Пасьянс

Давайте придём к всеобщей статистике. Если опросить сотню человек возрастом от двенадцати до двадцати пяти о том, какое их любимое время года, то выводы напрашиваются сами за себя. Около семидесяти процентов выберут лето. Почему? Чонгук убежден, если эти оставшиеся тридцать процентов проведут пару дней на даче Мин Юнги, то лето мгновенно станет их фаворитом. Это не дом, а целый замок развлечений. Начиная от игровой комнаты, заканчивая огромным джакузи с неоновой подсветкой и музыкой в придачу. К тому же, если пойти вдоль узкой тропинки, что ведет вдоль леса, открывается вид на пляж. Невозможно устоять и не зарыться ногами в прохладный песок. Ночной морской бриз щекочет лицо, а звук волн бьет по ушам настоящей симфонией. Отнюдь не темно под звездным небом. Здесь Чонгук впервые поцеловал Тэхёна. Здесь Тэхён ответил. Дни казались быстротечными, а ночи яркими и запоминающимися. Даже подколы Юнги в сторону парочки и яростный храп Намджуна не портили всеобщий настрой. Наоборот — хранили теплые воспоминания, которые с годами становились более мутными, неясными. Шестнадцатилетний Гук в восторге от лета. Двадцатичетырёхлетний Чон Чонгук готов с ним поспорить. Духота невыносимая. Парень уже скинул пиджак на пассажирское сидение, но белоснежная рубашка продолжает прилипать к телу. Он убирает левую руку с руля и ослабляет тугой галстук, заодно и верхние две пуговицы долой. Легче не стало. Мало того, что перелет оказался трудным, так еще утренние пробки. Центр Сеула все-таки. Однако, больше всего Чон мечтает приехать в номер, принять прохладный душ и хорошенько отоспаться. Дела на такую голову не пойдут. — «Доброе утро, Сеул, » — раздается звонкий голос из магнитолы автомобиля. — «С вами дорожная сводка на одиннадцатое июля. Температура воздуха днем достигнет тридцати двух градусов, а ночью опустится до восемнадцати. В столь чудесный день многие выберутся на природу, так что будьте готовы к заторам на дорогах, а сейчас, специально для вас игра…» Чонгук сбавляет звук до нуля, как только раздается телефонный звонок. На сенсорном экране отображается зеленый значок «фестайм» и стоит парню смахнуть вызов, как он тут же видит перед собой Сокджина. Мужчина сидит на диване в позе лотоса. Растянутая бежевая туника и серые шорты придают домашнему образу изюминки, а каштановый бардак на голове вызывает у водителя добрую улыбку. Словно их и не разделяют тысячи километров. — Гуд морнинг, счастье, — кумарит Джин, внимательнее всматриваясь в экран. — Если гугл не врет, то в Сеуле сейчас восемь утра и очень жарко. Ты еще живой? Английский парня заставляет Чона расслабиться. Он прибыл в Корею менее трех часов назад, но уже сыт по горло родным языком. Ощущение странное, Чонгуку неведомое. От части, ему хотелось бы сесть на ближайший самолет и вернуться в объятья любимого, но с другой стороны Сеул настолько завораживает, охватывает чувством ностальгии, тоски по детству. Пока Чонгук не разобрался, к чему клонится больше. Мысли совершенно о другом. Он не был здесь шесть лет. — Как видишь, потный, уставший, голодный, но живой, — Гук дарит абоненту кроличью улыбку. — Чонгук… Парень осматривает дорогу, убеждаясь, что красный свет еще горит и возвращает взгляд на смартфон. — Нет причин для беспокойства, — заверяет он. — Мой отлёт через три дня, время пройдет незаметно. — Знаю, — Ким опускает взгляд и обвивает руками большую подушку. — Но я все равно обеспокоен. Подготовка к свадьбе идёт полным ходом и чем ближе день «икс», тем… — парень тяжело вздыхает, пытаясь подобрать нужные слова. — Я просто нервничаю. Чонгук понимает. Он бы ни за что не оставил будущего супруга прямо перед церемонией, но годовщина смерти матери в приоритете. Он любил эту женщину. Чертовски любил и всегда будет. Ко всему, это каких-то пару дней. Это должно быть полезно — побыть порознь перед тем, как слиться узами брака. Ким Сокджин прекрасный мужчина. Он образован, элегантен и восхитительно нежен. У него янтарные глаза, добрая улыбка и слегка нездоровая любовь к персикам. Он безмерно влюблен в Чонгука. — Скоро я буду рядом, потерпи немного, ладно? Всего три дня. — Три дня… — повторяет тот за Чоном, а в глазах тоска. — Я люблю тебя, Чон Чонгук. — Я, — начал было Гук, но сзади бурно засигналила машина. Он и не заметил, как загорелся зеленый. — Перезвоню тебе позже. Сокджин мимолетно кивает и отключается. Нажим на педаль газа и машина двигается с места. Чонгук трет влажное лицо рукой и концентрируется на дороге. Он никак не может собраться, но скидывает то на выматывающий полет. Проезжие улочки кажутся смутно знакомыми, но водитель долго не задерживает взгляда. Дома сменяются один за другим, и Чонгук сворачивает на более узкий проезд. Если правильно помнит, то здесь можно сократить дорогу. Его встречает одностороннее движение и небольшой тротуар. Снизив скорость до тридцати, как указывали правила, он принялся более детально разглядывать местность. Потрепанные временем дома, темные переулки — не удивительно, что людей не видать. Хорошо, если тут пройдет кто раз в пол часа, а то и час. Да и не похоже, что машины тут частым проездом. Чон улавливает мысль, что вечером в одиночку здесь ходить весьма неуютно. Мало ли, кто шляется. Местная шпана или районные банды пристанут, легко не отделаешься. Парень провожает взглядом единственного прохожего, а сердце на миг замирает. Он узнаёт. Сине-белая школьная форма и небрежное мятное гнездо на голове. Мотает головой, не верит. Невозможно. Это не может быть он. Нога неосознанно давит на тормоз и не успевает машина затормозить, как водитель выскакивает, принимаясь догонять прошедшего. Ускоряет шаг. Переходит на бег. Звонкий смех, забавные идеи и идиотские шутки друга всплывают на повторе в голове. Одно воспоминание за другим. Чонгуку на секунду становиться страшно от того, насколько те красочные, детальные. — Мин Юнги! Гул эхом отражается от домов, разносясь по всей улочке. То оказалось похоже больше на мольбу, чем на зов. Он кладет руку на плечо парня, заставляя обернуться, после чего упирается о свои же колени, в надежде отдышаться. Капли пота стекают по вискам, а ноги слегка дрожат. — Юнги, я… Слова улетучиваются. Что вообще стоит сказать? Обычного «привет» определённо недостаточно. Прости, что пропал на шесть лет? Угробил дружбу? Абсурд. Юнги тебя не простит, — шепчет разум. Должен, — заверяет сердце. Чонгук бы хотел заткнуть обоих, но то не в его власти. — Мы знакомы? — Тонкий голосок приносит осознание происходящего. То ли облегчение, то ли горечь одолевает Чонгука. — Обознался, — констатирует тот и удаляется прочь. Чонгуку однозначно нужен глубокий сон и чашка зеленого чая, а лучше коньяка. Да, определённо второе.