Dazai's Comfort Weeks

      Осаму, из-за своих проблем со сном, давно привык не спать днями, если не неделями. Часто, если всё же удавалось лечь и немного задремать, то его обязательно будили кошмары. Поэтому Дазай не видел особого смысла ложиться спать, по крайней мере, именно ему и пока усталость не возьмёт своё.       После того, как они с Чуей, ругаясь, матерясь, ссорясь с уже серьёзными переходами на личности, в пылу криков друг на друга признались в давно скрываемых чувствах, и, ну, сначала был вполне ожидаемый ступор у обоих, а потом уже нормальные выяснение отношений, повлёкшие за собой то, что они уже более года в отношениях. Отношения, конечно, были не без изъянов, — взять хотя бы сложные характеры у обоих, — но они были. И это было лучшее, что происходило в жизни, что у Дазая, что у Накахары.       За этот год у Осаму не то, чтобы нормализировался сон, но засыпать ему стало намного проще, да и периоды, когда он выключался из-за переутомления, стали довольно редки.       Сегодня, видно, что-то в режиме Осаму дало сбой, и раньше него проснулся Чуя. Он свернулся клубочком, обнимая и прижимая к себе руку Накахары, используя плечо в качестве подушки, и у Чуи сердце щемит от вида своего парня. Он каждый раз говорит, что Чуя выглядит мило, когда они находятся в домашней обстановке, но Накахара абсолютно уверен, что милее и красивее человека, чем Дазай — не найти.       Парень аккуратно повернул голову, утыкаясь носом в пушистую и кудрявую макушку Осаму. Его волосы пахнут шампунем Накахары, и Чуя чувствует ту приятную домашнюю атмосферу, которую он так давно хотел когда-то ощутить. Они живут вместе всего четыре месяца и всё это время он готов был топить Дазая в любви.       Он, стараясь не разбудить парня, вытаскивает свою руку, заменяя её на одеяло, а под голову кладёт подушку, выскальзывая с лёгким сожалением из кровати. Не часто Чуя просыпается раньше Осаму, ещё реже у него есть возможность его удивить и порадовать, поэтому он хочет воспользоваться сегодняшним случаем, и сделать парню приятное.       Забирая с кухонного стола телефон и подключая к ним наушники, Чуя решает, что спалить кухню у него нет никакого желания, поэтому выбор, что готовить, был сделан быстро: омлет и чашка чёрного чая подойдёт для завтрака как раз. Включая музыку, Чуя вытаскивает всё необходимое и отключается от реальности.       Осаму просыпается, и сразу чувствует, что место рядом с ним уже остыло, и обнимается он не с тёплым, уютным и любимым Чуей, а с одеялом. И никакого «доброе утро» с поцелуем в щёку не следует. Вот тебе и поспал наконец. Но, вылезая из кровати, Дазай чувствует аппетитный аромат готовящейся еды, что доносится из кухни.       Тихо подойдя к открытой двери, парень не может удержать нежную улыбку, что сама собой расползается на его губах от умильной открывшейся ему картины.       Чуя, одетый в явно большую ему рубашку, которую тот стащил у своего парня, совсем увлёкшись готовкой, танцевал вокруг гарнитура, что-то беззвучно напевая. Через чур длинные рукава налезали на пальчики, но Накахара их не убирал. Волосы растрепались после сна, и торчали во все стороны. Чуя, сам того не подозревая, заставляет Осаму влюбляться в него с каждым разом всё сильнее.       Дазай, налюбовавшись своим парнем, подходит к нему со спины и обнимает за талию, и, честное слово, если бы Чуя не заметил на чужих руках бинты, которые Осаму вчера забыл снять, то треснул бы человека всем, что под руку попалось. В нашем случае он сейчас держал нож. Вздрогнув в чужих объятиях, Чуя выдохнул и, отложив нож с наушниками, повернулся в Дазаю лицом, обнимая за шею. — С добрым утром, — улыбнулся парень, подтягиваясь и целуя Осаму в щеку. — Доброе утро, милый, — Дазай ещё сонно улыбается, но утягивает Накахару в ленивый утренний поцелуй. И даже как-то всё равно, что омлет вот-вот подгорит. У них дома одна, своя собственная, идиллия.