Держись.

Как и предполагалось, неделя прошла в тренировках с периодическими прогулами школы, гора не сделанного домашнего задания накапливалась, как и гора мусора на кухне. Более менее адекватный сон стоял в приоритете, нежели бесполезная учёба. Ежедневно переписка с Отабеком пополнялась парой сообщений, которые описывали общее состояние обоих, и состояние Беки казалось явно лучше, Юра надеялся, что не казалось, всё же другу он желал только счастья и ни за что не хотел, что бы тот погрузился в подобное самочувствие, сопровождающееся нескончаемым мраком. Благо предпосылок к подобному не было. Может, благодаря Отабеку, Юрий и выдержал эту, бесконечно долго тянущуюся неделю. Выдержал слишком сильно сказано, скорее вынес, вытянул за шиворот. Утро воскресенья обещало желать лучшего, трудное пробуждение, мяукающий кот под боком, стандартно хочется полежать ещё пять минут, благо время позволяло, кот тоже может подождать, за такое короткое время с голоду не помрёт. Отабек уже летел в самолёте, но ради приличия Юра написал «доброе утро», от стабильных сообщений становилось спокойнее, не зря говорят, что стабильность помогает, если её не сильно много. Ради приличия было слишком грубо сказано, о каком приличии вообще могла идти речь с лучшим другом, по сути, их общение должно было состоять из обсуждения всего, чего можно и не можно, но по какой-то причине некое расстояние и может даже напряжение, неловкость между ними сохранялись, не позволяя полностью раскрепоститься, как часто происходит у остальных лучших друзей. Плисецкому очень хотелось бы убрать мешающую часть неловкости, но та самая причина была неизвестна, как убрать её, соответственно, тоже. Надо было разговаривать об этом, но в переписке не всегда выходило и не всегда хотелось, такое лучше обсуждать лично, а при личных встречах, которые к слову проходят редко, диалог уходил в другое русло. В то утро ещё никто не знал, до чего доведёт один из диалогов, что причина гораздо легче и наивнее, чем можно было предположить и никто не знал, что жизнь обоих парней перевернётся с ног на голову. К 11 утра Юра подъехал к аэропорту Пулково, погода всё ещё была не ах ти, моросил мелкий снег или дождь, может что-то между, ветер небрежно трепал волосы, то и дело скидывая капюшон с золотистой макушки, заставляя кожу покрываться мелкими мурашками. Стоило надеть что-то теплее лонгслива, тигрового худи и кожанки, которую Отабек отдал при прошлой встрече, но осознание пришло только на улице, оставалось лишь ёжиться, возвращаться домой ради такой бессмысленной вещи, как переодевание, не хотелось от слова совсем. Пройдя досмотр, Юра сел в зону ожидания, попутно взяв излюбленную матчу втридорога, благо пока он мог себе это позволить. Ждать оставалось всего ничего, буквально 15 минут, но информаторы сообщали, что рейс задерживается из-за неблагоприятных погодных условий, пришлось ждать на целый час больше. Ожидание с каждой минутой давило всё сильнее, обоим парням уже не терпелось наконец увидеться, но авиафлоту то какое до них дело. По истечению томительного часа, Юра уже почти засыпал от скуки, давно выбросив скомканный стаканчики от кофе, как увидел стремительно приближающийся, темный силуэт с чемоданом. В зелёных глазах промелькнула искра счастья, стул громко скрипнул. Наконец крепкие, теплые объятия, приятная радость, тепло, разливающиеся по телу. Улыбок они не видели, потому что вжались в друга, но точно знали, что оба широко улыбаются. -Юрочка, ты как?,- Отабеку пришлось отстраниться, он проверил сумку, висящую на его плече, кажется, раз десятый за последние пять минут. -пошли, доедем домой, там поговорим уже как адекватные люди, без лишних ушей. Отабек не стал противиться, ему самому хотелось сесть на мягкий диван, а не на самолётное кресло, после которого жопа была квадратной, но проигнорированный вопрос всё же насторожил мужчину. В аэропорту шумели люди, куда-то спешили, бежали, а они двое неспешно шли бок и бок, улыбчивые и расслабленные, хотя суета всё равно протискивалась в их мирок. Парни заказали такси, ждать автобус было бесполезно, всё же Бека не один сошёл с самолёта, в общественный транспорт не пропихнуться, да и их итак задержали. Почти безмолвная поездка, дождь, барабанящий по стеклу, радио с хитами двухтысячных в машине, шум дороги, местами пробки... Снова ничего нового. Из нового тут был только казах, по которому можно было успеть изрядно соскучиться. Наконец серые пейзажи с блестящими вывесками за окном машины кончились, теперь был такой же пейзаж, только уже из окна квартиры Юры. Оба парня буквально завалились на порог, отряхиваясь от холодных капель, безумно приятно было снять сырые ботинки, бросив их на ещё работающую батарею. Ранняя весна всегда была тоскливой из-за слякоти, неопределившейся погоды, постоянной спешки. Возможно, в ней была и своя романтика. Например, местами весенний воздух, тёплые лучи солнца, смотреть на отблески фар машин вечером или сидеть на диване, грея руки о кружки горячего чая, как сидели сейчас двое фигуристов. Их взгляды неловко пересекались, всё же отвыкнуть от человека за промежуток времени в несколько месяцев очень легко. Юра, наконец, расслабился и начал диалог, уже не состоящий из рандомного обмена короткими фразами. -ну, в целом у меня всё хорошо. -Юр?.. -обострение весеннее как у психов всяких, знаешь,- смешок.- это скоро пройдет, так что всё в порядке, спасибо, что приехал, мне реально стало легче, хотя бы не так одиноко. Мальчишка не всегда был разговорчив во время тоски и в комфортной для себя обстановке, может, эти два фактора на данный момент перемешались. При приятных людях и молчать приятно, как правило. Отабек это прекрасно понимал, тут важно было вывести разговор в нужное русло и всё пойдёт как по маслу. Но Юра сам завёл тему, опередив с вопросами: -ты какой-то нервный сегодня, руки у тебя трясутся, что-то случилось? Не мне же одному о проблемах распинаться, я ещё успею, а ты молчишь постоянно, не может быть у людей всегда всё хорошо. Тело Беки будто пронизал быстрый электрический разряд, накатило новое, непонятное чувство. Кто как не этот подросток мог заметить малейшие изменения в его характере в любое время?.. -я просто волнуюсь за тебя,- успокаивающий тембр голоса.- Кажется, ни за кого так не волновался. Хочу, чтоб у тебя хорошо всё было, если тебе что-то нужно будет, то просто попроси - я сделаю. Да и устал после перелёта, в самолёте пособачился с женщиной, хотела занять моё место. А ведь специально взял у похода, они ведь все обычно к окну хотят. На лице блондина появилась улыбка. -правильно, туда её! На счёт меня то, что париться, себе сначала помоги, а потом уже другим, вот, что мне однажды сказали. И всё же в тебе что-то явно изменилось, вести себя по-другому стал. -серьёзно? У Отабека в голосе возникло неподдельное удивление. Но да, друг был прав. Изменилось. Алтын пару месяцев назад понял, хотя скорее принял то, что хотел обнимать Юру, свернуть его в комочек и забрать с собой, гладить золотые прядки, трогать твердые скулы, дарить всю заботу и... Любить. Но конечно как друга. Всё это он сваливал на простую привязанность, скуку из-за долгой разлуки. Но разве изменения были настолько заметны для окружающих? Бека мысленно дал себе пощечину, как понял, что в молчании пялил на Плисецкого. Такое ощущение, будто к горлу начал подкатывать ком, он нервно сглотнул, хотелось то ли забиться в угол, то ли прильнуть как можно ближе, что же творят эти ярко-зелёные глаза. Пока лишь осталось только сидеть и молчать, ожидая выводы собеседника напротив. -да, ты через чур добор ко мне,- снова усмешка. - Не надо так, я начинаю чувствовать себя слабым и беззащитным. Юра не хочет чувствовать себя таким. Он сильный и никак по-другому. Когда-то, со своей первой и единственной девушкой в 14 лет, он уже показал себя слабым, открылся, показал то, что он человек, а не пустая оболочка, которая думает только о куреве и новых трендах. Она ушла от него. Ей нужна была простота и эмоции, а не душа и чувства. Странно было осознать подобное в столь раннем возрасте. -ты вовсе не слабый!- поспешил успокоить того. Сейчас внутри Беки была ужаснейшая борьба между тем, чтобы рассказать все свои мысли, и молчать в тряпочку, чтобы лишний раз не обременять подростка. Зелёные глаза как назло прожигали. -просто... - слов абсолютно не находилось. Блондин перебил: -раньше в дешёвых романах рассказывали, что если ты слишком заботишься о человеке, то значит безумно его любишь. Ну или скрываешь безумные умыслы о том, как бы сломаться его жизнь в дальнейшем, хах. Кстати, ты первый, кто пытается меня спасти. -думаю, что повторяю первый сценарий тех самых дешёвых романов. Слова вырвались непроизвольно, до того, как Бека успел осознать, о чём говорит. Сердце бешено заколотилось у обоих. У Отабека от накатившего волнения пульсировало в висках, ещё немного и весь мир просто расплывётся. Молчание не могло продолжать ещё дольше. -что? Бек? Один вопрос, но какой ответ на него подобрать, как же оправдаться, почему он вообще так нелепо сказал о чувствах. И о чувствах ли? -ничего, забудь, прости. Шутка неудачная. -нет, стой, в смысле забудь? Ты... Подожди... Как спросить то... Я тебе нравлюсь что ль? Ох уж эти зелёные глаза. Они не давали скрыться ни частичке правды. Отабек потёр переносицу, чуть отвернулся в сторону. Вот же Юре было удобно, всегда можно спрятать лицо за челкой, а вот у него так не выйдет: -да, прости, чушь спорол, не парься. Не хочу, чтоб ты считал меня ненормальным. -ты издеваешься сейчас? Ты клёвый очень. Это конечно всё странно, но, думаю, ты мне тоже? Томное молчание обрушилось на обоих волной. Отабек сидел в шоке, не зная, что теперь думать, делать, как себя вести. Подобная ситуация у него впервые, ведь таких разговоров никогда не возникало, он не то что пытался избегать, напротив, таких тем просто никогда ни с кем не было. Комментарии фанатов под постами в инстаграме в стиле "выходи за меня, я тебя люблю" идут не в счёт. -что? Как? Я просто там не до конца понимаю и не уверен... Есть чувство, что ты для меня особенный, но разве это любовь? Стоп. Что ты только что сказал? -ты мне тоже. Казах всё ещё не понимал, как на подобное реагировать. В голову лезли лишь глупые мысли. И кто тут кому сей признался...