в этом городе не видно звёзд

Et tu m'es très chère

Je dors très mal sans tes longs cils

Qui va répéter ton make-up astral?

J’ai besoin de toi et après tout

Tu sors pas de ma tête

Всю эту ночь Фрэнк не мог уснуть. Его не покидала не до конца проработанная мысль о том, какие же всё-таки между ним и Джерардом отношения. Нельзя утверждать, что Айеро сильно любил самокопание, но прибегал к нему довольно часто, может даже чаще, чем это нужно. И обычно оно не приводило парня к чему-то новому: всё, что узнавал в результате о себе, ему и так было ясно, просто в повседневной жизни он не придавал этой информации какого-то значения или смысла. Но сейчас была действительно другая ситуация. Фрэнк не понимал, что чувствует по отношению к Джи. Ну или же не хотел понимать на подсознательном уровне. По сути, отношение парня к Уэю было больше похоже на агапэ: жертвенность и душевная симпатия. Но это похоже и на сторге, разве нет? Почему, к примеру, к брату нельзя испытывать душевную симпатию? Хотя, только ли душевную симпатию испытывает Фрэнк? А как же все те странные моменты, когда парня привлекала внешность Джерарда: его глаза, его движения, действия, повседневные привычки? Да и вообще важно ли это? Нужно ли пытаться загнать свою любовь в какие-либо рамки? Разве так определяется качество чувства? Правы ли все те авторы статей о влюбленности, которые ограничивают её строгими тремя месяцами, мол после трёх месяцев влюбленности человек уже точно чувствует любовь? —К чёрту! — Спрыгивая с кровати заключил Фрэнк. — Нафиг это всё. Если я так много думаю об этом, не значит ли этот факт сам по себе, что я испытываю к Джерарду как минимум влюбленность? Но для влюбленности он мне всё же слишком дорог… Айеро сам не заметил, как дошёл до кухни. Включив чайник, он уселся на подоконник, всматриваясь в виды за окном. —Твою мать, зачем я так всё усложняю? Да, я люблю его! Да, я ебаный педик! И я расскажу ему об этом. Об этом же надо рассказывать? А вообще не важно, я расскажу. — Завершил свой разговор сам с собой Фрэнк, наливая кипяток в кружку с заваркой. В тишине квартиры раздался звонок. Рингтон парень всё-таки сменил, так что теперь из соседней комнаты доносились звуки какой-то очередной модной попсовой песни. Посмотрев на часы, на которых было восемь утра, Айеро безошибочно определил звонящего. Это была его мама. —Доброе утро, мам. Что-то случилось? —Привет, Фрэнки. Нет, ничего. Я лишь хотела извиниться. Твой отец был в этот раз не прав. Я люблю тебя, и мне не важно, кто тебя интересует: девушки, парни или и те, и другие. Я лишь хотела спросить одно: ты принимаешь наркотики? — На последних словах голос в трубке дрогнул. —Нет. И Джерард не принимает, по крайней мере, он старается бросить. —Он хороший мальчик, Фрэнк. Я вижу это, но у него такой грустный взгляд…Могу я дать тебе номер своей знакомой из наркологического психдиспансера? Она сможет ему помочь. Я просто очень хочу увидеть вас в следующий раз двоих счастливыми… —Хорошо, спасибо тебе большое…Могу я ещё об одном попросить? Пожалуйста, можешь звонить мне по вечерам, а не рано утром? — Фрэнк улыбнулся, услышав смех своей мамы на другом конце провода, который ему так редко приходилось слышать. —Конечно, Фрэнки. Я постараюсь.

***

Эта ночь была бессонной и для Джерарда. Но, к сожалению, по другой причине: парень страдал от первого этапа ломки. Его злило абсолютно всё в его комнате, в его внешности, в его жизни…Он накричал на стул, об который больно ударился пальцем. Его бесило, что сразу же, только выйдя из душа, он тут же покрылся потом. А, наконец улёгшись поудобнее в кровати, Уэй понял, что он совершенно не может уснуть, хотя чувствовал себя довольно сильно уставшим. Мысль об отсутствии сна этой ночью каким-то боком переросла в тревожность и панический страх. Но страх чего? Джерард не знал. Он завернулся в одеяло с головой и прижал колени к груди. В этой позе эмбриона он пролежал до половины девятого, изредка погружаясь в лёгкий дрём. Почти ровно в 9:30 ему пришло сообщение от Фрэнка, в котором тот приглашал его прогуляться. Джи хотел уже было отказаться, но понял, что если сделает это, то весь день будет продолжать лежать и погружаться в тревогу. Единственное, был один факт, который уже заранее портил впечатление от прогулки: сегодня был день всех влюбленных, четырнадцатое февраля – праздник, который Уэй ненавидел всей своей душой. Но парень планировал во время прогулки свести всё это к шутке, чтобы вывести всё своё «неравнодушие» к данному дню в нечто граничащее с абсурдом. Кое-как встав с кровати, пытаясь преодолеть своё нежелание куда-либо идти, парень решил сварить себе кофе, от которого ему хоть и стало немного легче, но недостаточно для того, чтобы отправиться на условленное место встречи пешком. Так что через час Джерард уже ехал, естественно зайцем, в автобусе. Он был облачён в лучшую свою одежду: чёрную рубашку, естественно с галстуком, брюки и пальто. И это всё тоже являлось частью его огромного стёба, которым он уже бесконечно гордился. Через пять станций Джи понял, что был бы не прочь поспать следующие восемь, но, к сожалению, не мог: парень внимательно следил за тем, кто входит в автобус. Но кондукторов всё не было. Зато на девятой остановке в автобус вошёл Фрэнк, одетый в свои любимые равные джинсы, ботинки и белую рубашку, которую кстати говоря одел чисто из-за того, что все остальные стирались, а в руках у парня было его укороченное пальто. Сначала Джи даже подумал, что ему показалось, но нет. Это был именно Айеро. Но он с максимально напряжённым лицом уселся почти в другом конце транспорта, по-видимому, так и не заметив Джерарда. Поэтому Уэй взял ситуацию в свои руки. —Не на свидание случайно едешь? — Преодолев весь автобус и подсев к нему, спросил Джи, улыбаясь. —Нет блин, ебаться. Почему ты не в латексном костюме? Хотя бы презервативы захватил? За то, что парни смеялись на весь автобус, их выгнали на следующей остановке. Но возмущался только Айеро, так как он заплатил за проезд. — Не шути больше. Это черевато последствиями. — Стараясь сделать как можно более серьёзное лицо, проговорил Джерард, после чего присел на бордюр и засмеялся. —Последствиями для моего бюджета или жопы? — Боже, Фрэнк! Я обещаю быть нежным! —Так я тебе и поверил, да. Где мы вообще? — Усаживаясь рядом с Уэем, спросил скорее пустоту Фрэнк. —Без понятия, но там через дорогу происходит какой-то движ. Фрэнк повернул голову и увидел драку двух алкашей за обоссаную бутылку вина, на которой иронично красовалась наклейка с купидоном, которой Айеро однако не предал никакого значения. Парень перевёл взгляд, надеясь, что они не пойдут смотреть на это действо. Джерард же в свою очередь уже не сидел, а лежал. Фрэнк, так и не найдя взглядом не единого супермаркета, тоже лёг. —Джи? —Да? — Поворачиваясь на бок, лицом к вопрошающему, откликнулся тот. —Ты выглядишь очень уставшим. Ты не спал сегодня? —Да, блять, я не спал сегодня. И что? Ты сам то спал? — Незаметно скатываясь на агрессию, пробурчал Джи, ложась снова лицом на небо. —У тебя всё хорошо? — Фрэнк принял сидячее положение и развернулся к Уэю. —Знаешь…Я не уверен. Прости, что вспылил. — Скрещивая руки, начал Джерард. — Я сначала просто не мог уснуть, накричал на стул, а потом меня накрыла тревожность. Это не похоже на меня, и от этого мне ещё страшнее… Лицо Айеро на секунду стало максимально напряжённым. После недолгих мыслительных процессов он положил руку на лоб Джи. —У тебя, вроде как, температура. И повышенное потоотделение. На самом деле, это похоже на ломку. Ты употреблял каждый день? Взгляды парней встретились. На фоне ещё не до конца растаявшего снега, с которым кожа Джерарда почти что сливалась, ярко контрастировали его глаза и волосы, причём взгляд казался таким глубоким и пустым одновременно, будто бы вёл смотрящего в самую глубь Марианской впадины. А вот там уже, на самом дне, лежали прикрытые ледяной тёмной водой эмоции и чувства: страх, непонимание, неуверенность и, кажется, что-то ещё…более тёплое, доброе, родное, поблескивающее… —Да…—Голос обладателя этих глаз вырвал Фрэнка из «пучин» прежде, чем тот окончательно утонул в своих мыслях. — Только не сердись…а хотя ты и не должен, ты же всё и так знал. —Джи…— И Фрэнк сделал глубокий вдох, набирая побольше воздуха, перед тем, как продолжить диалог. — Мне звонила сегодня утром мама, она дала номер своей знакомой нарколога из Нью-Йорка. Тебе нужно хотя бы пару неделек полежать в стационаре. Ломка – это серьёзно, так-то. —Ну…если для тебя это так важно. И если это бесплатно…Я руками и ногами за любой шанс пожить где-то, кроме своей каморки. Через пять минут пошёл снег: не то, чтобы очень необычное явление для февраля…скорее неприятное и неожиданное. Так что Фрэнку всё-таки пришлось прибегнуть к помощи Гугл карт и наконец узнать, где они вообще находятся. Как оказалось, в десяти минутах ходьбы находился какой-то небольшой торговый центр, куда и было решено отправиться переждать противный снег. Как только парни вошли в здание, кишащее неизвестными магазинами, Джерард сразу же начал искать глазами вывеску туалета: его начало подташнивать (то ли от перепада температур, то ли это ещё одна ступень ломки, или же вообще банальное отсутствие завтрака…а может и всё вместе). Найдя указатель, а за поворотом и дверь в уборную, Уэй рванул туда, а Фрэнку ничего не оставалось, как пойти за ним. Он вошёл как раз тогда, когда Джерард влетел в первую же кабинку, не потрудившись даже закрыть за собой дверь. Фрэнк вздохнул и посмотрел в жутко заляпанное зеркало, пытаясь в нём найти своё отражение. Но взгляд парня приковало нечто поинтереснее: одинокая белая роза, лежащая около раковин ближе ко входу. Времени на раздумья особо не было, так что Айеро схватил розу и направился к Джерарду. Тот уже смывал за собой. Парень не заметил, как подошёл Фрэнк, поэтому, обернувшись, слегка вздрогнул от неожиданности, которая, впрочем, быстро сменилась на непонимание, которое Айеро постарался сразу же как-то уладить. —Это тебе…—Начал Фрэнк потупив вгляд на плитке. Кажется, только сейчас до него дошёл весь абсурд ситуации. — Роза…Роза белая. Она в общем…я захожу и тут смотрю в зеркало, а там роза! То есть не я роза…Она в общем лежала, мне её жалко, ей одиноко, держи! — Фрэнк не был уверен, что Джерард вообще понял его последние слова, которые были сказаны, пожалуй, уж слишком быстро. Но, тем не менее, Уэй принял подарок, а его выражение лица изменилось. Правда не в лучшую сторону: теперь оно выражало отвращение. —Роза это конечно хорошо…я и сам изначально думал, что было бы круто сегодня позлорадствовать, подшутить над этим праздником и всеми, кто его считает чем-то стоящим…Но эта идея уже не кажется мне такой хорошей. Я надеюсь, ты, как и я, его не любишь. Ну или, по крайней мере, равнодушен к нему. — Выдал Джерард с совершенно серьёзным лицом. —Что? Какой праздник? Ты о чём? —Фрэнк, ты серьёзно? — Лицо Джи снова переменилось на спокойное, а точнее на довольно мило улыбающееся. — Сегодня день всех влюбленных. Четырнадцатое февраля. Я так рад, что тебе на него настолько всё равно, что ты даже о нём забыл…наконец-то я нашёл человека, у которого с мозгами всё в порядке и который не подвержен всей этой мишуре и желанию трепать себе нервы на ровном месте. — Уэй сделал паузу, после чего, ещё шире улыбаясь, добавил. — А вообще…там что, туалетной бумаги не осталось? Розой, между прочим, не особо удобно подтираться. Айеро лишь улыбнулся в ответ, про себя думая, что это даже хорошо. Ну то, что он решил не думать прежде, чем дарить цветок: кто знает, что ему пришло бы на ум, вдруг он бы решил признаться Джи в любви? Это было бы странно. К тому же неловко и провально с самого начала, если Уэй действительно так ненавидит этот праздник. И чёрт, это было бы очень глупо делать после того, как Джерард, блять, блевал в этой полуразвалившейся кабинке, испытывая на себе все муки первой половины вторых суток ломки. А ведь идея признаться в чувствах при таких обстоятельствах могла прийти Фрэнку буквально за тридцать секунд мыслительного процесса, а на осознание всех «против» ему же потребовалось бы раза в три больше времени. В общем, Айеро был доволен тем, как всё обернулось. Ну, настолько, насколько это было возможно: всё-таки осознание серьёзности зависимости Джи определённо пугало. —Может воды? — Прервал повисшую тишину Фрэнк, который уже пять минут просто сидел на подоконнике и качал ногами, в то время, как Джерард стоял, облокотившись на раковины, и что-то усердно рассматривал в зеркале. —Да, пожалуй, было бы неплохо. —А потом поесть…ты завтракал сегодня? — С подозрением спросил Фрэнк, спускаясь и подходя ближе. Он верил, что Джерард стал питаться, но насколько больше и чем…По существу, Айеро испытывал стыд по поводу того, что зная о пищевом расстройстве Джи, почти ничего существенного не делал с этим. —Я…я забыл. Но да, пожалуй, можно было бы и поесть…— Уэй отстранился от зеркала и посмотрел на Фрэнка, улыбаясь краем губ. И чёрт, это было так искренне, что сердце Айеро, казалось, пропустило удар. Ради чего ему ещё жить, если не ради этой искренности на лице Джерарда, которая так редко прорывается наружу?

***

В торговом центре, где они были, фудкорта не имелось, так что Фрэнк с Джерардом единогласно решили пойти в пиццерию, что была через дорогу. Внутри было довольно уютно: всё оформлено в пастельных мягких тонах, освещение не резало глаз, а в воздухе стоял приятный лёгкий запах еды. Решено было сесть за столик рядом с окном. Меню не пестрило большим количеством блюд, но зато в нём были представлены несколько вариантов вегетарианских пицц. —Я думаю насчёт вот этой, что скажешь? — Указывая на фото рядом с многозначительным названием «осенняя» спросил Фрэнк, протягивая меню Джерарду. —Выглядит аппетитно. — В ответ на это пожал плечами Уэй, после чего снова перевёл взгляд на вид за окном. Там вовсю разыгрался снегопад. Снежинки, только-только касаясь дороги, тут же таяли, оставляя после себя только грязь. Некоторые таяли не сразу: иногда на одно место падало одновременно несколько хлопьев, и то, которое было сверху, таяло чуть медленнее за счёт тающего под ним собрата. Фрэнк тоже счёл наиболее интересным занятием для себя разглядывание снегопада, вот только его взгляд был устремлён выше: туда, где снежинки кружились в тусклом свете фонаря, который почему-то всё ещё горел днём. —Снегопад сегодня, конечно, потрясающий…— Сделал вывод из своих наблюдений Айеро, переводя взгляд на Джи. —Может быть. Вот только смысла в нём маловато. Все снежинки всё равно тают, касаясь земли. — Встречаясь взглядом с Айеро, ответил Джерард с ноткой сочувствия в голосе. —Зато как они летели! Я думаю, грязь – не такая уж и большая плата за подобный полёт. Да и к тому же, этот самый полёт начинается ещё где-то там, в облаках. А облака – это намного ближе к звёздам, чем то, где мы сейчас сидим. —Фрэнк, тебе с твоими мыслями песни бы писать…ты, кстати говоря, случайно не в музыкальном учишься? —Я бы очень хотел, но нет. В экономическом. — Взгляд Айеро невольно упал на стол, но через секунду уже переместился на розу, на тонкие пальцы Джерарда, которыми тот сжимал её стебель, будто боясь, что кто-то украдёт у него подаренный цветок. — Но знаешь, я играю на гитаре. Иногда. —Тогда пока ещё не всё потеряно! — Джи проследил за взглядом Фрэнка и теперь тоже смотрел на белые шершавые лепестки розы. —А что если нам попробовать создать свою музыкальную группу? —О! Я пробовал, поверь мне. Но получившимся песням будто бы чего-то не хватало… —Взгляда художника, конечно же! — Уэй, казалось, чуть не подпрыгнул, произнося эти слова. А его голос был как никогда живым. Фрэнк с удивлением посмотрел на него. —Я как-то даже не думал никогда о подобном, но звучит даже логично. Все жанры искусства так или иначе взаимосвязаны. — С улыбкой согласился Айеро. —Вот и отлично. Пока я буду в больнице, ты как раз сможешь освежить свои знания игры на гитаре, а я постараюсь что-нибудь придумать по поводу состава группы и названия…У меня ведь будет много свободного времени, так? Размышления парней прервал голос, раздавшийся где-то рядом, всё же пришедшего, хоть и спустя десять минут, официанта. Фрэнк сделал заказ, после чего они с Джерардом продолжили болтать о своём музыкальном проекте, накидывать идеи по поводу того, как вообще будет звучать их музыка, какие текста в ней должны фигурировать…Они продолжили даже тогда, когда им принесли пиццу. Айеро даже успел удивиться тому, насколько много идей выбрасывал Джи. И Фрэнк готов был заверить кого угодно, что сейчас Джерард был по-настоящему живым, то есть настоящим собой. Что вдруг пробудило в потерянном парне ту часть его, которая готова была бороться? Снегопад посередине февраля? Больше не одинокая белая роза? А может что-то большее…что-то, что перевернулось в его душе и проломило на самом деле тонкую корочку льда, за которой и копились все эти живые чувства и эмоции?