в этом городе не видно звёзд

And if you're in love,

Then you are the lucky one

Фрэнк не планировал спать, он хотел встретить рассвет и начать собираться на учёбу, принять душ, приготовить завтрак на себя и на Джерарда, выпить утренний кофе…Но он уснул. Прямо сидя на подоконнике, с улыбкой на лице, с окурком в руке. Проснулся он от лёгкого толчка в плечо. —Я воспользовался твоим душем, надеюсь, ты не против. — Было первое, что услышал после пробуждения Фрэнк. —Чёрт, сколько время? —Пол двенадцатого. —Твою мать…я опоздал на первую пару. — Бегая по кухне и не зная куда себя деть, повторял Фрэнк, пока не понял, как глупо выглядит и не остановился. Надо было что-то делать, желательно приносящее хоть какую-то пользу. И первое, что пришло парню в голову, это включить кофеварку. —Всё таки ты такой странный. Кто ходит вообще в последние дни перед каникулами на учёбу? — Присаживаясь за стол наконец как-то отреагировал на шоу Джи. —Фрэнк Айеро ходит. Через пять минут на столе уже стояло две кружки с горячим свежим кофе. За окном начался снегопад. Хлопья медленно падали вниз, кружась на ветру в неповторимом танце, стремясь упасть и смешаться с тысячами таких же особенных и недавно танцующих снежинок, которые вместе образовывали не больше чем простую огромную холодную белую массу, в свою очередь сгребаемую в снежные горы местным дворником каждое утро. И люди ведь тоже своего рода снежинки… —Я так и не купил вчера на ярмарке новогодние украшения…—Неожиданно вспомнил Фрэнк, отпив очередной глоток кофе. —Ну ты и лох, конечно. Могу предложить только украденный ёлочный шар. И Джерард встал, слегка пошатнувшись от резкости этого действия, и направился в прихожую за своей сумкой, а вернулся уже с тем самым знаменитым шаром, который быстро был пристроен под потолок на люстру и теперь слегка покручивался, бросая солнечные зайчики на стену. —Ты хочешь есть? Давай закажем что-нибудь на завтрак? — Предложил Фрэнк, рассматривая ёлочное украшение, которое смотрелось здесь, на кухне, в сто раз лучше, чем смотрелось бы на ёлке. —Мм..нет, я не голоден, спасибо. —Ты вообще питаешься? Ты выглядишь таким болезненным. Повисла тишина, Джи, всё это время рассматривающий свои пальцы, поднял глаза. Взгляды парней встретились, и тишина стала ещё более напряжённой. Не то, чтобы Джерард не привык врать, ему просто почему-то не хотелось делать этого по отношению к Фрэнку. Просто не хотелось и всё. —Я уже около полугода нормально не ел. Я в основном перекусываю разного вида напитками, коктейлями там всякими, алкоголем, соками… —Полгода? Джерард, я… Тебе, должно быть, сейчас очень тяжело морально и… —А кому легко? Тебе вот легко? Я думаю, ты примерно понимаешь меня, раз у тебя действительно была депрессия. Снова повисло молчание. Джерард чувствовал, что сказал лишнего и старался делать вид, что его очень интересует рисунок на кружке. А Фрэнк…Фрэнк снова погрузился в себя. Он чувствовал, что должен попытаться помочь Джерарду, он чувствовал, что если не сделает этого, будет винить себя по ночам в состоянии этого парня, он чувствовал, что жизнь Джи для него почти так же дорога как и собственная, он чувствовал, что ощущает себя на сто процентов живым рядом с ним, он чувствовал, что не сможет снова жить спокойно, как раньше, без Джерада, он чувствовал…он блин чувствовал, что любит его всей своей душой, отчего становилось страшно и спокойно одновременно. Но Фрэнк пытался прогнать любые предположения о влюбленности. Он заменял их теориями о развившемся у него «синдроме спасателя» и просто банальном желании помочь человеку с отдалённо похожими психическими проблемами. И вот, когда Джерард уже хотел было сказать какую-нибудь банальную отговорку по типу «утюг не выключил» и уйти, Фрэнк неожиданно произнёс: —Слушай, а давай я попробую сделать твою жизнь немного лучше? В смысле…эм, живее что ли? Ярче, вот! В конце концов, если не выйдет, мы хотя бы что-то пытались сделать. Просто, я понимаю, что ты, скорее всего, не видишь смысла в лечении, не хочешь от этого лечиться, это служит тебе подобием смысла жизни…Что, если мне удастся дать тебе другой смысл, взамен этого? Джерард смотрел на Фрэнка с нескрываемым удивлением, из-за чего тот начал было думать, что сказал что-то не так, но его мысли прервал звонкий голос. —Звучит интригующе! Я согласен. В рамках данного плана было решено праздновать Рождество вместе, потому что, как оказалось, они оба были против идеи праздновать его с родственниками. Так что следующие три дня Фрэнк носился по магазинам, пытаясь найти хоть что-то из рождественских украшений, полки с которыми уже были полупустыми. В конечном итоге, к вечеру первого дня ему удалось кое-как украсить свою квартиру и придать ей праздничный вид, что было не так легко, как могло показаться: хоть это и была однушка, но кухня и соседняя с ней столовая-гостиная занимали не меньше места, чем сама спальня. Хорошо, что балкона хотя бы не было. Итак, к двенадцати ночи, по кухне была развешана гирлянда, на подоконнике красовалась ещё одна ёлочка, а на люстре всё ещё висел тот шарик. На маленьком столе была красная с зелёным скатерть, стоял новогодний сервиз на двоих с изображениями смешных оленей, стояли свечи с ароматом еловых шишек. Со стороны выглядело как стол, накрытый на романтический вечер. В соседней комнате, где зачем-то стоял искусственный камин, пришлось повесить несколько носков для подарков, ну и развесить гирлянды для вида. Здесь Фрэнк постарался меньше, потому что в столовую он вообще-то обычно и не заходил. Хотя очень зря: из её панорамных окон открывался прелестный вид на горизонт Манхэттена, живописную гавань и центр Бруклина. Да, родители делали всё, что в их силах, для шикарной жизни их сына. Они оба, к сожалению, умели показывать свою любовь к сыну только так, в деньгах. Оставалось два дня, в которые Фрэнк совершенно не знал чем себя занять. Хотя ему предстояло придумать, что подарить Джи и купить продуктов для приготовления рождественского ужина. Самого же двадцать пятого декабря парни собирались вместе погулять по различным украшенным улицам, зайти в какую-нибудь кофейню погреться и снова пойти гулять. А вечером Фрэнк планировал уговорить Джерарда разделить с ним ужин. У самого Джерарда планов на неделю было значительно меньше: выспаться, дорисовать подарок и решить, в чём встретить это Рождество. Но зато он отлично с ними справлялся. Картина была закончена уже к половине второго дня, оставалось только покрыть лаком. Спал парень по двенадцать, а то и больше, часов в день. А пойти он решил в чём-то удобном, так что остановился на вязаном свитере и утеплённых широких спортивных штанах. В целом все три дня прошли для него как в тумане. Да и это логично, учитывая, что парень давно ни с кем не то, чтобы не отмечал праздников, а в целом ни с кем не тусовался. Джерард успел привыкнуть к одиночеству в компании наушников. И так странно было праздновать Рождество в компании человека, которого знаешь от силы два месяца. Но Фрэнк хотя бы не вызывал у него впечатление какого-нибудь мутного человека, наоборот – казался очень даже открытым и искренним. О нём было не больно думать, на душе появлялось приятное тепло, растапливающее ледяные океаны, которыми казалось безвозвратно поросло всё нутро парня. Джи нравилось засыпать думая о человеке, а не о том, сколько калорий ему можно завтра съесть и сколько при этом шагов пройти. Ему вообще в целом нравился сам факт того, что ему наконец-то стало проще погружаться в сон: с тревожными мыслями было сложно спать, его постоянно мучила бессонница. И иногда Джерарду даже казалось, что он вполне может завязать с наркотиками, которые начал принимать в качестве борьбы с тревожностью, но зависимость всё равно брала верх. Но всё же, парень был полностью доволен тем, что происходило сейчас с его жизнью. Она его, впервые за долгое время, даже вполне устраивала.