Dazai's Comfort Weeks

— Осаму, давай скорее. Нам нужно успеть убраться до захода солнца. А то так никогда не разгребём все те завалы.       Дазай недовольно бубнит, но послушно плетётся вслед за парнем. Они вместе уже больше четырёх лет, так что Осаму давно запомнил, что лучше даже не пытаться спорить с Накахарой, а то он не только переспорит, но и упрётся в свои доводы, как в абсолютно неоспоримые и единственно правильные. Не даром Король баранов, — «Козейрогов» орёт где-то на заднем плане Чуя, — в своём старом школьном клубе, и всё равно, что бывший король. Как был упёртым, так упёртым и остался. — Чуя, милый, к чему вообще эта спешка? Лучше ведь спокойной всё разобрать и пересмотреть. Никогда не знаешь, что там можно найти и что может пригодиться. — Вот поэтому твои родители и попросили нас помочь им разобрать чердак. Я ведь уверен, что большинство вещей там именно твои, Осаму, — Чуя резко разворачивается, из-за чего Дазай врезается в него, а сам парень обхватывает его руками, обнимая. — Более того, я хочу посмотреть на твои детские вещи. — Чего ты там не видел, — фыркает юноша, обнимая возлюбленного в ответ. — Росли ведь вместе. — Что правда, то правда.

***

— Хей, Осаму, — Чуя вытаскивает какую-то достаточно увесистую коробку из такой же горы одинаковых коробок. Дазай даже и не понял бы, почему именно она привлекла взор юноши, если бы с боку не увидел выведенное маркером своё имя. Старое мягкое родительское «Заюшка Осаму» сложно не узнать. — Мне кажется, здесь как раз твои вещи, — Накахара тепло улыбнулся, проводя кончиками пальцев по надписи, что уже чуть выцвела. Он и сам порывался раньше называть своего парня так, но после красноречивого взгляда, и пылающих красным щёк решил, что будет к нему так обращаться, только если захочет смутить.       Парни сели рядом, подтащив коробку к себе поближе, вскрыли её, разрезав удерживающий два края скотч.

***

      Заприметив того, кого он искал, маленький мальчик, лет двенадцати примерно, побежал к своему искомому другу. Пластырь на носу, куда его только сегодня наклеила мама, уже начал отходить и весь испачкался. Да и сам мальчик был где в синяках, а где просто в пыли. Сам он улыбался яркой детской улыбкой, наслаждаясь летним теплом и тем, как приятно лёгкий ветерок скользил под футболку. — Хей, Осаму-кун, вот ты где, — запыхавшись, мальчишка присел на скамейку возле Дазая, его одногодки и самого близкого друга. — О, Чуя, привет, — шатен оторвался от вещи у себя в руках и улыбнулся Накахаре. Мальчик взглянул на чужие руки, видя что-то интересное. — Это… камера? — Накахара вскидывает рыжие брови, рассматривая названный предмет. — Ага! — весело подтверждает Осаму. Его глаза сияют от радости. — Родители подарили на выпуск с младшей школы! — Но, — Чуя отрывает взгляд от камеры, — мы ведь выпускаемся только в следующем году. — Они заранее это сделали. Не знаю, правда, зачем, но всё равно круто!       И смотря на сияющие глаза, яркую улыбку друга, что светится как новая монетка, и сам начинает радоваться за друга. Он такой… красивый, когда улыбается. Хочется это запечатлеть.       Об этом же думает и Дазай, наблюдая как Чуя улыбается, и, не долго думает, хватает фотоаппарат, щёлкая затвором камеры, запечатлев лицо своего друга. Это его первая фотография.

***

— Осаму, давай шевелись быстрее, — торопит его Чуя, откидывая с плеча отросший хвостик рыжих волос. — Мы так весь фильм пропустим.       Им уже по пятнадцать, им уже давно можно самим гулять по городу. И давно можно ходить одним в кино. — Да ладно тебе, Чиби, — откликается Дазай. Накахара скрипит зубами на это прозвище. Парень перерос его всего-то на пять сантиметров, но очень этим гордился. — Зато смотри какой классный кадр получился!       Он подходит ближе, поворачивая камеру так, чтобы Чуе было удобнее увидеть новую фотографию. Падающие капли из фонтана, находящегося где-то позади них, были на удивление чётко запечатлены, размытый фон ярких разноцветных вывесок. Фото получилось очень красивым.       И Дазай не скажет, что до этого пару тройку раз щёлкнул залипающего Накахару то в телефоне, то возле вывески с меню, где он выбирал им напитки. У Осаму давно одна треть стены в комнате обклеена фотографиями рыжего. Там пестрят и их общие фотографии. Дазай просто наклеивает именно те, которые он считает особенно хорошими, либо те, которые сам Чуя выбирает и говорит, что очень классно получилось. — Это очень красиво, Осаму, — Накахара завороженно смотрит на небольшое окно объектива, а сам Дазай не может оторвать взгляд от Чуи. Кажется, только слепой и глухой не заметил, что Осаму не ровно дышит к Чуе.       В итоге в кино они не пошли. Недовольного Чую пришлось задабривать походом в Макдональдс, а после они вместе, сытые и довольные, поплелись к автоматами. Это было что-то вроде их традиции — играть и соревноваться друг против друга. — Ты опять сжульничал, — фыркает юноша, когда на экране у него красными буквами высвечивается «Loser». — Нет, Чуя, это просто мастерство. И чуть-чуть везения.       Они ещё немного припираются, отходя от автоматов, когда Дазай замечает будку для фотографий. И, кто бы подумал, упрашивает Чую сфотографироваться с ним там. — Но ты можешь сам нас сфотать. И ничем не хуже будет, чем в этой старой железяке. — Ты не понимаешь! — воскликнул Осаму. — Просто пойдём со мной. Тебе что, сложно?       Накахара мучительно выдыхает, качая головой, но позволяет Дазаю утащить себя за руку в ту будку.       Места оказалось в ней не так уж и много. Так что им пришлось потесниться.       На первом фото у Чуи не очень довольное лицо, а Дазай улыбается, обняв друга под руками. На втором фото Накахара смеётся, пока Осаму выдыхаем ему в шею. На третьей Дазай, притянув юношу за подбородок, целует его. Чуя, удивительно, не сопротивляется, положив ладонь на чужую щеку, выгнув для удобства шею.       Это их первый поцелуй.

***

— Это же, — изумлённо произнёс Чуя. — Да, — ностальгически тянет Дазай, — это все мои самые счастливые моменты в жизни.       Парень аккуратно достаёт пачку старых фотографий, на уголках которых ещё видны следы от скотча и маленькие дырочки от иголок. Раньше они висели на ниточке, либо скотче, вдоль стены, радуя глаз своего владельца.       Тут и первая фотография, сделанная Дазаем. И первые выигранные соревнования Чуи, где Осаму пришёл болеть за него. Просто мимолётные фотографии с их прогулок. Тут есть даже та самая плёнка с фотобудки с их первым поцелуем.       Тут запечатлена в кадрах не только вся жизнь Осаму, но и вся история их с Чуей отношений. — Но на каждой из них- — Есть ты, да, — заканчивает за Чую Осаму. — Потому что ты всегда был в моей жизни и именно ты моё счастье, — он откладывает фотографии, размышляя, забирать ли их с собой.       Накахара рвано выдыхает, утыкаясь возлюбленному в шею, обнимая. — Дурак. — И я тебя люблю, — целуя рыжее солнышко в висок, отвечает Дазай.