Пасьянс

Говорят, осень — самое сказочное и непредсказуемое время года. Чонгук с этим не согласен. Для старшеклассника то настоящий кошмар. Просыпаться с третьего, если повезет, будильника и маршировать за толпой в школу. Забыть о недельных ночевках у Юнги, где парни ночами напролёт погружались в игровой мир ГТА, с начос в придачу. А теперь-то что? Контрольные, контрольные, контрольные. — Жуть какая, — бубнёж Чона остался не услышанным посторонними, но от того ни холодно, ни жарко. Юноша тяжело вздохнул и положил голову на парту. Из просторного окна открывался вид на большие ворота, через которые неслись ученики, не желая опоздать. Густая листва деревьев потихоньку высыхала, и ветер уносил с собой первые пожелтевшие листья. Чон бы не прочь стать кленовым листом. Извиваться в воздухе, несясь вдоль попутного ветра. Однако мысли о сыром асфальте его совсем не радовали, поэтому подсознание вернулось обратно в класс. В кармане провибрировал старенький смартфон и не остался без внимания. Гук небрежным рывком вытащил гаджет из брюк и взглянул на уведомления. Ничего нового. Скидки на острые куриные ножки и сообщение от матери: «Удачного учебного дня, сынок». Парень вздыхает. Время половина девятого. Если быть точнее — двадцать минут, как начался урок. Одноклассники шептались между собой об отсутствии учителя, но никто не был удивлен. Не в первой. С тех пор как у учителя Юна закрутился роман с секретаршей, он зачастую задерживается. И у Чона рвотный рефлекс срабатывает разом, стоит представить, чем они заняты в учебное время. Мерзость. И это не потому, что шестнадцатилетний Чонгук гей. Только парень успевает убрать телефон, как входная дверь класса открывается и радостный учитель Юн мчится к своему столу. Чонгука это никак не колышет. Не без наглости, он даже не взглянул на учителя, продолжая считать падающие листья. Один, два, три. — Доброе утро, ученики, — бодрый голос раздается по всему классу. Секундно мелькает мысль, почему утренняя чашка кофе не бодрит так учеников, как учителей. — Надеюсь вы отлично провели каникулы, я обязательно прочту о них в вашем домашнем сочинении, но давайте-ка начнем урок с хороших новостей. Поприветствуем нового ученика, что перевелся к нам из Пусанской старшей школы. Расскажи нам пару слов о себе. Четыре. Чонгук выпрямляет спину и поворачивает голову, чтобы оценить новенького взглядом. Парень считал, что по облику человека можно сказать достаточно, чтобы оценить, желает ли Гук общаться или нет. Однако, это правило не распространяется на Юнги. Чонгук до сих пор не понимает, как поладил с этим отбитым на голову шалопаем, да и вообще… Чонгук замер. Ощущение, что все органы остановились за мгновение. Одно лишь сердце стучит, да так быстро и громко, что хочется пригрозить, утихомирить. Мысль о том, что тишину в классе разбавляет лишь стук Чонгукова сердцебиения, заставляет парня залиться краской. На фоне зеленой доски, положив руки в карманы спортивных штанов-парашютов, стоит невысокий парень. Адидас ветровка и яркая красная кепка с прямым козырьком вызывает пару смешков по классу. Да, в Сеуле таких Чонгук еще не видал. Прямые блондинистые волосы торчали из-под головного убора, прикрывая густые брови. На лице ни эмоции. Либо тому все равно, либо он безмерно устал, и Чон склоняется ко второму. Он был не с этого мира. Словно картина в стиле абстракт, написанная задолго до этой эпохи, а может и вовсе до рождения этого мира. Безумие. В его карамельных глазах читалось именно оно, с примесью пламени, черного кофе с шотом коньяка, азарта и фильтра сепия. Чонгук записал себя в безумцы еще в тот момент, когда начал тонуть. В первую очередь, потому что терпеть не мог кофе. В последнюю, так как терял остатки самообладания. — Моё имя Ким Тэхён, — хрипловатый, но строгий голос возвращает тишину в класс. Сердце, прошу, потише. Его голос кажется Чонгуку чем-то прекрасным. Он пока не подобрал ему должное описание и не уверен, что сможет вовсе, но знает наверняка — он бы многим пожертвовал, чтобы слышать его каждое утро. — Я родился и вырос в Пусане, но мои родители перебрались сюда, поэтому и я… — Все в Пусане такие же ненормальные? В зеркале себя видел? — Голос с конца класса получил в ответ предупреждающий взгляд от учителя. — Фрик. О, а это Пак Богём. Чонгук бросил на эту безмозглую груду мускул презрительный взгляд и вернулся к белобрысому объекту восхищения. Гуку бы не хотелось, чтобы Тэхён стал грушей для битья, либо человеком для насмешек. В таком случае Чон бесполезен. У него руки худощавые, а язык хоть и острый, но таких, как Богём обходит стороной. Мало ли —изобьют, в туалете искупают, либо же что по-хуже. Парень помотал головой, желая не думать. — Нормальность это асфальтированная дорога: по ней удобно идти, но цветы на ней не растут, — Тэхён достаточно быстро прошелся глазами по классу, не пропустив Чонгука. То ли из-за восхищенного взгляда, то ли из-за нездорового румянца, уголки губ Кима приподнялись, а до этого холодный взгляд потеплел. — Мы рады приветствовать тебя, Тэхён, — верещит учитель Юн и указывает на парту. — Занимай свободное место и приступим к уроку. Гук проводил взглядом новенького, а вид из окна перестал полностью интересовать. Как и ГТА и начос. Как и учёба. Сердце Гука предпочло отдать себя Тэхёну. Целиком и полностью.