Держись.

На следующий день Юре подумалось, что всё же надо появиться в школе, хотя бы для галочки, благо проснулся он каким-то чудом в 6 утра, видимо чуйка сработала. После контрастного душа сил немного прибавилось, организм почувствовал бодрость, это уже не могло не радовать. Рюкзак, учебники, пенал с рыжим котом, тетради. Всё было уже так муторно и привычно, что уже до тошноты надоело, снова хотелось лечь и лежать, но решение уже было принято. Рубашка, чёрные джинсы, сверху толстовка. Звон ключей, лифт, автобус - всё как в тумане. Десять минут дороги и вот он, привычный, но такой чужой класс, полу-сонные с утра одноклассники, холодный кабинет, в общем, довольно неприятная, гнетущая атмосфера, знакомая каждому российскому школьнику. Из-за отсутствия завтрака тошнило, руки подрагивали. Плисецкий лениво прошел за свою предпоследнюю парту среднего ряда (не самое удобное место для списывая), шумно поставил рюкзак на стол и выгреб учебник алгебры. Конечно, сегодня он пришел без домашнего задания, да и черт с ним. Одноклассники игнорировали его приход или же просто были заняты своими делами. За восемь минут до начала урока учительница лет 36 зашла в класс, все разом попрятали свои курительные устройства, снова кто-то начал из-за этого смеяться. Ничего нового. Юра не понимал такую страсть к электронным сигаретам, попробовал как-то один раз, но сказал сам себе, что это попросту бесполезна трата денег, предпочитал сладким электронкам вонючие сигареты. Он терпеть не мог одноклассников, которые парили каждую перемену. А ещё Юра терпеть не мог математику. Как вообще можно из букв извлекать цифры? Бесполезно. Громкий звонок неприятно дал по ушам - пытка началась, добро пожаловать в ад, правда даже в аду так не пытают. Плохо распечатанный вариант ОГЭ рябил в глазах, которые тяжёлым грузом закрывались от усталости, лампы отвратительно ярко отсвечивали от белых листов. Через чур сильно хотелось улечься спать в теплую пастель под тяжёлое одеяло с котом в обнимку. Такое ощущение, что даже если ты приедешь в школу, полностью выспавшись, то всё равно будешь засыпать под монотонный бубнёж. -Надо же, кто соизволил к нам прийти!- по классу пробежалась смешки, ухмыляющиеся лица то и дело оборачивались на блондина, всё же заметили его присутствие,- Я очень надеюсь, что ты повторил графики и в этот раз проблем не будет. Ребята! Если у вас проблемы с темой, вы не понимаете её, то ко мне всегда можно подойти... Дальше Юра её не слушал. Женщина была неплохая, правда иногда выбрасывала шутки, которые казались смешными только ей и ещё паре учеников, пытавшихся подлизаться. С Юрой сидела его одноклассница, тихоня, которая на деле, в комфортной для себя обстановке, становилась крысой, раскидывающей различного рода сплетни про всех кого можно. Но за партой молчит и на том спасибо. Весь урок тянулся слишком долго, после "лирического" отступления от учителя все, склонив головы, принялись решать ОГЭ, выясняя ответы, перешептываясь друг с другом. Некоторые сдались сразу, остальные напрягали все извилины, дабы решить вторую часть. Долгожданный звонок, бьющий по ушам и нервам. На улице стало светло, класс проснулся и побежал в другой кабинет, на урок географии. Юра облокотился на подоконник окна напротив кабинета, впереди целая перемена, которую можно потратить на домашку, но смысла пытаться сделать её или что-то повторять не было, поэтому парень уткнулся в телефон с тигровым чехлом. Сегодня в школе было скучнее обычного, абсолютно ничего не происходило. Ученики, крики, смешки, проходящие мимо учителя. Об этом парнишка и сообщил Отабеку в диалоге мессенджера. Пока в Санкт-Петербурге было только 9 утра, то в Алматах уже 11, тоже не сильно поздно. Скорее всего, казах сейчас был в зале, тренировался. Но ответ пришел быстро, видимо на тренировке перерыв. "Что уж тут поделать, осталось дотерпеть несколько месяцев и ты будешь полностью свободен от этого потока знаний". Юра слабо хмыкнул в экран, ничего не написав в ответ. Снова звонок, снова учебники и тетрадь, снова учитель и предпоследняя парта второго ряда. После третьего урока блондин спустился в столовую, где громыхали тарелки, шумели дети и подростки, повара ходили по кухне, разливая чай и продавая булки. Парень взял себе кашу и чай. Пресную, хлипкую кашу, но это было лучше, чем ничего. Под непонимающие взгляды некоторых сверстников, он опустошал тарелку, от еды тошнило - недоедание даёт о себе знать, кашу пришлось буквально впихивать через силу. От взгляда сверстников выворачивало ещё больше. То он для них призрак, которого никто не замечает, но только дай повод, только дыхни неправильно и на тебя сразу же начнут коситься. Так было есть и будет всегда, когда ты не с ними. Они другие и Плисецкий это прекрасно чувствовал. Пока они пили на вписках, бурно обсуждали личную жизнь, он пытался пережить ещё хоть один день, пытался накормить кота и не потерять единственного друга. Теперь не только каша встала комом в горле, но и слёзы, сдержанные только чудом. Расплакаться в школе было бы позорно. Оставшийся день прошел также скучно и пасмурно. Семь уроков после выходных давались тяжело, с доп занятий по математике он в очередной раз ушел. После учебного дня блондин вернулся домой, заварил купленный по дороге растворимый кофе, покормил кота уже нормальным кормом и достал из-под кровати спортивную сумку. Тяжёлый вздох. Плисецкий сложил в сумку коньки, сменную футболку, бутылку воды и полотенце. Сел, прислонившись спиной к кровати, готовился к ещё одному сегодняшнему испытанию. Глубокий вдох. Глаза дали волю тихим слезам, не на долго, буквально минут пять, зато теперь ничего не душит. Лишь бы только собрать себя с пола и отправиться на растерзание Якову. Поехал на каток он прямо так, в школьной рубашке. Автобус, стук дверей, знакомые лица в ледовом. Снова это невероятное, окрыляющее ощущение. И почему каждый раз, что бы заставить себя заниматься тем, что так нравится, приходится проходить через муки "не хочу, не буду". Раздевалка, сменная форма, шнурки с коньков и наконец... Лёд. Такой простой, но такой манящий, спасающий от серой грязи асфальта. Знакомый бортик, об который случайно бились куча людей, стоящие на нём бутылки. Вне льда Юра получил нагоняй от тренера, разогрелся. Скрип коньков, приятный холод, наконец можно дать свободу собственному телу. Юрка любил в катании именно чувствовать своё тело, каждую мышцу, каждую капельку пота и каждое дуновение ветра, только это и давало почувствовать себя хоть на время живым. Насколько бы тяжело не было, танцы на льду спасали, вытягивали из омута, давали последний луч света в кромешной тьме. Новая короткая программа, Яков гонял блондина по одним и тем же элементам, то и дело указывая на ошибки, но когда он отвлекался на других можно было не бояться. Или нельзя. Лилия Барановская, конечно, как её можно было забыть, строгий надзиратель, будто в тюрьме. -не забывай, что ты не просто фигурист, а прима! Её внимательный взгляд и уверенность в себе поражали. Некотрые были уверены, что она даже не моргает, а то и дело следит, как бы ни один твой мускул не выдал ошибку. Юра стремился к такой же уверенности, иногда даже казалось, что он на полпути к ней, только вот под взглядом Барановской это ощущение быстро улетучивается, ты снова становишься беззащитным зверьком в лапах грациозного, идеального хищника. Таким хищником и надо быть на беспощадном льду. Из-за того, что Юрка опоздал на тренировку, ещё и после прогулов, Мила почти не трогала его, лишь узнала как дела во время перерыва. Парню всегда казалось, что она говорит с ним только ради приличия или когда сильно скучно. Сегодня выдался изнуряющий день, зато сил дойти до дома на удивление прибавилось. Иногда Юрий пытался подражать привычке Отабека ходить пешком, правда, при этом закуривал сигареты, как правило Чапман Рэд. Те знакомые, которые знали о пристрастии подростка, пытались говорить, что тыжефигурист, особенно Мила, ей это никогда не нравилось, но что поделать, не ей решать, как ему жить и чем дышать. Холодный вечерний ветер заставлял голую шею покрыться мурашками, пальцы, держащие сигарету, замёрзли, тремор рук хоть и приубавился, но всё же никуда не делся, а от холода даже усилился. На улице было много людей, спешили с работы, учебы и по другим своим делам, благо никто не толкался. Идти до дома достаточно долго, на полпути Юра сдался, сев на автобус. Не хватало ко всему состоянию ещё и заболеть, тем более, как говорил дедушка: "ветер ещё зимний, погода весной обманчива, одевайся теплее". Не то, что бы роль сыграла погода, скорее стало лень, прилив сил закончился, усталость обрушилась тяжёлым мешком. Сойдя на нужной остановке, Юра дошел до гипермаркета - пошел закупаться продуктами. После закупки два тяжёлых пакета были полностью набиты, дотащить бы их до дома. Будучи уже в квартире, Плисецкий аккуратно разложил продукты и наконец, хорошо поужинал пиццей из духовки. Даже сухая дешёвая пицца явно лучше, чем школьная каша. В раковине, полной грязной посуды прибавилась ещё тарелка. Во время ужина накатили мысли, что неплохой вариант занимать себя изнуряющими тренировками, время скоротать можно, пойдёт на пользу, если ещё добавить правильного питания. На самом же деле это так не работало, но сейчас, до приезда Отабека, это был лучший вариант, всяко лучше, чем бесполезно лежать в постели и заниматься самобичеванием. После приема пищи, Юрий сходил в душ. Теплая вода после тренировки и холодной погоды была каким-то чудом. Тело постепенно согревалось, дрожь наконец унялась. Капли попали на золотистые волосы, от чего те стали темнее и теперь патлами сползали на лицо, пришлось зачесать их пальцами назад, чтобы не мешали. Вода будто окутывала приятными объятиями, не хватало только уснуть прямо в ванне, самое сложное - заставить себя вылезти. После купания весь пол был в воде из-за отсутствия шторки, но Юра просто кидал тряпку, надеясь, что она сама впитает жидкость и не образует свою цивилизацию от сырости. Упасть на мягкую кровать после душа - вот, что реально было райским наслаждением, а не это ваше Баунти, но тоже неплохо. Ему предстояла долгая неделя ожидания.