в этом городе не видно звёзд

Sommes nous les jouets du destin Souviens toi des moments divins Planants, eclates au matin Et maintenant nous sommes tout seuls

Утро Джерарда началось в пол шестого утра, как и каждое его утро в будние учебные дни. Хоть он и лёг в два ночи. Однако, даже это было проблематично для парня: в последнее время он чаще всего засыпал под действием наркотиков, но, вот уже целую неделю сдерживал обещание, данное Фрэнку, правда наркотики так и не выбросил. Пакетик с сероватым веществом лежал аккурат под подушкой Уэя. Сегодня парень всё же планировал его выкинуть по пути в колледж в первую попавшеюся реку. Да, он добирался на учёбу пешком несмотря на то, что дорога таким образом занимала около двух часов. Точнее, Джерард делал это специально, как раз таки ради шагов, то есть сожжённых калорий. Хозяева дома уехали на три дня по «неотложным делам» в свой родной город, оставив Уэю ключи и стопку записок на все случаи жизни, которые парень уже успел потерять в «просторах» своей коморки. Спокойно и не спеша он принял прохладный душ. От горячего поднималось давление и Джерард часто ощущал предобморочное состояние, а один раз даже упал в обморок, больно ударившись головой об раковину. Сварив кофе, Джи отправился в свою комнату, улыбаясь чувству полного одиночества. Без пятнадцати семь парень вышел из дома, захватив пакетик с героином, который он теперь крепко сжимал в кармане в кулаке. Пройдя дворы и выйдя на главную дорогу, Джерард осмотрелся по сторонам. Не обнаружив ни одного полицейского, он направился быстрым шагом в местный парк, через который как раз проходила речка, которая скорее была похожа на маленький ручеёк. Температура на улице уже не опускалась ниже нуля даже ночью, благодаря чему вода в таком маловодном ручье не замерзла. Однако, его быстрое течение тоже вполне могло внести в это вклад… Джи стоял на аккуратненьком миниатюрном мостике, вытянув руку с веществом вперёд. Он пробыл в таком положении минуту, со стороны могло показаться, что этот человек вообще не дышал. Но он дышал, его дыхание было сбивчивым из-за мыслей, которые он прокручивал в голове, по поводу сказанных тогда Фрэнком слов. И вообще, как ему удавалось так легко об этом говорить в тот вечер? Как ему тогда удалось так спокойно, не раздумывая, выбросить свои сигареты в окно? Точно ли он не скурил ни одной после того дня? Почему его так заботит состояние какого-то почти чужого ему Джерарда? Нет. Это не важно. Важно, что Фрэнк делает это всё ради него. Важен сам факт, что Фрэнка волнует жизнь Уэя, а не причины этого волнения. Джерард разжимает кулак с ещё недавно таким желанным пакетиком, но даже не смотрит, как тот падает в воду. Его взгляд устремлён на ещё тёмное небо. Оно почему-то напоминало парню сейчас океан, хотя Джи никогда не видел его вживую, но зато пару раз рисовал.

***

Сегодня дорога заняла больше времени, чем обычно. Причём не только из-за остановки в парке: на полпути Джерард почувствовал ужасную слабость и с трудом передвигал ноги. Пары начинались в девять, а он добрался до своего художественного колледжа только к сорока минутам десятого, так что было решено прогулять первую пару. Обычно, Джи отсиживался в туалете на последнем этаже, который в их учебном заведении являлся подобием курилки. Окна тут были круглый год открыты, а в кабинках постоянно кто-то сидел и дымил. Джерард же сидел на подоконнике, свесив ноги и делая зарисовки в свой старый потрёпанный скетчбук, который выступал в роли черновика и который было не жалко. Сегодня на ум приходила сплошная абстракция, чьи-то руки и вид из окна квартиры Фрэнка, которой тот скоро лишится. Джерард сделал пометку у себя в уме прийти к Айеро ещё раз в гости, пока того не выселили. Ровно десять минут Джи наслаждался тишиной. Но всё приятное когда-то заканчивается, закончилось и это: кажется, во второй кабинке кто-то начал ебаться. По крайней мере, на это было похоже. В утренней мягкой тишине раздавались резкие чрезмерно напыщенные стоны: один принадлежал девушке, а другой было сложно определить, хотя туалет был по идеи мужской. Всё вдохновение как рукой сняло, даже наушники не помогли. В итоге, Джерард решил, что лучше всё же пойдёт на пары и просто тупо поспит, что он успешно и делал на протяжении первых двух. А на третьей, для разнообразия, снова принялся за рисование. В аудитории хотя бы никто не трахался, а под монотонную речь преподавателя по предмету, название которого Джерард не знал и знать не хотел, вполне можно было что-нибудь набросать. Но творческий процесс прервал на этот раз сосед по парте. —Джерард? Кого рисуешь, это Лия? Хотя у неё грудь побольше будет… — Пододвинувшись вплотную и внимательно рассматривая рисунок блестящими зелёными глазами, поинтересовался однокурсник, имени которого Уэй никак не мог вспомнить, но его звали Лиам. —Эм…Нет. Я не знаю, кого я рисую. Оно само. Лиам лишь огорчённо фыркнул и отвернулся, видимо, принявшись изучать размер груди очередной однокурсницы. А Джерард задумался кого же он всё-таки рисовал, разглядывая эскиз, который представлял из себя лежащее полубоком обнажённое тело какого-то парня. Голова была на месте, но черты лица не были прорисованы. Лишь через минут пять изучения рисунка, Уэй понял, что это был Фрэнк. Всё сходится: примерно в такой же позе Айеро спал, когда Джерард рисовал его в прошлый раз, только тогда он был укутан в одеяло. Джи понимал, что такое неосознанное рисование говорит только об одном. Ему было необходимо воплотить эту идею на полноценной картине, а не откладывать на глубинные полки подсознания. Но для этого Джерарду было нужно, даже необходимо, рисование с натуры. В плане рисования людей парень придерживался принципа безоговорочного безупречного реализма. И способ воплощения данного плана уже созрел в голове Уэя. —«Фрэнк, привет. Ты свободен сегодня в четыре? Есть одна просьба.» — Гласило смс, отправленное Джерардом. —«Ого, я даже не помню, когда ты первый писал…Так зачем и куда?» — Гласил ответ Фрэнка. —«Ну…я расскажу, как встретимся. Предлагаю, в том парке, где была ярмарка» —«Окей!» Уэй улыбнулся согласию и оставшееся время пары пытался придумать, как именно сообщит Фрэнку о своей идеи нарисовать его голым на его же квартире (а где ещё? У Джерарда не было такого красивого окна).

***

Фрэнк пришёл на место раньше на десять минут и теперь сидел и размышлял о том, как на самом деле забавен и интересен факт его пребывания тут. Ну, во-первых, в прошлый раз их встреча происходила здесь же, вот только на тот момент здесь была рождественская ярмарка, из-за чего было больше людей. Сейчас же парк казался совсем забытым. Во-вторых, в прошлый раз первым пришёл Джерард и ждал Фрэнка на этом же самом месте. И, наконец, в-третьих, то, как они вообще познакомились. Это было так странно, точнее, сейчас таким кажется: с появлением Джи будто бы что-то кардинально перевернулось в жизни Айеро, но что именно? Фрэнк часто задавался этим вопросом. Что было бы, если бы они не познакомились? Что было бы с Джерардом? Были бы их жизни хоть чем-то похожи на то, чем сейчас являются? Всё это приводило Фрэнка к главному вопросу: существует ли судьба? У него, конечно, было и своё мнение на этот счёт. Парень считал, что человеку предрешено только как родиться и как умереть. То есть, например, тебе дано умереть в авиакатастрофе, но ты никогда в жизни не летал на самолётах, может даже избегал их. Но в тот самый назначенный день ты окажешься в самолёте и умрёшь. Работает это и в обратную сторону: когда тебе суждено умереть от падения кирпича на голову, ты не умрёшь при падении самолёта, а каким-то чудом выживешь или вообще проспишь свой рейс. Но теперь Фрэнку требовалось подкорректировать свою теорию. Пожалуй, такие вот случайные встречи, ведущие к чему-то большему, к каким-либо эмоциональным изменениям глубоко-глубоко внутри, тоже предрешены судьбой. Такая, своего рода, пометка на жизненном маршруте. Айеро вообще любил всё в своей жизни измерять в системе маршрута или шкалы. Плавно его мысли перетекли в размышления по поводу того, что он испытывает по отношению к Джерарду, насколько это знакомство перевернуло его сознание, какие чувства разбудило и что сулит в будущем, к чему приведёт? Для удобства Фрэнк достал телефон и зашёл в заметки. Парень составил что-то наподобие шаблона, состоящего из четырёх словосочетаний: просто знакомый, дружеские отношения, братские отношения, романтические отношения. Тут можно провести аналогию с древнегреческими понятиями любви: эрос, филия, сторге, агапэ, людус, мания и прагма. Эрос вполне можно считать синонимом влюблённости: объект обожания идеализируется. Филия – что-то более близкое к понятию дружбы. Сторге же, чаще всего, воспринимается философами как любовь внутри семьи, между родственниками. Агапэ – не влюблённость, а сама любовь, где человек готов и даже хочет жертвовать чем-либо: своими эмоциями, привычками, частью себя ради другого человека. Людус – влечение, страсть, основанные на желании удовлетворить свои плотские и не только потребности, возникает как желание занять себя чем-то, сделать свою жизнь интереснее, а второй человек не играет совершенно никакого смысла, он такой же как все, его можно заменить, выбросить из круга общения без капли сожаления. Мания – та же страсть только с полной одержимостью человек, здесь личность имеет значение, захватывает полностью мысли, возникает ревность. Прагма – пародия любви, взаимоотношения, возникающие на корыстной основе, то есть, когда тебе от человека что-то нужно, ты хочешь его использовать, после чего вполне легко можешь прекратить с ним общение. Но Фрэнк ограничивался четырьмя делениями. Сейчас, разглядывая заметку, он мог точно сказать, что Джерард для него больше, чем просто друг. Но насколько больше?.. —Фрэнк? — Услышал Айеро откуда-то сзади голос Джи и мгновенно обернулся, убирая телефон. — Ты давно ждёшь? —Если честно, я не знаю. Я немного задумался и не смотрел на время. Так что у тебя была за просьба? Уэй присел рядом с ним и сделал глубокий вздох: —Понимаешь…Мне тут…Короче! Разденься. —Чего?! — Фрэнк даже чуть не упал с лавочки, ошеломлённо прожигая взглядом Джерарда. Он, конечно, уже привык к его странностям, но всё же… —Блять, нет. Не так…В общем, мне это, для зачёта надо, понимаешь, я художник, а нам…а он! Такой противный учитель! А я художник. Мне натура нужна. — Сбивчиво и быстро объяснился Джи, чего не было в его планах. Он планировал всё красиво и чётко преподнести, но вышло как всегда, и теперь парень с тупой улыбкой смотрел на Фрэнка, ожидая ответ. —А почему я? —А думаешь кроме тебя у меня ещё есть к кому обратиться? Мне бомжей что ли рисовать? А что, за бутылку водки, может, и согласятся. Вот только воняют они жуть…даже через одежду. Ты смерти моей хочешь, Фрэнк? —Боже, ладно. Хорошо. У тебя есть что-то типо своей художественной студии, или где ты собрался меня рисовать? — Айеро не мог сдержать улыбки, поэтому его «ладно», которое должно было звучать как «я против, но ты меня убедил» звучало как «я всеми руками за, мне просто нужно было доебаться». —У тебя дома в столовой, конечно же. — Невозмутимо дал ответ Джерард. —Чего?!

***

—Мне обязательно эта занавеска? — Стараясь не смотреть на Джи, куда угодно, только не на этого человека, который сейчас внимательно разглядывал его прикрытое только тюлью обнажённое тело. —А ты хочешь позировать полностью голым? Я не против. — Расставляя краски рядом с мольбертом на табуретке, отозвался Джерард. —Ясно… —Так…Встань рядом с окном. Да не так. Не лицом к окну, мне твой зад не нужен. Я не ебать, а рисовать пришёл. Да. Замри! Идеал. — Уэй подошёл ближе, поправляя белую ткань. — А в руки держи вот этот цветок. Блять, Фрэнк, скрести руки на груди и возьми в них этот ебаный цветок. Именно так. И ноги…Расслабь их, ты стоишь неправдоподобно. Расставь их чуть пошире или можешь одну слегка в коленке согнуть…Да! Стой! Шикарно. И Фрэнк простоял так около двух часов, выслушивая периодические жалобы Джерарда по поводу того, что солнцу свойственно садиться. Айеро хотелось пить, очень хотелось, хотелось закрыть глаза, хотелось верить, что он стоит сейчас в одежде. Он хотел думать о чём-то другом, но незавершённая мысль о том, какие взаимоотношения между ним с Джи не давала покоя, а теперь вообще стала проблемой, учитывая, что сейчас происходило. Часто ли такое бывает между друзьями? —Всё! Можешь двигаться. Ноги не затекли? Помочь? — И Джерард, поставив палитру всё на ту же табуретку попытался её аккуратно перешагнуть, но в последний момент зацепил одну из ножек своей пяткой. Табуретка двинулась в сторону мольберта, тот пошатнулся и с грохотом упал работой вперёд. Уэй, даже не оборачиваясь, понял, что случилось по округлённым глазам Фрэнка. — Вот же ж блять… —Знаешь, по-моему, не плохо. Похоже на те современные картины…—Пытался подбодрить Джерарда Айеро, рассматривая свой силуэт на холсте, замазанный поплывшими красками. —Вообще, мне и самому нравится эта работа. Я оставлю её себе. — Констатировал Уэй. — Но нам всё равно придётся перерисовывать. Для зачёта мне нужна работа в реализме. —Это мне ещё два часа голым у окна стоять?!