Рубин

Отдел магического транспорта был полностью погружен в тишину, словно здесь вымерли все волшебники. Ни единой души будто бы не существовало. Гермиона шла по длинному коридору и разглядывала таблички на дверях. Отдел был небольшим, так, по крайней мере, думала она, но, оказавшись здесь, поняла, что ошибалась. Дверей было много, табличек ещё больше, и что, на удивление, многих подразделений она даже не знала. Гермиона остановилась около одной из дверей, и, притаившись, прислушалась. Нет, она ни в коем случае не подслушивала, девушка лишь хотела понять, есть ли кто там живой. Да, всё было точно так же, словно она находилась под водой — никаких звуков и странная давящая обстановка. В самом конце коридора Гермиона увидела большое окно, а через него проникал солнечный свет. Она провела рукой, играя с лучами и увидела три жёлтых столбика, в котором мерцали частички. Гермиона знала, что это не волшебство и не чудеса света, а обычные солнечные лучи и пыль, запах которой ударил в нос, как только она вышла из лифта. Девушка развернулась на каблуках и уткнулась в табличку на той самой двери, которую искала. Начальник отдела магического транспорта Теодор Нотт. В этот момент девушка попыталась вспомнить хоть что-то об этом человеке, но никаких воспоминаний не возникло. А всё потому, что она с ним никогда не общалась и совершенно не обращала на него никакого внимания. Даже взгляда в его сторону не бросала. И знала о нём лишь то, что его отец был одним из самых преданных Пожирателей смерти. Гермиону вообще не интересовали студенты, пусть даже однокурсники, со змеиного факультета. А Теодор был самый невзрачный, серый и безынициативный. Единственное, что она про него знала — то, что он хорошо учился, да и то лишь на последнем дополнительном седьмом курсе. Именно тогда она узнала о безупречном студенте, результаты которого были на уровне её. Вот тогда Гермиона удивилась. Как она могла упустить человека, равного по уму и познаниям? Но эта мысль быстро прошла, а интерес к нему так и не появился. «Теперь этот человек работает в Министерстве, в Отделе транспорта, впрочем, не самый популярный отдел», — подумала девушка, которая работала в Отделе магических популяций. Она занесла кулак чтобы постучать в дверь, но, резко опустив руку, коснулась пальцами ручки, которая с лёгкостью поддалась и, приоткрыв дверь, Гермиона заглянула. — Можно я войду? Это Гермиона Грейнджер из Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними. Гермиона старалась, чтобы её голос был уверенным, не выдавая ни капли волнения. Но она волновалась, никто не знал, но Гермиона Грейнджер часто испытывала волнение, порой, она даже нервничала и у неё была тайная вредная привычка. Она грызла ногти, и именно поэтому они были коротко пострижены. Девушка сама себя порой убеждала, что это удобнее, гигиеничнее и никаких трав, но, на самом деле, всё дело было в пагубной привычке, от которой у неё не получалось избавиться. Гермиона не дождалась разрешения и, полностью открыв дверь, вошла. Кабинет был небольшим, но достаточно просторным. В нос ударил приятный цитрусовый аромат и запах свежести, оглянувшись, она поняла, что кабинет был идеально чистым, никакой пыли, кругом идеальной порядок. На рабочем столе, который стоял у окна, лежали пергамент к пергаменту, идеальные стопки документов, и у каждой вещи было собственное место. Гермиона подошла к столу и провела пальцем по нему. «Это, кажется, ольха», — подумала она. Затем, она, не оглядываясь, присела на стул, который стоял, как ей показалось, для посетителей. «Подожду здесь, — подумала Гермиона. — Он должен вернуться, ведь сейчас начало рабочего дня, и такие педантичные люди обязательно должны быть на рабочем месте.» Она ещё раз пробежала глазами по столу и увидела книгу, отличавшуюся от всего, что здесь находилось. Голубая книга, с рисунком девушки на обложке, и что-то Гермионе подсказывало, что эта книга не имеет к волшебству никакого отношения. Немного посомневавшись, она всё-таки протянула руку и подвинула книгу к себе. Девушка была крайне удивлена и несколько раз перечитала название книги. Николай Гумилёв. Стихотворения. Поэмы. Гермиона продолжала смотреть на эту книгу, а в голове закопошилось миллион мыслей, которые она не могла соединить в одну. Сложно сказать сколько прошло минут, но Гермиона впала в ступор, из которого вывел её никто иной, как хозяин кабинета, в котором она находилась. — Грейнджер? Насколько я помню, сегодня у тебя не назначено. Ну и что тебя провело в мой рабочий кабинет? — Теодор зашёл неожиданно и от этого она вздрогнула. Он обошёл Гермиону, сев на своё законное место за рабочим столом, сложив руки крест-накрест, и внимательно посмотрел на неё. Гермиона вздохнула и подняла свой взгляд. «А он изменился» — подумала девушка. Перед ней сидел уже взрослый мужчина, с красивыми чертами лица. Его волосы когда-то казались Гермионе грязными и неухоженными, и это единственное, что она про него помнила. Сейчас же девушка заметила, что его волосы, слишком густые и вьющиеся, имеют приятный оттенок — немного с золотым отливом. «Волосы цвета ольхи, с золотыми нитями», — подумала Гермиона. Она снова опустила взгляд и растерялась, то ли от своих мыслей, то ли от того, что он смотрел на неё в упор. — Я пришла по делу! К нам в отдел пришло анонимное письмо, и, так как ты министерский работник, я подумала, что стоит обсудить это с тобой, а уж потом принимать меры. — Понятно, — спокойно сказал он. — Значит ты знаешь, что в этой анонимке? — Знаю, — всё так же спокойно ответил Теодор. Гермиона хотела возмутиться и сказать, что вот так просто он говорит, что знает, что в этом письме и, значит, соглашается с тем, что там написано. А, значит, он нарушает закон! И вот так просто говорит ей об этом. Но возмутиться у девушки не получилось. Потому что он всё так же смотрел на неё — в упор, уверенно и было в нём что-то такое, что заставляло Гермиону молчать. Вместо того, чтобы возмутиться и продолжить тот разговор, ради которого она сюда пришла, девушка почему-то снова подвинула к себе эту книгу и спросила: — Тебе нравится русская поэзия? — Мне нравится любая поэзия, Грейнджер, совершенно не важно, какой у неё родной язык. Это перевод, если ты заметила. Русского я не знаю, а жаль. Красивый, сложный язык, думаю, что на досуге можно будет заняться его изучением. А вообще, удивлён, что ты задала такой вопрос. Ты не спросила, что эта маггловская литература делает у такого, как я. — Я и так вижу, что это маггловская книга, а у какого такого, ведь я тебя даже не знаю? — Гермиона смутилась, но сделала строгий вид, слегка нахмурив брови. — И вообще, я пришла сюда совершенно по-другому вопросу. И только что тебе сказала причину своего визита, — но Теодор перебил. — Вообще, это ты начала разговор на отвлечëную тему. И я понял, Грейнджер. Сразу, как только увидел тебя тут. Ну что, пойдём? — Куда? — удивилась девушка. — В Нотт Мэнор, Грейнджер. Будешь проверять меня на наличие ста пятидесяти эльфов, ну, а потом, будешь решать, что с этим делать, — он встал, обошёл стол и пошёл к выходу, не глядя на Гермиону. Девушка повернула голову и проследила за тем, как он подходит к выходу, как его ладонь легла на ручку и всё это время у неё был приоткрыт рот. Она не знала, что ей нужно говорить, ведь он только что практически признался в том, что нарушает закон, и спокойно приглашает её в поместье. «Складывается ощущение, что он ничего не боится. Неужели он так самоуверен?» — думала она. Гермиона, наконец, закрыла рот и кивнула, затем, обернувшись, посмотрела на окно. Девушка продолжала сидеть, с удивлением разглядывая витражное окно, которое заметила только что. Оно состояло из маленьких кусочков разного оттенка, но преобладающими цветами были зелёный и голубой — это был фон: небо и море. Но взгляд Гермионы был прикован к русалке, которая сидела на камне. Она и раньше видела русалок, но эта была не похожа на тех, которых она встречала. Русалка на витраже была прекрасна и больше походила на девушку, чем на морское существо. Эта картинка напомнила ей маггловское детство, в которых русалки были прекрасны, подобны девушкам, лишь с небольшим отличием — рыбьим хвостом. Магглы придумывали облик русалок, вкладывая в них самое прекрасное, что было в человеке и рыбе. Но на самом деле, русалки — пугающие существа и Гермионе, как волшебнице, было это известно. У русалочки волосы были чем-то похожи на её собственные — такие же непослушные, кудрявые и имели идентичный оттенок, и Гермиона заметила этот факт, не переставая удивляться. — Почему картина с русалкой висит в отделе магического транспорта? Не понимаю, — пробормотала она. — А что тут непонятного, Гермиона? Это окно — моя личная инициатива. Мне просто нравится эта картина и сказка, которую я прочитал давно. Мне, кажется, было тринадцать лет. Гермиона ничего не ответила, она знала эту сказку. Всё та же маггловская литература, чудесная сказка про Русалочку, которая влюбилась в принца, пожертвовав своим голосом, а после, и жизнью. История любви — бескорыстной, сильной и вечной. Гермиона смотрела на Теодора не отрывая взгляда, словно перед ней стоял не он, а кто-то, кого не существовало. Она смотрела на человека, которого никогда не знала, несмотря на то, что перед ней стоял её однокурсник. Девушка продолжала сидеть и смотреть на него, а время утекало, словно вода, которая смывала все мысли в голове Гермионы. Она слышала и чувствовала только своё сердце, а ещё странное притяжение, которое необъяснимым образом заставляло её молчать. А Теодор точно так же смотрел на неё в ответ, не отрываясь. Он разглядывал каждую черту, каждую морщинку на её лице. Его взгляд бегал по ней сверху вниз, снизу вверх, и Теодор не позволял себе даже шелохнуться, понимая, что любое движение собьёт Гермиону и выведет из этого странного транса. Это было странно, но он играл по её правилам. Теодор не смог выдержать слишком долгого взгляда и улыбнулся, движение его губ вызвало у Гермионы отрицательную реакцию — она сдвинула брови, нахмурилась и, резко встав, словно её ужалила пчела, отряхнула свою рабочую мантию нервным движением, пошла к выходу. Теодор, как истинный джентльмен, пропустил её вперёд и они пошли — она впереди, не оглядываясь, а он за ней, не прекращая улыбаться.