Готовка
11 августа 2022 г., 12:00
Чуя работает здесь не так долго, чтобы у него, нового бариста, появились постоянные клиенты. Да и скажу прямо, руки у парня первые дни были как-будто и не его вовсе: то зёрна кофе просыпет, то ложку упустит, то чуть не опрокинет уже готовый латте на клиента. Девушки, приходящие и наблюдающие за красивым молодым человеком, улыбались, хихикали и умилялись, а Чуя, извиняющийся и отводящий взгляд, надеялся не сгореть со стыда. И очень надеялся, что никто не нажалуется на него и что этот проклятый испытательный срок скоро закончится.
Именно поэтому, когда его испытательный срок закончился и Кое, официантка и по совместительству его хорошая подруга, пришла и сказала, что постоянному клиенту Накахары «как обычно», он даже и не понял, что произошло. Да, бесспорно, он иногда краем глаза замечал, что один и тот же парень, — примерно ровесник Чуи, но это так, на глаз, — приходит в их кафе и сидит рисует. И каждый раз он заказывал одно и то же — медовый раф. У Чуи каждый раз, как он готовил нечто подобное, зубы от сладости сводило. Только он и понятия не имел, что это его постоянный клиент. Как-то разок Ацуши, второй бариста, проговорился, что он ходит только на смены Чуи.
И, на постоянной основе поглядывая на этого посетителя, Чуя понимает, что парень-то симпатичный. Ну, вообще, заметил он это давно, поэтому руки и тряслись, не переставали, когда кудрявый шатен украдкой смотрел на него и быстро отводил взгляд.
Накахара, кусая губы и мысленно считая, пошёл готовить заказ.
***
Осаму, сколько себя помнит, никогда сидения в кафе и рисования на глазах у людей не признавал. Ему, интроверту по натуре, больше импонировала его собственная уютная квартира, которую он снимал на время учёбы. И неожиданным для него самого был тот момент, когда он, забегая в одно из кафе, находящихся по дороге домой, и заказывая абсолютно по ошибке не латте, а раф, который он в жизни не пил (не удивляйтесь, для Дазая норма начать читать меню и сказать совершенно не то, что он планировал заказать, были уже подобные случаи) увидел его. Осаму в жизни не видел таких красивых людей. Парней особенно. Рыжие кудри, убранные в высокий хвост, короткие пряди обрамляли лицо, а чёлка мило спадала на глаза, мешаясь и немного закрывая обзор. Цвет радужки, увы, Дазай не увидел, но руки уже чесались запечатлеть эту красоту на бумаге. Поэтому раф, заказанный на вынос, берётся и студен усаживается в самый далёкий уголок от входа и начинает рисовать. И теперь, спустя чуть больше недели, и такого же количества выпитого медового рафа, на который Дазай уже смотреть не может, у него половина скетчбука заполнена скетчами, а кое-где и полноценным работами, с красивым бариста, имени которого Осаму так и не знает. И он, может, и подошёл бы, только вот стеснительность и невозможность подобрать слова для правильного знакомства мешали ему очень сильно. Он только сегодня ночью закончил всю домашку на грядущий понедельник, и оставшуюся половину ночи рисовал по одному из набросков полноценную картину с рыжеволосым юношей. На вид ему не дашь больше семнадцати, ну максимум девятнадцати, лет. Дазаю уже двадцать три года, а он как подросток уводит взгляд и прячет глаза за стёклами очков, нервно их поправляя и не может нормально познакомиться с симпатичным ему человеком. Спустя несколько минут официантка, на бейдже которой написано имя «Кое», — кажется, это она зачастую обслуживает его, — улыбается и приносит заказ, спешно удаляясь. Только вместо привычного рафа там любимое латте Осаму, с мило нарисованным (и немного кривым, будем честны) цветком камелии. И рядом записка. «Ты сегодня какой-то уставший. Выпей чего-то более кофейного». Дазай, не веря тому, что видит, поднимает взгляд и замечает, что бариста, что-то переставляя на полках с выпечкой, краснеет яркой полосой поперёк лица. И кончики его ушей, где давно был замечен пирсинг, тоже окрасились в красный. Осаму и сам, и от того, что его помнят, и от внимания парня, краснеет и уводит взгляд. Не, если не сегодня, то он никогда не наберётся смелости с ним познакомиться.***
Дазай досидел до конца смены бариста, собираясь с мыслями и пытаясь найти в себе смелости. И параллельно рисуя кисти рук, что иногда в столь поздний час готовили кофе. Собственно, Чуя занимался тем же самым, стараясь не умереть где-то внутри себя. Кое хихикала над ним, уверяя, что клиент будет только рад с ним познакомиться. Не зря ведь гоняет сюда только к Накахаре. Переодевшись из униформы в привычную одежду, Чуя, обнятый Кое на прощание, и на удачу, рвано выдохнул и отправился к шатену. — Здравствуй, не против, если я присяду? — Накахара кривовато улыбнулся, встречаясь взглядом с большими карими глазами за тонкой оправой. — Ко-нечно, присаживайся, — Осаму заикнулся, махая рукой на кресло с другой стороны стола. Накахара, не зная, как продолжить разговор, говорит первое пришедшие в голову: — Ты плохо выглядишь. Дазай, закрывавший свой скетчбук, но не убирающий его, застыл на месте. Потом его рука взлетела в волосы, пытаясь их поправить. Он плохо выглядит? Господи, на сколько плохо? Теперь этот парень на него и не взгля- — Нет, нет, не в том смысле «плохо». Ты хорошо выглядишь, то есть, ты… — Чуя, до этого начавший активно жестикулировать, останавливается и замолкает, выдыхая и его брови сходятся домиком, из-за чего Осаму хочет разгладить морщинку между ними. — У тебя синяки под глазами появились и лицо бледнее обычного. Спишь мало? Парень, закусив губу, внутренне успокаивается. Это всего лишь обычная вежливость, обычная беседа, не надо так нервничать. — Да, домашку делал, вот ночь и выдалась бессонной. И латте сегодня был как раз кстати, спасибо за него. — Он улыбается благодарной улыбкой и протягивает руку. — Я Осаму. — А я Чуя, — юноша протягивает руку и пожимает ладонь в ответ. — Приятно познакомиться. Так они и застыли бы, глядя друг другу в глаза, если бы услужливая Кое не напомнила, что они закрываются. — Ох, чуть не забыл, — выдыхает Осаму, отпуская небольшую, по сравнению с его, ладонь. Он открывает скетчбук, не давая увидеть Накахаре ничего в нём. Дазай что-то быстро пишет там, после безжалостно вырывая листок и протягивает его Чуе. — Это тебе. Позвони мне, пожалуйста, — и парень почти срывается с места, но ладонь, схватившая его за локоть, останавливает его. Он оборачивается и видит, как взгляд Чуи прикован к рисунку, где изображён он сам, готовящий очередной заказ. Его глаза блестят. — Подожди, пожалуйста, — отводя взгляд от рисунка, просит Накахара. Дазай смиренно застывает, снова краснея. Чуя быстро пишет дрожащей рукой на салфетке, а после протягивает её Дазаю. На ней находится номер телефона. — Созвонимся погулять как-то, — он порывается посмотреть парню в глаза, но всё же отводит свой взгляд. — Обязательно, — тихо шепчет юноша, забирая салфетку и уходит. Он сегодня же посвятит ночь написанию портрета Чуи. И в четыре утра Накахаре придёт сообщение с его портретом с подписью «Ты очень красивый, поэтому я не мог не нарисовать тебя. Как тебе? 👉🏻👈🏻». И следующим прилетит «Давай прогуляемся в эти выходные. Место и время выбираешь ты».
