Рубин

Оказавшись по тому самому адресу, который он ей оставил, девушка осмотрелась: это был пригород маггловского Лондона, небольшой коттеджный посёлок, а вокруг идеальные газоны, чистые дорожки, а дома были словно клонированы. Гермиона разжала свою ладонь и посмотрела на скомканную бумажку. Развернув её, она ещё раз прочитала адрес, который уже знала наизусть, но хотела убедиться, что не ошиблась. Небо было необычного цвета, словно в белую краску добавили немного серого и совсем чуть-чуть розового, получая нечистый, но красивый цвет. Свет от солнца становился тусклее, и тонкие лучи проникали сквозь тяжёлые облака и практически не доходили до земли, рассеиваясь в воздухе. Посёлок на окраине был немноголюдным, уютным и Гермиона поняла, что безопасным. Шагая по улице в этом тихом «городе», её волнение, со смесью сомнения, улетучивалось. Она присмотрелась и увидела нужный номер дома, снова сжала в ладони бумажку и сделала шаг вперёд, а потом ещё один. Следующие шаги для неё были более смелыми, решительными. Ведь она Гермиона Грейнджер — человек, который никогда не испытывал страх. И у неё всегда был план, но сейчас этого плана не было. Гермиона делала что-то, чего не планировала, но почему-то, в глубине души, ей хотелось это делать. Девушка коснулась железных прутьев и ворота открылись. Гермиона осматривала снаружи дом и, запрокинув голову, всмотрелась в окно второго этажа, увидев тень - кто-то стоял и наблюдал за ней. Прищурившись, она попыталась разглядеть лицо человека, но фигура сразу исчезла. Девушка хотела постучать в дверь, но резко убрала руку за спину, засомневавшись в своих действиях. — Заходи, Грейнджер. Я же знаю, что ты пришла. Не стоит так долго стоять на пороге. Гермиона вздохнула и открыла дверь. — Я думаю, что нужно встречать своих гостей, так правильно, а не стоять и наблюдать за ними. Когда она вошла, перед её взором сразу предстал Теодор. Гермиона оглядела его сверху вниз, и выглядел он иначе, чем в Министерстве. Было в нём всё то же, что было когда-то в том мальчишке, которого, казалось, она никогда не замечала. В этой огромной, цвета шоколада футболке и широких бежевых штанах, босоногий, с чистыми растрёпанными кудряшками Теодор выглядел привлекательно, и Гермиона даже посчитала его необычайно милым. От собственных мыслей она опустила взгляд, теребя край подола платья. Это было обычное тёмно-синее платье чуть ниже колена, с длинными рукавами, таких у неё было много. И даже летом она не позволяла себе надеть что-то более открытое. Гермиона боялась выйти из зоны комфорта, прятать себя стало привычкой - скрывать не только мысли и чувства, но и собственное тело. Не нужно думать о каких-то деталях, которые могут заметить, а она может заметить то, что на это обратили внимание. А когда всё закрыто, то и повода на лишние взгляды нет. Комфорт, скромность, неброскость - вот три критерия, по которым отбирала свой гардероб Гермиона Грейнджер. И не менее главное это то, что платье должно быть больше на один или два размера, так было уютнее. Одежда стала для неё защитным панцирем, бронёй, под которой пряталась её хрупкая сущность. — Проходи, будем ужинать. —Ты сам приготовил? —удивленно спросила Гермиона. — Я не умею готовить, Грейнджер, не забывай кто я. — О, — возглас вырвался у Гермионы, а её настроение резко испортилось. — А знаешь, я, пожалуй, пойду. Ведь я действительно забыла кто ты. — Стоп, — Теодор мгновенно оказался рядом с ней и заглянул Гермионе в глаза. — Я не то хотел сказать. Понимаешь, я же волшебник, как и ты, — он сказал это мягче.— И не умею готовить, несмотря на то, что проживаю в маггловском районе. Мне так комфортнее, потому что я могу укрыться от миллиона глаз, но все-таки многое я не делаю как маггл. У меня есть возможность и я ей пользуюсь. Просто заказываю вкусную еду из ресторана, магглы готовят превосходно, и ты это знаешь. Ну и потом, если ты умеешь готовить, то можешь научить меня, — он тепло улыбнулся ей. Гермиона ничего не ответила, просто стояла и молчала. — Ладно, — он коснулся своей рукой её ладони, девушка дрогнула, — пойдём, ужин остынет. Мы обязательно обо всём поговорим. Ну же, Гермиона, давай. И она кивнула. Это был кивок согласия на разговор, на этот ужин и на что-то ещё, о чём она и подумать не могла. Девушка сделала шаг навстречу чего-то нового для себя, того, чего она боялась и о чём никогда не задумывалась. Ещё один шаг навстречу человеку, которого ей было интересно узнать, шаг от своей боязни людей, шаг от прежней себя. А ведь ничего не вечно, и Гермиона Грейнджер может меняться или просто снять свою броню, в конце концов, она молодая девушка, которая может хотеть чего-то большего, чем просто карьера. Всё это время девушка шла за ним, а он держал её руку и вёл куда-то вперёд, пока они не оказались в большом, просторном помещении - она поняла, что это кухня. Запах пряностей, овощей и цитрусовых - всё это раздражало рецепторы Гермионы, вызывая повышенное слюноотделение и это немного её злило, ведь она человек, а не собака. Все эти рефлексы она всю жизнь хотела побороть, обрести полный контроль над собой и над своими эмоциями, и даже над физиологическими факторами - полное контролирование ситуации. А сейчас она просто выдохнула и присела на стул, который он отодвинул для неё. — Здесь уютно, — и подняв свой взгляд, посмотрела на него. Теодор улыбался, но улыбка придала лицу немного другое выражение, она была похожа на усмешку и девушка немного растерялась, снова. — Нет, действительно, здесь очень уютно и это не набор слов вежливости, — она оглянулась по сторонам и натянула улыбку. — Просто мне сложно адаптироваться в непривычных для меня условиях. Я тяжело привыкаю к чему-то новому и мне сложно общаться с чужими людьми. — Гермиона, мы проучились с тобой много лет вместе, Хогвартс был нашим домом, нас учили одни и те же учителя, и ты знаешь меня. — Нет, это не то, я не знаю тебя как человека, а просто знаю фамилию, имя и место работы, — она смутилась, и отвела взгляд на красиво сервированный стол, белоснежные тарелки, серебряные приборы, кружевные голубые салфетки, окольцованные в серебро. — Я понял, — он сказал это и присел. — Давай поедим, — и он улыбнулся. Его тëплая улыбка была для Гермионы больше, чем поддержка, она беззвучно вздохнула, и, улыбнувшись, взяла приборы. — Позволь, я за тобой поухаживаю, — с этими словами он приподнялся и, взяв огромную деревянную миску, стал накладывать деревянной лопаткой неизвестное блюдо. — Я не знал твоих предпочтений и заказал то, что люблю сам. Возможно, это не очень вежливо, но не был уверен в том, что ты придёшь, и потом, мне хотелось, чтобы ты вышла из зоны комфорта. Если бы я заказал то, что ты любишь, ты бы не смогла попробовать что-то новое. Гермиона оторвала взгляд от лапши, и огромных креветок - это то, что ей удалось определить. Запах манил, но не смотреть на него она не могла, ей хотелось. И, встретившись с его взглядом, девушка смутилась, но взгляд не отвела. Синева словно затягивала, но переведя взгляд на его губы, которые дрогнули улыбкой, она почувствовала как покраснела. — Я думала, что это будет пицца или лазанья, — тихо произнесла она. — Почему такие шаблоны, я разве похож на итальянца? — Нет, просто обычно холостяки выбирают что-то подобное. — О, "обычно холостяки", и ты так это говоришь, словно через день ходишь к подобным мужчинам на ужин. — Нет, ты не понял. Я просто... — Гермиона смутилась ещё больше и, взяв приборы, начала неуклюже ковыряться в тарелке. — Я ничего не имею против итальянской кухни, но, попробовав тайскую, мои пищевые пристрастия изменились. — Значит, это тайская кухня, и как называется это блюдо? Из ингредиентов узнаю лапшу, креветки... — Гермиона, это набор вкуса, который может вызвать у тебя гастрономический оргазм, я тебя уверяю. И почему-то мне кажется, что тебе понравится. Это рисовая лапша с креветками, тут ты угадала, а ещё тофу, ростки фасоли, перец, чеснок, зелёный лук, сок лайма. — Это что, орешки? — Гермиона приподняла вилку ближе, чтобы разглядеть. — Да, это арахис, у тебя аллергия? — голос его приобрёл взволнованные нотки. — Нет, я люблю арахис. О, Тео, это вкусно, — рука его на минуту дрогнула, и он сдержал улыбку. Впервые она назвала его так. Посмотрев на неё, он увидел, что наслаждение настигло её и ей действительно понравилось блюдо. «И не только к мужчинам любовь держит путь через желудок,» — подумал Теодор, вспомнив фразу, из-за которой посмеялся над одним Пуффендуйцем. Они погрузилась в тишину. Ему хотелось, чтобы этот вечер Гермиона провела хорошо, без всяких обязательств и тяжёлых разговоров. И вот сейчас она просто ела, и ей нравилось то, что она делала. А Теодору нравилось смотреть на неё. Она ела и иногда поднимала взгляд на него, краснея, и снова опускала взгляд в еду, словно что-то там искала, разглядывая каждый кусочек. Ему нравилось и это. Он тоже приступил к своей порции, и всё также соблюдал молчание до тех пор, пока она не доела. — Спасибо тебе, это было вкусно, и я подобное попробовала впервые. Я не особо уделяю время приготовлению пищи и вообще ем что-то очень быстрое. В основном, я работаю. — Я знаю, — спокойно ответил он. — Ты за мной наблюдал? — отложив приборы, она неловким движением воспользовалась салфеткой, вытерев рот несколько раз, беспокоясь, что немного еды всё-таки осталось на её коже. — Нет, просто все знают, что Гермиона Грейнджер много работает, много учится и я делаю определенные выводы. — Какие? — У тебя нет личной жизни, чего-то, что бы тебе поистине нравилось. Учёба, Гарри Поттер, работа — это же всё? Гермиона положила салфетку и упёрлась в него взглядом, мысли в голове сделали кульбит и ей хотелось нагрубить ему. Всю свою жизнь она училась для того, чтобы становиться лучше, самосовершенствоваться, и карьера для неё была важна. Это был билет в волшебный мир и ей хотелось доказать, что она не просто подруга Гарри Поттер, а умная волшебница, которая на что-то способна, а способна она на многое. А сейчас снова эти шаблоны. — Ты сказал, что-то там про итальянскую кухню, про шаблоны. Так вот ты говоришь такими же шаблонами. С друзьями так сложилось, я их не выбирала, так иногда бывает. И если это мои друзья, то значит я буду им помогать просто так, точно так же, как я помогала бы своей семье. Учиться я любила, а ваш волшебный мир для меня был в новинку. Всё-таки я магглорождённая. Ну, а карьера... Да почему я тебе это объясняю? — Может, потому что ты не уверена в себе? — Всё, хватит, мне не нравится этот разговор, —она резко встала. — Спасибо тебе за ужин и я не знаю, что мне ещё сказать, — она несколько секунд держала молчание. — Мне не нравится то, о чём мы сейчас говорили. — Ты боишься говорить о том, что тебя беспокоит. Пусть я не был твоим другом все эти годы, я, собственно, никто тебе, но я хочу, чтобы ты об этом поговорила. Гермиона, надо жить своей жизнью, радоваться ей. А то ты похожа на робота. — Ну это уже слишком, только я почувствовала себя спокойно, как ты начинаешь говорить всё это. Да, мне некомфортно в кругу людей, после войны во мне что-то сломалось и я боюсь общества. Мне проще делать то, что я делала всегда. Почему я вообще пришла сюда? Зачем с тобой начала разговаривать? Мне нужно было просто узнать про эльфов, а всё из-за этой дурацкой анонимки. — Вот, ты опять обвиняешь кого-то, того, кто послал эту анонимку, меня, за то, что пригласил в гости. Ты пришла, потому что хотела. И сейчас ты хочешь остаться, но почему-то реагируешь на всё, что я говорю таким образом. Тот, кто желает добра, говорит не только то, что ты хочешь слышать, но и о том, что есть на самом деле. Ты же говорила про правду и сказала, что правда это факт. И твой факт в том, что ты боишься саму себя, своих чувств, эмоций и боишься свернуть на другую дорогу, — после этих слов он встал, отодвинув стул и подошёл к ней, настолько близко, что заставил её сделать шаг назад. Резкий звук и девушка вздрогнула. Стул упал с грохотом, и Теодор усмехнулся. — Вот видишь, я же прав! Почему ты меня боишься? — Может, потому что я тебя не знаю? — Так узнавай, Гермиона, ну же. И он взял её запястье, притянул к себе и, подняв взгляд, она видела, что его синева становится темнее, взгляд менялся и Теодор смотрел на неё не отрываясь. — Ладно, спасибо ещё раз за ужин, я пойду домой. Я устала и, чтобы сейчас не совершить опрометчивых поступков, не наговорить чего-то друг другу, я пойду, Теодор. Спасибо. И она выдернула свою руку, загнув её за спину, словно боясь, что он снова её возьмёт. Сделав несколько шагов, она споткнулась о стул, который упал и, вздохнув, пошла к выходу. — Постой, Гермиона, — Теодор остановился, поставил стул и побежал за ней. — Давай я тебя провожу. — Нет, не стоит, я аппарирую, всё в порядке. Спасибо ещё раз, — и с последними словами она вылетела, словно ошпаренная на выход. Гермиона спустилась очень быстро с крыльца и побежала куда-то вперёд, она даже не подумала в какую сторону ей нужно. Девушка просто бежала до тех пор, пока дом Теодора не исчез из виду. Ей нужно было найти укромное место, какой-нибудь угол, чтобы спокойно аппарировать к себе домой. Впервые она не знала, что ей делать. Ведь на самом деле она хотела остаться, а сегодняшний вечер был ей более, чем приятен. И особенно человек, который с ней говорил. Он вызывал у неё неизвестные эмоции. Она была похожа на бутон, который распускался, но что-то пошло не так, словно подул холодный ветер и вот, он передумал раскрываться. А может быть, тёплый ветер подует снова и этот цветок всё-таки распустится. Гермиона и сама не знала всего того, что происходило с ней, а возможно и с ними. Зайдя за большое дерево, достаточно широкое, чтобы скрыться из виду, девушка аппарировала.