую сейчас! — трубка с табаком полетела на пол. Воропаев подскочил с кресла и максимально повысил голос. На другом конце раздался тихий, короткий смешок. «Весело ей, видите ли. Посмотрим, как вы повеселитесь, когда вашу шайку-лейку выведут на чистую воду!» — подумал он вскользь. — Катя, я сегодня заеду. — Не утруждайтесь, Александр Юрьевич. Отчета у меня все равно пока нет. Сейчас обеденный перерыв, а после у нас с Андреем Палычем встреча с Алиной Кабаевой. Для Вашего визита, увы, окошка нет, — она притворно вздохнула и, пожелав ему хорошего дня, отключилась, после чего Воропаев твёрдо решил — надо ехать. Ловить в министерстве было уже нечего — тоска зелёная, а в Зималетто всегда можно было найти жертву и качественно испить крови. Взять хотя бы ту же Клочкову. Она, конечно, была не такой смелой и остроумной в своих бравадах, как очкастая Андрюшина стражница, но на безрыбье и она сгодилась бы. Остальные же просто холодели и впадали в ступор при одном только его появлении. Он ощущал себя тигром, зашедшим к коровам на водопой. Это веселило, конечно, но в целом было неинтересно. Воропаев открыл на компьютере календарь, зашёл в органайзер и с ярко выраженным удовольствием на физиономии, зачеркнул все предстоящие на день дела. — Марина, до конца дня я занят. В календарь ничего не добавлять! — скомандовал он селектору, откуда тут же прилетело ее скрипучее, — Как скажете, Александр Юрьевич! Теперь можно было неспешно отобедать, а потом навестить ждановскую обитель и как следует потрясти Пушкареву, как свинью-копилку, на предмет отчета.

***

Бесшумный скоростной лифт торжественно звякнул и распахнул свои створки на восемнадцатом этаже небоскреба Москва-Сити. Александр уверенно шагнул из кабины и, расстегнув пальто, окинул пристальным взглядом холл. На стойке ресепшена сразу зашептались. Девицы, ещё секунду назад что-то бурно обсуждающие, буквально кинулись в россыпную, как стая птиц, завидев мальчишку с рогаткой. Но одна птичка все же осталась смирно сидеть на жердочке, только притаилась. Да и куда ей было деваться с рабочего места? — Андрюша дома? — ехидно спросил Воропаев и тотчас же нырнул глазами в бездонное девичье декольте. — Добрый день, Александр Юрьевич! Андрея Палыча нет! Он уехал с утра в банк и до сих пор не возвращался! — отрапортовала скороговоркой Тропинкина. — Ничего, подождём, — он продолжил раздевать взглядом ее и без того полуголое тело, — Я слышал, у вас тут Кабаева. Выпью кофе и пойду побеседую с ней, — мурлыкнул он. — А Кабаева тоже уехала! — виновато скривилась Маша. — Тогда выпью водки и пойду к Пушкаревой! Она-то у вас на месте, я надеюсь? — На месте! — подтвердила девушка. Воропаев грациозно развернулся на каблуках и, поправив прическу, устремился прямиком в приёмную президента. Клочковское место сиротливо пустовало. Виктория наверняка бегала по компании в поисках пропитания, ведь Кира уехала, а значит кормить сирую и убогую разведёнку стало некому. А была бы она посговорчивей в делах постельных, могла бы и не знать этих бед. Впрочем, сдалась она ему. Вообще-то сдалась, конечно, но на сегодняшний день, у него зрели совсем другие планы. В кабинет Жданова Александр зашёл, как всегда, без стука и уже подался в каморку к Пушкаревой, как буквально оцепенел на месте, схватив добрую порцию испуга. На полу, свернувшись в жалкий комок, лежала Катя. Поза была неестественно застывшей, кожные покровы бледными. Если бы не ее наполненные слезами глаза, он бы мог поклясться, что перед ним был ее безжизненный труп. Девушка совершенно ничего не замечала, и даже когда Александр навис над ней, чтобы проверить пульс, никак не отреагировала. — Черт бы вас побрал тут всех! — заорал Воропаев, пулей выскочив в приёмную. — Здесь человеку плохо! Скорую вызывайте! Тут же вернувшись назад, он подхватил на руки Катино невесомое тело и устроил на кресле для гостей. — Катя! Что с Вами? Говорить можете? — он слегка потряс ее за плечи. Она все так же не реагировала, пребывая в смутном состоянии полуобморока. Воропаев схватил со стола телефон и оформил вызов скорой, а после не нашёл ничего лучшего, чем влить в Пушкареву силой стакан воды. Она пила маленькими, прерывистыми глотками и понемногу очухивалась, переставая быть похожей на восковую куклу, хоть и до сих пор дрожала всем телом и пронзительно всхлипывала. — Катя, да что у Вас стряслось тут? Не из-за меня же Вас так приплющило? — взволнованно негодовал он вслух, обмахивая Пушкареву какими-то бумажками, которые взял из ее же рук. — Ничего, сейчас приедет скорая, Вам дадут лекарство! — приговаривал он вполголоса. Девчонка напугала его так сильно, что он — взрослый мужик — всерьёз впал в состояние паники. Где-то в душе отзывалась тревога и сожаление, что так часто лично шпынял эту бедную девочку. Он продолжал обмахивать ее бледное, неподвижное лицо, пока его взгляд случайно не зацепился за строчку рукописного текста. Бумага все стерпит, скажете Вы? — Быть может. Воропаев же пришёл в ярость с первых же фраз этого изощренного безумия. «Мой дорогой друг и президент, поскольку ты с детства страдаешь редкой формой склероза, я снова решил прийти тебе на помощь. Первую часть плана по укрощению нашего монстра ты уже выполнил, за что тебе от лица трудового коллектива огромное спасибо. В некотором смысле ты даже герой, потому что спать с такой женщиной, как Пушкарева, нормальный мужчина может только под наркозом…»

***

Они долго сидели молча в его машине. Катя уже не плакала, просто замкнулась, думала о чём-то тихонько, время от времени скорбно вздыхая. Скорая тогда приехала быстро. Кате сделали укол, дали под язык таблетку. Врач грешила на скачки атмосферного давления и переутомление, признаки которого у девчонки были на лицо или, вернее, на лице. В мешках под глазами у Пушкаревой можно было хранить картошку. От бессонных ночей и душевных переживаний с девичьих щёк навсегда стерся румянец, а после таких шокирующих открытий она и вовсе походила на сгорбленную старушку. Воропаев скрестил руки в замок и подпер ими подбородок. Сидеть в машине с молчаливой Пушкаревой уже слегка поднадоело. Вот не жаль ему было этой дурехи нисколько. За что боролась, на то и напоролась. Дать бы ещё Кире почитать этот пасквиль Малиновского. Вот бы поплакали обе. И ведь было бы из-за кого! Хотя, наверное, Кира и это сглотнёт и не подавится. И что за зелье Андрей им там подливает? — Я никого не предупредила, — хрипло прошептала Катя после долгого затишья. — Андрей будет меня искать, — и снова раздался протяжный то ли всхлип, то ли стон. — Да не будет. Позвонит на домашний и все! — Зачем Вы все это делаете? — Что именно? — напрягся Воропаев. — Я пока вообще-то ничего не делаю! — Ну, Вы забрали меня, привезли к дому, утешаете, как умеете. «Вот же язва!» — подумал Александр мимолётно усмехнувшись. Никак он утешать не умел. И сейчас получалось из рук вон плохо. Потому что, чтобы человека утешить, нужно попытаться его понять, а он не понимал! Не понимал, что эти дурёхи нашли в Жданове? Он же подлец и мерзавец каких свет не видывал! Зато клеймо отрицательного героя намертво приросло к нему, хотя он бы до такой мерзости додуматься вряд ли бы смог. — И почему со мной все не так! Катя продолжала самобичеваться, а Воропаев лихорадочно перебирал в голове варианты. Кто владеет информацией — владеет миром, а он владел не просто информацией, а целой ядерной бомбой. Но что поразительно, как поступить с этими открытиями Саша до сих пор не знал. Просто взять и рассказать Павлу — банально. Тот поохает, посетует, Марго слегка пожурит великовозрастного оболтуса, да и будет с него. А ему хотелось настоящего шоу! С огнём и с фейерверком! Распять Андрюшу так, чтобы ему небо с овчинку показалось. Распять прилюдно и публично! Чтобы навсегда запомнил и зарубил себе на носу — он тут никто, жалкий неудачник и никчемный подлец. — Хотите, мы отомстим ему, Катенька? — спросил вдруг Воропаев, зловеще щурясь. — Не проще ли все рассказать Павлу Олеговичу? — отозвалась она растерянно, до сих пор пребывая в состоянии крайней разбитости. — Проще. Но проще нам не надо, надо эффективнее! — на лице расцвела дьявольская ухмылка. Воропаев склонился над Катей, как змей искуситель, и прошептал: — Пора научиться наказывать тех, кто причиняет нам боль. — Я не хочу никого наказывать, — выдохнула она страдальчески! Ей до сих пор не верилось в то, что написано в этой чертовой инструкции. Воропаев это понимал. Перед его глазами уже четыре года маячила такая же слепоглухонемая, не желающая замечать ни единого Андрюшиного изъяна. Даже интересно, что этот мудак должен был сделать, чтобы эти две дуры прозрели? — Я тут сделал парочку копий, — Александр с натянутым сожалением на лице протянул Кате инструкцию, та долго колебалась, но все же несмело взяла. — А где пакет? — Пакет? А, пакетик с барахлом? Я вернул его на стол к Малиновскому. Все были так взволнованы вашим состоянием, что вряд ли заметили меня. Катя одобрительно кивнула и сделала попытку выйти из машины. — Спасибо. — Бросьте! — угрюмо отмахнулся Воропаев. — Правда! Спасибо Вам большое. За всё. Если хотите, я могу предоставить Вам отчёт по Никамоде завтра. — Нет уж, дудки. Я пока не готов! Знаете ли, я от ваших махинаций так охренел, что пока не могу отойти! — тут его глаза плутовски сверкнули, и он издевательски добавил: — Тем более, завтра вы идёте на вечеринку к Волочковой. — Вы думаете… Вы действительно думаете, что Андрей будет следовать этому плану? — Катя распахнула наивные, вспухшие от слез глаза и ошарашено уставилась на Александра. — Да как вы ещё не поняли, Катя! Он уже ему следует! И обязательно будет продолжать.