Certain as the Sun

— Я не принадлежу тебе. Если слова Алины и звучат менее твёрдо и более жалобно, чем она хотела, то дрожащий вздох, следующий за ними, срывается с её губ лишь по его вине — его рот находит самое чувствительное место под её ухом. — Разве? Он опаляет её кожу своим дыханием, хватая зубами и нежно покусывая мочку уха. Отстранившись, мужчина останавливает свой взгляд на ней; в эту секунду он кажется ленивым королём, верящим, будто всё, что он видит, принадлежит ему. Она всматривается в его лицо — в глазах появляется и какое-то другое выражение, что контрастирует с сильной, уверенной линией его челюсти. Уязвимость. Это случается слишком редко — возможность увидеть человечность за тенями холодной силы и безразличия, за которыми он обычно прячется. По какой-то причине, которую Алине никак не удаётся определить, он боится потерять её. Она видит это на его лице — таком же ясном, как дневной свет, который она может держать на ладони. Но мужчина быстро возвращает маску невозмутимости и вновь обретает непроницаемое выражение лица. Дарклинг — этот миф, оказавшийся реальным человеком, — высоко ценит её благосклонность. И это осознание — одно из самых странных в жизни Алины. Ведь это означает, что у неё тоже есть власть над ним. Она не единственная, кто лишается самообладания, стоит лишь их пальцам соприкоснуться. Он тоже теряет контроль, когда они стоят рядом (настолько близко, насколько это в принципе возможно без тактильного контакта), хотя ещё мгновение назад ругались и были готовы кричать друг на друга. В такие моменты всё, на что она злилась, теряет значение и исчезает где-то на краю сознания — это происходит ровно в тот миг, когда инстинкт и уверенность внутри неё, вырывающиеся на поверхность всякий раз во время его прикосновений, берут верх. Большие тёплые ладони, прерывая всякие размышления, обхватывают её челюсть — и тогда Алина закрывает глаза. Её ресницы не перестают трепетать, и девушка, желая прильнуть к нему, склоняется быстрее, чем успевает об этом подумать. Зная, насколько он угловат, она не ожидает, что его губы — такие мягкие, пухлые и в то же время настойчивые. Он прижимает её ближе к себе и поднимает на носочки. А когда её пальцы зарываются в его волосы и ногти слегка царапают кожу головы, ей требуются колоссальные усилия, чтобы не раствориться в этом мгновении окончательно. Он практически мурлычет в ответ, и Алина ухмыляется ему в губы. Он принадлежит ей в той же степени, что и она — ему.