в этом городе не видно звёзд

Sing it from the heart

Sing it till you're nuts

Sing it out for the words

That'll hate your guts

. В наркодиспансере Джерард провёл не больше двух недель. Там оказалось достаточно хорошо: клиника была частной, но благодаря знакомствам матери Фрэнка, Уэй находился там совершенно бесплатно. Каждому пребывающему была выделена собственная комната, напоминающая номер в отеле. День был расписан и, кроме сессий с психологами и врачами, включал в себя разнообразные активности по типу совместных настольных игр. Ну и конечно же в плане дня были прописаны приёмы еды. Изначально Джерард думал их пропускать и хорошо сбросить на этом вес (ведь кроме как в столовой еду было взять неоткуда, поэтому вариант туда не ходить вполне устраивал парня). Но спустя день он понял, что бесплатная, да и к тому же вкусная, приготовленная вручную, еда ему точно не повредит. Да и вообще, когда ещё такая возможность будет? У самого Уэя хоть и было базовое умение готовить, но сил на практике не хватало. Но, естественно, от того, что он стал есть, его проблемы с едой по щелчку не испарились: его часто посещали мысли о том, что ему не следовало есть, бросать свою диету. Но подобные идеи приводили лишь к большему аппетиту за ужином. Под конец пребывания в диспансере Джерарду это окончательно надоело. Желание уезжать отсюда подкреплялось лишь намерением записаться к психиатру по вопросам РПП, раз уж он уже всё равно начал заниматься своим здоровьем. Ну и ещё он хотел поскорее увидеться с Айеро, по которому соскучился за время их вынужденной паузы в общении (в диспансере нельзя было пользоваться телефонами, да и невозможно было за счёт отсутствия интернета и связи по всей территории). Джерард даже не сразу осознал, что скучает по Фрэнку: для него это было давно забытым чувством. В общем, покидать это прекрасное место было не так уж и жалко. Фрэнк же все эти две недели чувствовал себя максимально одиноко. Он предполагал, что его может накрыть подобными чувствами, а учитывая свою привязанность, которая возникает у парня даже к простым знакомым, Фрэнк предполагал, что это будет сложно: остаться без какой-либо возможности связаться с Джерардом на четырнадцать дней. Однако, это одиночество сжирало всё изнутри, не оставляя больше никаких мыслей в голове. Учиться стало в сто раз сложнее, стали случаться проблемы в памяти, начал пропадать аппетит. А постоянная весенняя слякоть за окном только усиливала это меланхоличное состояние. Через пять дней, осознав своё почти полное превращение в овоща, Фрэнк не нашёл ничего лучше в качестве выхода, чем начать заниматься с гитарой. И блин, это сработало! Пэнси, такое имя дал гитаре её обладатель, всегда путешествовала вместе с Фрэнком, поэтому сейчас она висела в соседней комнате, в столовой, у окна за шторами. Айеро «спрятал» её там не потому, что она ему не нравилась, а потому что очень любил её и не мог в силу этого вынести её одинокого грустного вида, который к тому же напоминал парню о его несбывшейся месте о музыкальной группе. Точнее у него, как и многих подростков в его подростковом возрасте, была своя музыкальная группа, даже были записаны несколько песен, но они так и не стали такими популярными, какими хотел их видеть сам Фрэнк. Он хотел донести всю глубину их лирики, их звучания людям, он был уверен, что если люди не услышат его музыку, то она была сделана зря, можно вообще считать, что её и не существует. Кое-как вспомнив, куда заныкана Пэнси, Фрэнк первым делом решил привести её в порядок: очистить корпус от пыли, поменять струны и подклеить бридж, которому постоянно доставалось из-за привычки Айеро чрезмерно экспрессивно проигрывать бой на гитаре, особенно какую-нибудь шестёрку, где шли считай последовательно верхние и нижние бои. Так что вся суббота всецело была посвящена внешнему виду гитары. Фрэнк носился с ней по всему городу в наушниках под песни групп Black Flag и Misfits вперемешку с музыкой, названия и исполнителей которой он не знал, но зато она ему нравилась своим звучанием. Следующий день состоял всецело из вполне удачных попыток вспомнить свои познания в игре на гитаре. Примерно во вторник, а точнее неожиданно ночью за занятием домашкой по экономике, в голову Фрэнка пришла мелодия, вернее с грохотом ворвалась в запылившиеся стенки сознания, раскидывая вокруг все ненужные мысли об формах и видах рынка, ренте, факторах производства и прочем хламе, нужном максимум для финансового саморазвития. Эта самая мелодия, будучи откровенно простой и требующей максимум четыре аккорда, вскоре полностью захватила весь мыслительный процесс парня, и он, чутка агрессивно откинув тетрадь, встал и ушёл в другую комнату за гитарой. Айеро не был уверен, что именно так пишутся песни. У него был опыт, он писал музыку, но обычно слова приходили вместе с мелодией. Всё изначально было целостным, оставалось только подчеркнуть ритм с помощью барабанов и баса. А тут…но времени на раздумья не было: вдохновение улетает так же быстро, как и внезапно появляется. Так что Фрэнк врубил голосовое сообщение на первом попавшемся чате (с теми, кто не оценил бы его творчества в двенадцать часов ночи, парень чисто из принципов не общался) и поставил пальцы на первый аккорд, про себя прикидывая нужен был именно Am или всё-таки для этой песни нужна другая тональность. Сам собой в голову, сквозь шум эмоций, страха и самой мелодии в зародыше, прокрался и возродился голос Джерарда, который по идее и должен быть у них в группе вокалистом. Фрэнк ещё несколько секунд сидел молча, после чего раздался уже его собственный голос, непривычно отскакивающий от стен, звонкий, но уставший: —Нет, тут не Am, тут C…а потом будет Bm и G. Через пару мгновений о стены ударялись уже звуки струн. Такие живые. Или, скорее, живучие. Как будто эта музыка стремилась вырваться на свет, показать себя как можно большему количеству живых…живущих существ. —А тут ритм становится активнее и начинаются тарелки. Блин…Нам бы две гитары, чтобы один звук немного отставал. — Не переставая играть, подмечал Фрэнк. Мелодия получалась динамичной, несмотря на свою цикличность. —А тут чисто одна гитара. Как будто пауза на передышку. Как будто дыхание на секунду замерло…Нам нужен басист. Определённо. Конец мелодии пришёл неожиданно. Про себя Айеро подметил, что над этим стоит поработать, и отправил аудио. Взгляд невольно пробежался по переписке. Это был их с Джерардом чат. Фрэнк улыбнулся этой исконно верной случайности. Осталось только дождаться реакции друга на своё творение, но на данном этапе гитарист несказанно гордился собой и, забив на экономику, ушёл со спокойной душой спать. В среду Фрэнк ушёл со второй пары, как раз перед экономикой, отсыпаться домой. Всю следующую неделю он не появлялся в колледже: парень объявил себе творческие каникулы и репетировал мелодию, доводил её до идеала, и, на всякий случай, даже записал табы. Остальное время он спал, смотрел фильмы под пледом, объедался булочками с корицей, снова спал, но уже в обнимку с Пэнси…в общем, отдыхал. Айеро всё больше казалось, что он выбрал действительно не свою специальность. Нужно было поступать в музыкальный, а не идти на финансиста с целью «лишь бы хоть куда-нибудь и что-нибудь». Осознание того, что на данное решение могла также повлиять его затяжная депрессия, из которой парень еле выбрался, делало только хуже: с какой стати проблемы вообще посмели управлять течением его жизни? Он, блин, всегда обожал свою гитару, не было такого, чтобы он несколько месяцев кряду не брал её в руки. По крайней мере, до депрессии. Джерард действительно был тем самым звеном, которого не хватало Фрэнку. Он уже не был уверен, что если бы Уэя не появилось в его жизни, он бы смог снова что-то создавать: Пэнси напоминала Айеро о всём плохом, что с ним когда-либо случалось. Но сейчас, глядя на гитару, парень видел в ней только светлое будущее, совместные репетиции с Джерардом и концерты на правда больших сценах, а не в каких-то барах на окраине Нью-Джерси.

***

«БОЖЕ ФРЭНК ЭТА МЕЛОДИЯ АХУЕТЬ КАК ХОРОШО ЛОЖИТСЯ НА МОИ СТИХИ» – было первым, что увидел Фрэнк в субботу, проснувшись, чтобы отключить случайно сработавший будильник. «Ты пишешь стихи? Джи, почему я об этом не знал, какого хера?» – последовал после осознания молниеносный ответ. «Я писал когда-то. Вот, возобновил. В лечебке было одиноко, надо чем-то себя занимать, чтобы мысли не сожрали. Давай встретимся сегодня?» «Конечно! Я скучал» – Улыбка озарила лицо Фрэнка, когда он отправлял это сообщение. И он был абсолютно уверен, что Джерард на том конце переписки тоже улыбается, возможно даже точно так же, как идиот. Через три часа оба уже сидели в метро и ехали к Фрэнку на квартиру, чтобы как раз таки наложить эти самые стихи на гитару. Да и в любом случае, на улице им делать было нечего: весь день шёл холодный моросящий дождь, из-за чего ещё не до конца растаявший снег делался ужасно скользким. А в квартире Фрэнка было уютно. По крайней мере, когда там кто-то был. Без человеческого присутствия она казалась жалкой, пустой и нереальной, несмотря на все украшения: плакаты, гирлянды, наклейки… —Я не успел сегодня выпить кофе, у тебя есть? — Разуваясь, спросил Джерард, внимательно наблюдая за Фрэнком, который быстро скинув куртку убежал куда-то вглубь помещения. —Вроде был растворимый. Пойдёт? — Приглушённо донеслось из спальни. —Фу, нет. Кто вообще пьёт растворимый кофе? Это же гадость, боже…Фрэнк, ты извращенец. —Это не я, это моя мама. — Взъерошенная из-за повышенной влажности воздуха голова Фрэнка вынырнула из-за угла и прошмыгнула на кухню. Джерард послушно последовал за хозяином квартиры. На кухне было прохладно, чрезмерно светло и пахло пряностями. На фоне всего этого Фрэнк казался настоящим вампиром, только что ворвавшимся в чужую квартиру через приоткрытую форточку. Он сидел, держа в руках гитару и рассматривая что-то за окном. Вдруг парня как ударило молнией и он, встрепенувшись, встал со стула, предварительно поставив гитару рядом. —Если ты не успел попить кофе, успел ли ты вообще поесть? Сердце Джерарда пропустило удар, после чего с грохотом свалилось куда-то вниз, в район пяток. Именно этого вопроса он и боялся, катастрофически не хотел слышать. По крайней мере, уж точно не от Фрэнка. «Почему этот странный парень вообще волнуется о каком-то там Уэйе? Кто вообще волнуется о таком незначительном мне?» — примерно такие вопросы успели бы возникнуть в голове Джерарда, да и почти возникли (оставалось только придать им значение), если бы Айеро не начал бегать по всей кухне, что-то одновременно спрашивая то ли у пустоты, то ли у своего гостя. Неожиданно, Фрэнк остановился. Замер посреди комнаты с тарелкой чего-то до невозможности вкусно пахнущего в руках. Его взгляд был устремлён не то, чтобы на Джерарда, скорее в самую его душу. Только тут Уэй понял, что пропустил мимо ушей вопрос. —Прости, ты что-то спросил? — Пытаясь привести себя в реальность путём активного трения висков, потеряно проговорил Джерард, после чего перевёл взгляд на пол. —Ты нормально питаешься? То есть, я имею в виду…ну, не то, что «вот шоколадки ем, да, плохо питаюсь» или «супы, смузи, заебись», а в целом…ты вообще хоть что-то, кроме кофе, ешь? Чувство потерянности почему-то быстро, даже через чур, сменилось яростью. Джерарду казалось, что Фрэнк над ним издевается, хотя подсознание отчаянно кричало, что тот такого бы никогда не сделал. Уэй сжал кулаки, всё ещё смотря в пол. По ладоням потекла вязкая горячая субстанция. —Неужели ты не видишь? Не могу поверить, что ты, зная о моей проблеме, решил так поиздеваться надо мной! — Срываясь на крик, выпалил Джерард. Услышав в ответ тишину, парень поднял голову: Фрэнк так и замер, как стоял, ошеломлённо смотря на него. —Джи, я…Блять, да про что ты вообще? —А ты слепой? За время пребывания в стационаре в набрал больше пяти килограмм. Пяти! Хотя я не переедал…я… — На глазах парня предательски выступили слёзы, но он не разрывал тяжёлого зрительного контакта с Фрэнком. — Я просто питался нормально. По крайней мере, я надеюсь, что это было так…говорят, если один раз переешь на эмоциях и наберёшь таким образом вес, то больше не сможешь похудеть до той цифры, что была до этого. А я даже идеала ещё не достиг! —Идеала? Ты итак слишком худой. — Фрэнк осторожно поставил тарелку на стол, после чего присел на корточки напротив Джерада. Несколько секунд парень просто смотрел в заплаканные, отдающие из-за зелёным, глаза Уэя, будто надеялся найти там ответ. — Почему ты этого не видишь? —Потому что это не так. Я никогда не был худым, понимаешь? Никогда. —Я видел твои кости, рёбра, я буквально их видел, Джи! Это ужасно вредит твоему здоровью. — Фрэнк хотел вытереть слёзы с горячих, но всё ещё болезненно белых, щек Уэя, но тот остановил эту тянущуюся руку резким ударом и закрыл глаза. —Если я съем этот чёртов суп, я наберу. Я наберу ещё примерно триста грамм за сегодня, даже если мы сожжём хотьбой весь его калораж. Триста, понимаешь, Фрэнк? Это, блять, больше четверти килограмма! Чтобы их скинуть, мне нужно будет полностью голодать сутки. Без капучино, без энергетиков, даже без ебанного яблока. Чисто на воде. Я не помню, убил ли я свой обмен веществ или он всегда у меня плохо работал…но я всегда завидовал людям, которым удавалось легко сбрасывать вес на питании в полторы тысячи килокалорий…Почему я не такой? Я не могу…я так устал… — Джерард не сразу открыл глаза. Он вслушивался в дыхание Фрэнка, пытаясь предугадать его реакцию: вдруг он не захочет больше дружить, общаться с таким «больным» и «жалким» парнем, как Уэй? —Но…но в супе же почти нет калорий, это жидкая еда…— Единственное, что пришло в голову Айеро. Он действительно не знал, что ответить. Он был уверен, что все, ну или большинство, проблем с питанием Джерарда уже позади. Фрэнк прекрасно помнил, с каким удовольствием они тогда ели пиццу, каким счастливым выглядел тогда Джи и с каким энтузиазмом размышлял о создании группы… Неужели это всё притворство и ложь? —Прости меня…мне не стоило вываливать всё это вот так, я правда… —Джерард, это серьёзные проблемы. Чёрт, да все проблемы с головой – серьёзные! У меня была диагностирована депрессия, я просрал из-за неё «лучшие года» своей жизни… Тебе обязательно нужно сходить к психиатру. — Фрэнк снова предпринял попытку вытереть слёзы, которые стали ещё обильнее стекать по щекам и подбородку Уэя, мешаясь с соплями, тушью и подводкой. Не встретив отпора, Айеро приподнялся и крепко прижал к себе парня, жадно утыкаясь носом в его волосы. Джерард же сильнее уткнулся в подставленное ему плечо, пытаясь побороть всхлипы, содрагающие всё тело. —Я п-правда очень устал…я умру? — Неожиданно даже для самого себя протараторил на одном дыхании Уэй, сжимая тонкими непослушными пальцами подол толстовки Фрэнка, от нахлынувшего стыда из-за осознания всего сказанного. —Нет…Нет, точно нет. Всё будет хорошо, я обещаю.

***

Суп так и не был съеден. Джерард сидел, опустив взгляд и что-то нелепо и явно нехотя рисуя на столе пальцем. Фрэнк же из всех сил пытался найти новую тему для разговора, бегая взглядом по комнате, будто бы эта самая тема была написана на одной из стен или потолке. Сейчас он хотел ляпнуть хоть что-нибудь, не важно что. Главное – убить эту тишину. Она давила на мозг обоим, раздрабливая его в щепки. —А…как оно прошло? Я имею в виду, больница. — И Фрэнк, взглядом провинившегося щенка, украдкой посмотрел на Джерарда из-под чёлки, оценивая насколько этот вопрос менее травмирующий. Но тот сначала вообще не обратил на этот вопрос никакого внимания. Лишь через секунд пять ещё более давящей тишины, хотя, казалось бы, куда тише, он прекратил рисовать и тряхнул головой, пытаясь понять, правда ли он что-то услышал или ему показалось. —Извини, ты что-то спросил? Кажется, я немного выпал из реальности. — С какой-то чужой, отреченной улыбкой произнёс почти шёпотом Джерард. —Как оно там? В наркодиспансере?..— Уже более аккуратно повторил вопрос Фрэнк с лёгкими нотками тревоги в голосе. Может, она ещё не дошла до осознания, но явно уже сидит в разуме. Айеро буквально заразился ею от Джерарда. —В наркодиспансере? Ну…Фрэнк. Ты же прекрасно знаешь, кто там лежит? — Интонация Джерарда неожиданно стала непривычно серьёзной, а в глазах заиграла нотка безумия, которая затягивала и не давала порвать зрительный контакт. — Они почти каждый день буянили, бились о стены ночами…Я слышал это, пытаясь заснуть. Это ужасно…я…я чувствовал себя лишним там. Меня накрывало только первые два дня после улучшения физического состояния. Да и это недомогание мне далось пережить легче: я просто спал целыми днями. Ко мне была приставлена милая медсестра…Она помогала мне успокоиться от кошмаров. Галлюцинаций вообще почти не было. — И вдруг он замолчал, всё ещё продолжая смотреть на Фрэнка, который, казалось, затаил дыхание и олицетворял собой сейчас всю вселенскую напряжённость, но всё ещё смотрел Джерарду в глаза, полностью отдаваясь их глубине, погружаясь на самое их дно вслед за безумием, пропуская через себя каждое его слово, произнесённое с несвойственной хрипотцой и страхом. В груди что-то больно щипало, кололо. —Джерард? Всё хорошо? —Что? — Точно проснувшись от лёгкого дрёма снова шёпотом спросил тот. А сразу после этого, взъерошив волосы и вжавшись максимально в стул, начал безостановочно повторять «я не достоин, я был недостаточно болен». Через пару таких фраз, Джерард прижал к груди коленки и, обхватив себя руками, начал слегка покачиваться на стуле, уткнувшись лицом в ноги. Фрэнк, мягко говоря, опешил. Единственное, что он мог сейчас, это обнять и быть рядом: ни одно из сказанных слов не долетало до Уэя. —Ф-Фрэнк? Ты всегда будешь рядом, ведь так? —Конечно, конечно я буду — Поглаживая черные, немного вьющиеся, волосы Джерарда, прошептал Фрэнк, утыкаясь носом в макушку того и облегчённо выдыхая: Джерарда наконец-то хоть немного отпустило, Фрэнк безошибочно определил это по голосу парня. —Вообще-то, в лечебнице было не так уж и плохо…

***

—Знаешь, этот ритм…он идеально совпадает с тем, что был у меня в голове при написании этого маленького текста. Нет, ну текст действительно простой, но всё же! Фрэнк, ты умеешь читать мысли? Читать мысли на расстоянии? — Активно жестикулируя, в шутку возмущался Джерард, сидя на кровати в позе лотоса. —Да не может она на сто процентов совпадать… —Ну да. Я бы подправил парочку моментов, подсократил, и пустил некоторые отрывки двумя дорожками одновременно. Не знаю, правда, как… — По лицу Джерарда можно было с уверенностью сказать, что его действительно волновал этот вопрос. — Нам нужно два гитариста! — Подпрыгивая на пружинистом матрасе, констатировал он. —Два? Джи, блять, мы даже басиста найти не можем! —Ничего страшного. Барабанщика у нас тоже нет. Фрэнк отложил гитару и встал с пола, на котором всё это время сидел. Под внимательно изучающий взгляд Джерарда, он взял какой-то неприметный блокнот откуда-то из-под стола, после чего сел на кровать. —Тут я записал аккорды, бой и перебор. Табы я пока не делал. Ты разбираешься в этом или провести краткий экскурс? — Теперь уже Фрэнк внимательно изучал Джерарда, который в свою очередь принял более удобную позу для разговора, пододвинувшись вплотную. —Мой брат, кажется, пытался научиться играть на гитаре. Так что я примерно понимаю, как это письмо сопоставить с мелодией, которую ты только что сыграл… Первая фраза начинается примерно тут. — И он тыкнул пальцем на шестую строчку. — То есть немного пропустив по времени после конца перебора…Черт, кстати говоря, о брате…Я хотел съездить поздравить маму с восьмым марта. Не хочешь поехать со мной? Фрэнк недоверчиво посмотрел за окно. Он как-то не особо хотел верить, что этот снег, слякоть и лёгкий мороз являлись весной вот уже как три дня. —Да. В целом можно. Единственное, мне моих бы тоже поздравить…А на какую дату ты собирался брать билеты? —А я уже взял…хм...—И Джерард полез в телефон, упорно пытаясь найти сохраненные билеты. — Вот черт. На сегодня... —Блять…Во сколько? — Вскочив с места и озираясь по сторонам, высматривая вещи, которые, в теории, могут понадобиться в чужом городе, протараторил Фрэнк. —Через час…с того странного вокзала на станции «125 стрит» ...—Едва слышно отозвался Джерард, заранее боясь, на всякий случай, реакции Фрэнка. —Ладно. Тогда к черту сборы. Бери этот блокнот, я возьму гитару. Гугл рисует, что нам на метро ровно час…Тупая пересадка на пятую линию, чёрт! — Уже обуваясь в коридоре, вполне спокойно для данной ситуации, отреагировал в свою очередь тот.

***

Всю дорогу в метро Джерард увлечённо что-то калякал в блокноте Фрэнка. Изначально, он просто пытался расставить слова под бой, но плавно это занятие перетекло в расписывание ручки, а ещё через пару минут в рисование роз. А уже минут через пятнадцать окончательно преобразилось в полноценное рисование: в правом угле странички образовались два образа, которые определённо являлись их с Фрэнком комиксными версиями. —Если бы ты был крутым киберпанк гангстером, как бы тебя звали? — Неожиданно спросил Уэй, оторвавшись от своего занятия и с той самой его лёгкой искрой живого безумия смотря на Фрэнка, явно ожидая незамедлительный ответ. —Джи, нам на этой выходить. — Пытаясь незаметно убрать из-под рук того блокнот, аккуратно произнес Айеро. Джерард поддался, видимо, ничего и не имея против. —И всё же? Я бы взял себе псевдоним Пати Пойзон. —Пати Пойзон? Почему? —Потому что все вместе мы бы звались киллджоями. — По пути к эскалатору вскользь ответил Джерард, будто бы это была самая очевидная в мире вещь, и сразу же перевёл тему разговора. — Я хочу пиццу. Фрэнк такого поворота событий не ожидал. Первая мысль, что пришла ему в голову была «Я точно это слышал?». А за ней сразу же и вторая «Похуй, если опоздаем, когда ещё такое случится? Когда Джерард ещё раз так удачно забудет о своём страхе еды?». Хотя, ответ в данном случае, очевиден: когда будет достаточно сильно увлечён творчеством, когда в его мозге просто не останется места для деструктивных мыслей и их вытеснит потоком сознания, когда он не будет помнить ни о чём реальном, когда он полностью погрузиться во вселенную своих набросков и зарисовок… —Тут же должна быть пиццерия, да? — Внимательно вглядываясь в конец эскалатора, где уже были заметны очертания выхода, уточнил Джерард. —Да. Сто процентов есть. Но, думаю, нам стоит поспешить. Но Уэй последнюю фразу уже не слышал, он активно зашагал по ступеням наверх, периодически задевая людей и бросая отречено в пустоту извинения.

***

Почти сразу же у выхода из метро действительно оказалась пиццерия. Это было ожидаемое: всё-таки вокзал людное место, а людям свойственно хотеть есть, особенно на нервах. Людям свойственно пропускать завтраки из-за нервов, опоздания, невнимательности и тому подобного дальше по списку, вследствие чего люди хотят есть, вспоминают об этом желании, в самый неподходящий момент (в нашем случае, перед отправлением поезда). Какой из этих случаев был сейчас свойственен Джерарду? Хороший вопрос. Ни один из этих: к нему пришло желание отведать пиццы с карамелью и ананасами чисто ассоциативно. Пустыня, гангстеры, кактусы, крутые пушки, странные маски…В общем, ананасы. Жёлтые сочные, немного кислые ананасы под сыром. Ну, ещё яичница была бы не лишней. А чтобы жить было сладко, нужно полить это всё карамелью. И томатный сок он тоже любил когда-то, примерно по такому же принципу. Иголки не любил, но и с ними дело приходилось иметь…Джерард, однако, надеялся, что больше не придется, ведь в справке, выданной диспансером, черным по белому значилось, что он больше не наркоман. А бумагам так сильно хочется верить иногда. В общем, возвращаясь к вкусовым предпочтениям Джерарда касательно пицц на данный момент, пицца с карамелью и ананасами имелась только в domino's (и не пользовалась там особой популярностью, считаясь выбором исключительных извращенцев). И, слава богам, Будде, Иисусу и кому-нибудь ещё в придачу, на выходе из метро была именно эта пиццерия. Фрэнк её заметил быстрее Джерарда, поэтому сейчас, лавируя между потоками людской массы, пытался направить в сторону нужного здания Уэя, цепко схватив того за плечи, будто парень был корабельным рулём. —Эй, потише. Я её уже увидел, могу сам идти. — Смеясь, отреагировал на это Джерард, накрывая ладони Фрэнка своими, после чего благополучно споткнулся на лестнице и повалил за собой того. Но до точки назначения они всё же добрались, даже почти целыми и невредимыми. Гитара тоже осталась цела: это было первое, что проверил на сохранность Айеро, после чего начал ржать на всю площадь вместе с Джерардом. В пиццерии было людно. Очень людно. У Фрэнка проскользнула мысль, что их заказ будут делать слишком долго и они точно опоздают на поезд несмотря на то, что у них в запасе с какого-то перепуга всё ещё оставалось достаточно времени: целых пятнадцать минут. Но его страхи не оправдались: пицца была готова через десять минут. Всё это время парни просто молча стояли, внимательно вдупляя на экран, ожидая заветный номер заказа. Как только заказ был готов, Уэй молча выхватил его из рук работника и побежал к выходу. Фрэнк лишь покачал головой и сказал «спасибо» ошеломлённому парню, из рук которого только что достаточно агрессивно улетучилась пицца, и побежал за Джерардом. На улице уже во всю лил дождь. Это было неожиданностью для обоих парней. Они почти одновременно замерли, внимательно смотря на небо, на котором пару минут назад не было ни одного облачка. От созерцания туч их оторвал случайный прохожий, который был явно не в настроении и, скорее всего, опаздывал. Он, довольно знатно задев Фрэнка плечом, что-то пробурчал по типу «че встали ебаные-педики-видел-я-вас-в-аду» и зачем-то добавил, причём с мягкой интонацией заботливой бабушки «бог вас накажет». —Занятно…—Первым прервал тишину Фрэнк. — Давай я подержу пиццу, а ты найдешь билеты. Кстати, сколько я тебе за них должен? —Нисколько. Ты и так многое для меня сделал. — Отмахнулся Джерард и протянул пиццу, параллельно доставая из заднего кармана телефон. — Надеюсь, паспорта не потребуются.

***

—Вам в восьмой вагон, вы сейчас стоите в девятый. — Приветливо проговорил с улыбкой проводник, стоящий у поезда и проверяющий билеты. — Вы можете, в целом, пройти и через этот. Зайдёте и повернёте направо. —Спасибо. — Ответил на это с такой же отзеркаленной улыбкой Фрэнк и потащил Джерарда в поезд. Так вышло, что места парней были через одно кресло. Ну, хотя бы не через проход. Как только они уселись, поезд тронулся. Оба облегчённо вздохнули, после чего посмотрели друг на дружку. Джерард улыбнулся и поставил пиццу на кресло между ними, которое так никто и не занял. —Надеюсь, она не сильно промокла и остыла. — Открывая заветную коробку, прокомментировал свои действия он. В радиусе ближайших двух метров быстро распространился приятный аромат карамели. Быстро и небрежно протерев руки спиртовыми салфетками, довольные тем, что успели, парни приступили к своему обеду, а за окном поплыли пейзажи пригорода Нью-Йорка. Многоэтажки быстро сменились зданиями поменьше. Здания поменьше сменились деревьями, кустами…За городом было ещё больше снега. Весной, казалось бы, ещё и не пахнет, но нет. В воздухе уже витала свежесть и предвкушение тепла, птицы периодически подавали признаки жизни: по утрам и вечерам за городом были слышны их звонкие трели. Казалось, в вагоне повисла гробовая тишина. Все смотрели на сменяющиеся силуэты деревьев, частных домов, боясь спугнуть возникшую случайно гармонию с природой. Но эту идиллию всё же прервали. В вагон неожиданно вошёл высокий крепкий парень, на вид лет двадцати, с широкими плечами и небрежно спадающими на них сильно кудрявыми русыми волосами. За спиной у него виднелся чехол от гитары, изначально застрявший при входе в дверях, а после мешающий ему проходить между рядами. Всё это безусловно вызвало копошение, которое тут же подметил Фрэнк, внимательно наблюдая за незнакомцем. Джерард же всё ещё увлечённо смотрел в окно, одновременно с этим доедая второй кусок пиццы. Незнакомец же остановился прямо у кресла Уэя и почему-то начал улыбаться. —Ого, это пицца? Выглядит аппетитно. — И он наклонился, беря кусочек. — Это в честь нашей встречи? — Уже жуя пиццу, уточнил парень. Джерард наконец-то отвернулся от окна и посмотрел на кудрявого попутчика, держащего в руках билет, на котором можно было увидеть как раз таки номер пустующего между Джерардом и Фрэнком места. Лицо Уэя тотчас же преобразилось, и он резко вскочил с места, чутка пошатнувшись после подъема и расставив руки для объятий. —Рэй?! Сколько лет, сколько зим! Мы так давно не виделись! — С этими словами Джерард покачнулся в сторону теперь теоретически знакомого незнакомца. —Да, дружище. Что правда, то правда. — С удовольствием принимая объятия, ответил Рэй Торо. Когда-то они с Джерардом были довольно хорошими друзьями, гуляли почти каждый день в родном Нью-Джерси, часто болтались вместе на переменах в школе по коридорами, убегали вместе от охранника, поймавшего их вместе в туалете с сигаретами, которые на самом деле ни одному из них не принадлежали…—Мы так боялись за тебя, Джер! От тебя не было ни слуху, ни духу! Я боялся, что ты мог уже давно и умереть…Я даже не знал, куда ты уехал! Блять, почему ты никому не сказал, что поступил в Нью-Йорк?! — Уже тянясь за вторым куском, продолжил Торо. —А…Я надеюсь, вы не против, что я тут поедаю вашу пиццу? Она просто…просто она лежала на моём месте и выглядела так аппетитно…чёрт, ребята, простите, я переведу вам за неё деньги… —Не надо, Рэй, всё нормально. — Беря пиццу на руки и усаживая своего друга на кресло, проговорил Джерард и посмотрел на Фрэнка. Тот же в свою очередь сидел в лёгком замешательстве, но пытался не подавать виду и приветливо улыбался. — Это, кстати, Фрэнк. Фрэнк, это Торо. Рэй. Рэй, это Фрэнк. Он так прекрасно играет на гитаре! Рэй сделал полуоборот и протянул Айеро свою руку. Фрэнк её мгновенно пожал, и, кажется, это рукопожатие длилось чуть дольше, чем должно было. —А ты…Рэй, ты тоже играешь на гитаре? — Забирая свою руку, попытался начать диалог Фрэнк, потому что совершенно не знал, что ещё он мог бы сказать в этой ситуации. —А, ну да. Я еду от своего старшего брата, он любезно отдал мне свою старую гитару. Но играть я, в целом, уже умею. — Пожимая плечами, ответил тот и облокотился на спинку кресла, тяжело вздохнув. — Знаете ребята, я, пожалуй, посплю. Джер, разбудишь меня, когда мы приедем в Нью-Джерси? —Да, конечно, без проблем. — Отозвался парень и Фрэнк только сейчас заметил, что он не переставал улыбаться всё это время. А уже после этой мысли, Фрэнк понял ещё кое-что. —Так, стоп. Мы едем в Нью-Джерси?! Вы тоже родились там??

***

Ехать было относительно недолго. Это было бы хорошо, если бы Джерарду с Фрэнком не предстояло будить Рэя. —Да блять, к черту! — Через определённое количество попыток растормошить спящего, выругался Фрэнк. — Давай я пока достану наши гитары с верхней полки и выкину мусор, а ты тут сам как-нибудь. —Зря мы согласились его будить. — Ответил на это Джерард и улыбнулся каким-то своим смутным детским воспоминаниям. Кажется, это было что-то из старшей школы: они сидели с Рэйем за одной партой и тот, вместо контрольной по математике, решил выбрать сон. А Джерард, сам не особо шарящий в математике, решил помочь другу и сделал работу за того. В итоге, они оба получили по двойке, а Уэй, засуетившись, забыл разбудить друга и пошёл на следующий урок без того. Но осознание этого пришло к парню только через восемь минут после начала урока… —Блять, наша станция. Джерард! Это наша станция! — Бегая взад-вперёд по приходу между сиденьями восклицал Фрэнк, рассматривая свои кеды. —Всё нормально, пару секунд. — Пытался успокоить того Джерард, держа в руке откуда-то взявшуюся бутылку с водой. Вскоре её содержимое было расплескано по лицу и волосам Торо. —Что? Что такое? Мы уже приехали? — Мгновенно проснувшись, будто он и не спал, а просто притворялся, серьёзно спросил Рэй. —Да, давай быстро на выход. — Скомандовал Уэй и подтолкнул туда же Фрэнка.

***

—Рэй, а та карусель в главном парке ещё работает? — Сразу же, только покинув поезд, поинтересовался Джерард, разворачиваясь к ребятам и продолжая идти задом наперед. —Да, а что? — Поправляя гитару за спиной, ответил парень. —Супер, погнали туда! —Блять, Джи, осторожнее! — Хватая того за рукав, среагировал Фрэнк на его падение, придерживая другой рукой гитару. — И блокнот не урони. Я не уверен, что смогу воспроизвести ту песню… —О, а вы уже и песню составили? — Поравнявшись с Фрэнком, заинтригованно прошептал Рэй, будто бы это было величайшей тайной на планете. —Да, правда табов нет. Так, наброски. Она под две гитары, эту поправку внёс Джерард.— Пожал плечами Айеро, оглядываясь по сторонам. — Нам же вперёд и направо, если я правильно понимаю, о какой вы карусели? —Да да, всё так. — Кратко ответил Джерард и передал блокнот Рэю, который уж слишком явно сгорал от интереса. До карусели было идти от железнодорожной станции минут пять-семь. Всё это время Торо внимательно изучал записи, несколько раз проходясь по некоторым моментам. На середине дороги он достал откуда-то из кармана карандаш и, не спрашивая ничего и ничего не говоря, сделал несколько заметок во второй гитарной партии. —Ой, я забыл спросить, можно ли было тут писать…— Закончив, проговорил он, с растерянностью глядя сквозь спадающие на лицо кудри ровно в глаза Фрэнку. —Всё хорошо, я бы в любом случае спросил у тебя, что ты думаешь по этому поводу и внёс бы поправки. Хорошо, что ты сделал это сам. — Улыбаясь заключил Айеро. — Кстати говоря, мы пришли к парку, пока ты писал. Джерард забрал блокнот обратно к себе и побежал в сторону огромной карусели, находящейся почти посредине главной аллеи. В таких местах обычно ставили фонтаны, но в этом парке решили поставить карусель для детей, ну и не только для них. Стоила карусель достаточно дёшево, так что многие приходили сюда кататься после школы. Благодаря этому, парни не выглядели слишком странно, выбирая кому какие лошадки достанутся и собирая по карманам мелочь. Гитары благополучно были сброшены у входа на аттракцион, а блокнот Джерард решил не доверять «чужим людям, даже если они катают детишек на единорогах», поэтому пошёл кататься вместе с ним, прижимая драгоценную вещь к груди, свободной рукой аккуратно и даже с некоторым трепетом обхватив шею ярко-голубого единорога точно он был живым. Заиграла какая-то смутно знакомая мелодия из мультиков детства. Джерард закрыл глаза, погружаясь подсознательно в своё детство. На него почти сразу же нахлынули воспоминания, но с головой его накрыло только одно: о первой его поездке на этой карусели. Это тоже было весной. Карусель была открыта в начале апреля, и мама повела сюда маленького Джерарда в его день рождения. Это был голодный год для их семьи: тогда, в сентябре, родился Майки, а в конце осени отца уволили с работы. Рождество прошло без подарков, но его Джерард особо и не помнил: ему было года три. По идее, как раз в этом возрасте ребёнок начинает запоминать какие-либо события, ведь у человека как раз появляется осознание себя и осознание мира, что-то остаётся в памяти. Ну, собственно, у Джерарда остался в памяти, причём довольно ярко, как раз этот его День Рождения. Гром монет в кармане тренча матери, который порвался как раз на днях. Но она не стала тратить отложенные деньги на то, чтобы его зашить: она скрепила дырку булавками. Улыбка молодого человека, который следил за работой аттракциона, его поздравление Джерарду. В конце концов, этот мужчина даже пропустил мальчика на карусель бесплатно. Заиграла эта мелодия, от неожиданности заплакал Майки на руках у матери. Донна, до этого махавшая Джерарду, отошла, чтобы успокоить младенца. Первый глубокий страх, охвативший Джерарда: потеряв маму из вида, он почему-то сразу подумал, что она его оставила и ушла навсегда. Но он не заплакал. Он знал, что слезами не получится ничего исправить, а взрослые дяденьки и тётеньки начнут к нему лезть со своими нелепыми словами, которые должны, по их мнению, успокаивать ребенка, но делают только хуже… В душе засело зерно страха одиночества и осталось там прорастать несмотря на то, что мама вернулась и даже помогала Джерарду слезть с ярко-голубого единорога с золотой каймой у полозьев и сиденья. Много чего ещё наложилось на этот маленький страх, много событий, посерьёзнее этого. Но в конце концов всё это вылилось в беспричинную тревогу, с которой парню приходится бороться и сейчас. Были года, когда его накрывало этим неконтролируемым страхом по несколько раз на дню. Сейчас Джерард научился это сдерживать: тревожные мысли приходили и днём, но полностью его поглощало только по ночам. А во время употребления наркотиков его не накрывало и по ночам: то он был под кайфом, то ловил отходняки, то просто был слишком слаб и спал весь день. Тревога таким образом накапливалась. Его либо жёстко накрывало в один из дней, либо приём наркотиков приводил к ужасному в своих галлюцинациях бедтрипу. —Джерард? Всё хорошо? — Фрэнк стоял у лошадки Уэя и тихонько тормошил его за плечо. — Мы закончили кататься, карусель уже остановилась. Можно слезать. —Да, всё хорошо, слезаю. — Джерард открыл глаза и улыбнулся. Айеро смерил его недоверчивым взглядом, но протянул руку, помогая слезть.

***

После карусели, парни пошли в сторону главного выхода из парка. Никто не задавался вопросом, куда они идут – руководил шествием Джерард. Наконец он решил назвать место назначения прогулки: — Мы идём ко мне домой. Нам определённо нужен тёплый чай. Ну или кофе, кому что. Надеюсь, дома никого нет. —А ты живёшь далеко отсюда? — Убирая чёлку с глаз, спросил Фрэнк, всматриваясь в знакомые окрестности. —Ну…Нам до автобусной остановки, а там пять остановок. Рэй же отрешённо кивнул на слова Джерарда, увлечённо рассматривая какой-то дом на другой стороне улицы.

***

Автобус был полупустым, но парням это не помешало проехаться зайцем. В автобусе они активно обсуждали школу: им довелось обучаться там в слегка разные годы, то есть, когда Рэй и Джерард поступали в колледжи, Фрэнк обучался в одиннадцатом классе.* Так что сейчас Айеро активно рассказывал об немногочисленных изменениях, которые застали школу в те два года, когда там уже не обучались парни. Рэй, кстати говоря, брал год отдыха, после чего решил поступить на вечернее обучение в местный творческий колледж на музыкальный факультет, совмещая учебу и работу. Джерард же, как оказалось, в отличие от своего друга, сразу же после школы подал документы в несколько учебных заведений и поступил, в тайне от всех, в Нью-Йорк на аниматора и разработчика комиксов. Его переезд был неожиданным не только для друзей, но и для родителей, которым Уэй сообщил о том, куда он поступил и на кого только после конца первого полугодия. Остановка, на которой они вышли, не отличалась абсолютно ничем от других остановок в Нью-Джерси: покосившийся знак, урна и лавочка. До дома Уэев было идти не так уж и далеко, всего минуты три. Это был деревянный, покрашенный совсем недавно в светло-жёлтый, домик, отличавшийся на фоне других своей миниатюрностью и аккуратностью. Рядом располагалась не особо ухоженная лужайка, на которой, по всей видимости, играли в мяч: на ней стояли футбольные ворота. Справа было место под машину, которое на данный момент пустовало. —О, нам повезло. — Сделал вывод Джерард и пошел по траве к лестнице (никаких тропинок у дома не было). — Родителей дома нет. Да мы сегодня вообще везучие! Если они ещё и запасные ключи хранят всё там же…— Приподнимая коврик, продолжил комментировать обстановку он. —Бинго! — Воскликнул Рэй, когда Джерард вытащил связку ключей и потряс ею в воздухе. Парни ввалились в дом. Внутри он выглядел также довольно уютно: деревянные некрашеные стены, увешанные, по-видимому, картинами Джерарда и семейными фото. Лестница на верх была слабо освещена, на перилах красовалась гирлянда. Слева располагался зал, представляющий собой слитую гостиную и кухню. —Проходите налево. — Скомандовал Джерард, прорываясь вперёд парней, но на пороге комнаты он остановился, из-за чего Фрэнк врезался в него, а Рэй остановился вовремя и помог тому не упасть. В комнате сидел человек и разучивал какую-то партию на неподключенном басу. Он медленно поднял голову и поправил очки в прямоугольной оправе, откинув в сторону отросшие прядки. На нём была футболка Joy Division с эмблемой их первого альбома Unknown Pleasures, широкие домашние штаны до лодыжек, а носки были нежно розовыми с единорогами – подарок Джерарда своему брату на последнее Рождество, что они праздновали вместе. На стуле рядом валялся розовый длинный халатик с точно таким же принтом, тоже из того же подарка. И это не было упущено из внимания Джерардом. —О, ебать, Майки! А чё тебя не слышно? А! Ты на басу… — Первым начал диалог Джерард, а, осознав, что только что случайно пошутил про басистов, начал улыбаться. —И тебе привет, Джерард. — Ответил на это с лёгкой полуулыбкой младший Уэй. —О, наконец-то басист! — Вставил своё слово Айеро. — Я Фрэнк, кстати говоря. Кажется, мы пересекались в школе пару раз с тобой… —Ребят, а зачем вам басист? — Осторожно поинтересовался Рэй, проходя на кухню за Джерардом и Фрэнком. — Вы что, группу музыкальную собираете? —Да! — Твёрдо кивнул Джерард. — И ты тоже её часть.