Феномен уникальности

      — Выезд, Аделаида, выезд! — Рафаэль начинал выходить из себя. — Где поддержка тела? Держи корпус на выезде!       — Но я ведь выехала, — возразила Аделаида, дразнясь.       — Да, на своём упрямстве, — едко ответил Арутюнян, скрещивая руки на груди. — Правую руку надо раскрыть обязательно, чтобы выезд с акселя был более устойчивым. Ты ее не до конца раскрыла. На тулупе уплотни группировку. Давай ещё раз. Ты поняла, что я от тебя хочу?       — Yeah, — крикнула Аделаида, проезжая мимо него, после чего набрала скорость, прыгнула аксель и, приземлившись, вытянула ногу на выезде, раскрывая руки, после чего слегка присела и по инерции скрутила тулуп, но упала.       — Да что же это такое? — возмутился Рафаэль. — А говорила мне, что все поняла. Поспешила ты с прыжком, до конца не раскрылась.       Аделаида потёрла ушибленное бедро и, поднявшись со льда, подъехала к тренеру.       — Это сложный каскад. Я сомневаюсь, что смогу выучить его к началу нового сезона, — неуверенно произнесла она.       — Ничего, увеличу твою нагрузку вдвое, и у тебя сразу начнет всё получаться, — вредным голосом протянул Рафаэль. — Третья попытка, учитывая предыдущий опыт и мои рекомендации.       Аделаида взяла разгон, ощущая, как это приятно, когда рассекаешь воздух на высокой скорости, затем слегка присела, отводя руки назад для более динамичного отталкивания, прыгнула тройной аксель, сгруппировалась в воздухе и легко приземлила его. Руки раскрыты, нога вытянута, потеря в скорости незначительная. Теперь присесть, оттолкнуться для тройного тулупа на зубце и взмыть в воздух. Приземление получилось жестковатым, но Аделаида смогла сохранить равновесие.       — Уже лучше, — прокомментировал Рафаэль. — Но над выездом предстоит еще много работы.       Аделаида редко воспринимала его ругань близко к сердцу, потому что Рафаэль ворчал всегда и везде, поэтому она просто снова вернулась к тому, с чего начинала — попыталась связать два прыжка в каскад.       Тренировку внезапно прервал запыхавшийся Адам Риппон, до занятия с которым у Аделаиды оставалось ещё более получаса.       — Куда?! — остановил хореографа Рафаэль недовольным голосом, когда Адам хотел уже было броситься за удаляющейся от бортика девушкой на лёд прямо в ботинках. — Ты с ума сошел, портить мне лёд?       — Adelaide's mother is here, — тяжело дыша, выпалил Адам. — She said, she wants to pick her up from practice right now. It seems like something happened.       Лицо хореографа выражало сильное волнение.       — А меня почему никто об этом не предупредил? — недовольно протянул Арутюнян. — Ну, ладно, пусть забирает. Дело их. Тёрнер, к бортику! — мощно крикнул он.       Аделаида жёстко приземлилась с очередного тройного тулупа в каскаде и, преодолевая напряжение в ногах, подъехала к тренерам.       — Что-то случилось? — растерянно поинтересовалась она, отметив, что лицо Адама Риппона, протягивающего ей чехлы от коньков, выглядит встревоженно.       — Your mom wants to see you, that's all, — как можно мягче постарался ответить он.       — На сегодня тренировка окончена, — неохотно добавил Рафаэль, вызвав в Аделаиде ощущение смутной тревоги. В плане занятий Арутюнян всегда придерживался жёсткого графика, а теперь просто отпускает ее, как ни в чем не бывало. Значит, тому должна была быть серьёзная причина. — Завтра продолжим, ладно?       — Хорошо, тогда до завтра, — девушка без лишних вопросов надела чехлы на коньки и стремительно пошла в сторону раздевалок, чтобы переобуться и забрать куртку с рюкзаком.       — Thanks, Raf. I'll walk her, — благодарно бросил Адам и поспешил вслед за Аделаидой.       Рафаэль кивнул ему, после чего вынул из портсигара сигарету и закурил.       С каждым шагом ощущение тревоги внутри Аделаиды росло. Она понимала, что мама ни за что не стала бы отрывать её от тренировки, не случись чего серьезного. Адам Риппон, который сопровождал ее со смятением на лице, только усиливал подозрения девушки в том, что происходит что-то неладное.       — Адель! — увидев её, мама сразу притянула девушку в свои объятия и крепко сжала.       — Что-то случилось? — плохо скрывая волнение, спросила Аделаида, отстранившись.       — Я расскажу позже, — мама с болезненной нежностью осмотрела её растрёпанные волосы, не до конца застёгнутую куртку, коньки, болтавшиеся на плече, и ещё раз порывисто обняла дочь. — Thanks, Adam. I'll call you back later, ok? — обратилась она к Адаму, после чего спешно потянула Аделаиду за руку в сторону ожидающего их такси.       — Мам, ты меня пугаешь, — проговорила Аделаида, когда они пристегнули ремни безопасности, на что в ответ мать бросила на неё предупреждающий взгляд через плечо. Очевидно, что она не хотела обсуждать происходящее в присутствии посторонних.       — Мы торопимся, Вы не могли бы ехать чуть быстрее, пожалуйста? — ровным голосом сообщила женщина водителю.       Аделаида нахмурилась и только сейчас ощутила напряжение, сковывавшее ее челюстные мышцы. Когда такси остановилось у городской больницы, мама передала водителю пять долларов со словами: «Сдачи не надо» и быстро вышла из машины, не дожидаясь дочери.       — Мам, почему мы приехали в больницу? — удивленно воскликнула Аделаида, пытаясь догнать стремительно несущуюся к отделению реанимации мать. На стойке регистратуры женщина, едва сдерживая волнение, спросила о чём-то у дежурного, который только покачал головой в ответ.       — Ты объяснишь мне, наконец, в чём дело? — коснувшись ее локтя, робко поинтересовалась девушка. Мать кивнула и рухнула на ближайший диванчик, закрыв лицо руками. Было видно, как тяжело ей сдерживаться, чтобы не заплакать.       — Аделаида… Твой отец, он… попал в автокатастрофу. Мне позвонили час назад, и он до сих пор находится в операционной… — дрожащим голосом сообщила мама. — Детка, я, правда, не хотела отрывать тебя от занятий… но я не думаю, что справлюсь с этим одна прямо сейчас.       — Что? Отец… здесь? — в ушах Аделаиды зазвенело. Она почувствовала, будто в нос и горло затолкали вату, потому что разом вдруг стало тяжело дышать.       Мать кивнула и, не удержавшись, принялась всхлипывать, трясущимися руками схватившись за голову. Аделаида бросилась к ней и обняла ее за плечи, успокаивающе шепча, что она рядом, пока ее мозг пытался переварить услышанное. Прямо сейчас внутри нее стремительно закручивалась тугая спираль отчаяния и безысходности. Трагедия, постигшая их семью, казалась невообразимой, и ее разум отказывался принимать случившееся.       Мучительное ожидание окончания операции было пронизано нервозностью, и в какой-то момент Аделаида осознала, что больше не обнимает маму, а цепляется за неё, словно в безуспешных попытках удержаться хотя бы за что-то. Мать сидела, кусая обветренные губы на бледном лице с отсутствующим выражением, а тусклые глаза её были красными и скорбными.       — Детка, поплачь, если тебе тяжело, — посоветовала она бесцветным голосом, когда девушка прислонилась к её плечу в поисках поддержки.       Но Аделаида даже при всем желании не могла плакать. Ей казалось, что все чувства внутри выкрутили на ноль, и теперь она была совершенно опустошена.       — Миссис Самойлова? — наконец, из операционной к ним вышел врач, вытирая испарину со лба платком и снимая маску на ходу.       Мама Аделаиды вскочила с места и взволнованно кивнула.       — Доктор Стивенс, рад знакомству, — мужчина бросил короткий взгляд на Аделаиду, которая тут же напряженно вытянулась в струнку, ожидая новостей, и предложил матери отойти. — К сожалению, мы не смогли спасти Вашего мужа. Повреждения внутренних органов слишком сильные. Мы сделали все, что было в наших силах, но я вынужден сообщить Вам, что мистера Тёрнера больше нет. Соболезную вашей утрате, мэм, — он положил руки ей на плечи и внимательно посмотрел в ее растерянные глаза. — Может быть, я могу предложить Вам воды и укол успокоительного?       Мать Аделаиды вяло кивнула, ощутив, как рыдания снова поднимаются из глубин ее груди. Медсестра сделала ей седативный укол и принесла им обеим воду. Аделаида не притронулась к ней, но мама опустошила стакан несколькими жадными глотками и некоторое время сидела закрыв лицо руками и оперевшись локтями о колени. Аделаида беспомощно рассматривала ее дрожащие пальцы, спутанные волосы, сгорбленную спину, и уже понимала, что произошло. Она и представить не могла, что ее обычный день вдруг обернется каким-то кошмаром, но все это и впрямь происходило с ними… с ней. Наконец, через некоторое время мама выпрямилась и судорожно вздохнула.       — Адель, детка… Твой отец… — сдавленно начала было она, но девушка торопливо перебила её, боясь услышать продолжение.       — Не надо! — умоляюще прошептала девушка, сжав мамину руку. — Если ты скажешь это вслух, оно станет реальным. Я не готова это услышать. Не хочу, мама. Не надо…       Мать только кивнула и, послушно замолчав, крепко прижала дочь к себе. Они еще какое-то время сидели, обнявшись, в пустом коридоре, пока не зазвонил мамин телефон. На экране высветился контакт Адама Риппона. Мама смотрела на телефон с полной растерянностью, как будто не понимая, чего он от нее хочет.       — Ответишь? — тихо поинтересовалась Адель. Мать отрицательно качнула головой.       Тогда Аделаида взяла у нее телефон и нажала «сбросить звонок».

***

      Смерть отца сильно подкосила их маленькую семью. На какое-то время Аделаиде пришлось приостановить тренировки, чтобы помочь маме с организацией похорон. Мать коротко и сухо обрисовала Рафаэлю их ситуацию, и он отнесся к ним с пониманием.       — Oh my God, darling, I'm so sorry for you, — сразу заявил Адам, когда Адель, наконец, соизволила выйти с ним на связь. — I can't even imagine, how hard it's for you right now.       — Thanks, I'm fine. What about practice tomorrow? — сразу перевела тему она, нервно теребя браслет на запястье. Обсуждать произошедшее ей не хотелось. Она замалчивала ситуацию с отцом как могла, и даже с мамой они об этом больше не говорили. Просто предпочли сделать вид, будто ничего не произошло. Однако горе все равно наложило на них свой отпечаток.       — Are you sure? — неуверенно спросил Адам. — Don't you need more time for recover?       — I need to move on, — вздохнула Аделаида. — Otherwise I'll go crazy.       — Oh, sweetie, — грустно отозвался Адам. — Well, I suppose the training will distract you a little.       — Cool. See you tomorrow then? — спросила девушка.       — Sure thing. I'm always glad to see you, — отозвался Адам.       Адель отключила телефон и легла в постель. Она совсем не была уверена, сможет ли просто вернуться на лед как ни в чем не бывало завтра и тренироваться дальше так, будто ничего не произошло. Но попробовать стоило. Все лучше, чем быть запертой с матерью, убитой горем. Она почти не выходила из своей комнаты и только и делала, что курила и иногда смотрела что-нибудь по телевизору, не в силах заснуть.       Разочарование в своих способностях настигло Аделаиду быстро. Пропуск тренировок отразился на ней не лучшим образом. И если Адам еще был к ней снисходителен, Рафаэль давать ей поблажку не собирался. Аделаида постоянно срывала прыжки и, под конец очередной тренировки, они с Арутюняном разругались так, что она просто сбросила коньки и под его гневные выкрики покинула лед.       Всё начало рушиться окончательно, когда мама заговорила о переезде в Россию. У Аделаиды просто в голове не укладывалось, что нужно будет бросить все, чего она здесь достигла, и вернуться обратно в Москву. Однако мама твердо стояла на том, что им просто больше нет смысла оставаться в Штатах. Возможно, она была права. Но Адель больше склонялась к тому, что все здесь напоминало матери об отце и о том, чего она лишилась, поэтому ей было тяжело и дальше оставаться в этом молчаливом, опустевшем доме.       — Но как же фигурное катание? — беспомощно поинтересовалась девушка, посмотрев на маму. — Мои тренировки, соревнования?       — Детка, прости, но я думаю, что мы больше не можем позволить себе оплачивать твои тренировки, — было видно, что это признание далось матери тяжело. — Но в России нам на первых порах будут помогать бабушка с дедушкой, и чуть позже, возможно, ты даже сможешь вернуться на лед.       — Нет, не смогу, и ты это знаешь. Я потеряю форму, потеряю время, — воскликнула Аделаида в отчаянии. — И меня просто все спишут.       На это матери было нечего ответить. Она лишь сочувственно смотрела на Аделаиду, по щекам которой струились злые слёзы.       — Я понимаю, детка, но хочется верить, что это лишь временно, — тихо проговорила она. — Завтра тебе придется попрощаться со всеми, поэтому ложись-ка ты пораньше. У нас будет сложный день.       Аделаида ничего ей не ответила и бросилась в свою комнату, хлопнув дверью. Проплакав до трех часов утра, она встала совершенно разбитая и принялась собирать вещи.       На тренировку девушка явилась с огромным опозданием и под тяжёлым взглядом Рафаэля подошла к нему. В её руках были белые коньки, подарок от него на первые взрослые соревнования. Аделаида молча положила их на край бортика перед ним и сказала: «Спасибо за всё».       — Что это значит? — Арутюнян смерил ее строгим взглядом. — Ты опоздала на тренировку, — по его тону было ясно, что он очень недоволен своей воспитанницей. Лед уже был занят Ильей Малининым, ее время вышло.       — Теперь это уже неважно, — едва слышно обронила Аделаида. — Я все равно больше не смогу заниматься с Вами фигурным катанием.       — Вот так новости! Это еще как понимать? — воскликнул Рафаэль возмущенно. — Ты в последнее время меня с ума свести решила, что ли? Сначала тебя с тренировки забирает мать без всякого предупреждения, затем ты прекращаешь ходить на занятия, потом срываешь все свои мало-мальские приличные прыжки, сбегаешь с тренировки, а теперь и вовсе вбила себе в голову, что можешь просто взять и бросить все, что так долго выстраивалось упорным трудом?       — Я… — на глаза Аделаиды поневоле навернулись слезы. Да, со стороны, наверное, так все и выглядело, но как объяснить Рафаэлю, что это решение продиктовано не зависящими от нее обстоятельствами? — Все совсем не так…       — Я дал тебе время, зная, что у тебя случилось в семье, был терпелив к твоим срывам поначалу, но всему есть предел, — заявил тренер. — Если ты так настроена, то у нас с тобой ничего не выйдет.       — Я, правда, благодарна Вам за все, что Вы сделали для меня, — попыталась вновь все рассказать, как есть, Адель, но слезы стиснули ей горло. — Но я не могу продолжать, потому что… Я… Мы… Мы с мамой…       — Достаточно. Я тебя услышал, — оборвал ее бессвязный поток слов Арутюнян. — Это твое окончательное решение?       Аделаида кивнула, и по ее щекам покатились слезы.       — Мне почему-то всегда казалось, что ты другая. Но сейчас я вижу, что, похоже, все-таки ошибся в тебе. Что ж, досадно. Не забудь попрощаться с Адамом, он тебе этого не простит. Все-таки он — не я, — ответила Рафаэль и, вытащив сигарету из своего портсигара, отвернулся от нее. — Прощай, Адель. Удачи.       Аделаида не выдержала и, закрыв лицо руками, бросилась прочь с катка.       Илья Малинин, который тренировал четверной флип, обеспокоенно подъехал к тренеру и поинтересовался, всё ли с ней в порядке.       — А что с ней станется? Одной ученицей больше, одной меньше, — делано равнодушно проговорил Рафаэль, глубоко затянувшись. — Видимо, не так уж она и горела страстью к фигурному катанию. Может быть, зря я вообще согласился взять ее когда-то. А ведь мы с ней прошли довольно долгий путь вместе. Я ее тренировал почти что с детства, прямо как Нейтана.       — Так Аделаида хочет уйти?! But why?! — воскликнул Илья взволнованно, и взгляд его упал на белые коньки, оставленные девушкой.       — Да если б я знал, — устало отмахнулся от воспитанника Рафаэль и, выпустив дым, задумчиво уставился на свой подарок, сиротливо лежавший на краю бортика. Он был горд, когда Аделаида выиграла в них бронзу на гран-при по фигурному катанию и серебро на национальном чемпионате Америки. Возможно, она могла бы принести в них и золото, если бы не сложившиеся обстоятельства. Отчего-то Рафаэль почувствовал горечь на кончике языка. Нет, не дело это, отказываться от такого хорошего подарка.       — Илья, могу я попросить тебя об одолжении? — спросил он внезапно у спортсмена.       Юноша поднял на него слегка удивленный взгляд, но с готовностью кивнул.       — Верни Тёрнер её коньки обратно, будь добр, — произнес Рафаэль и объявил ему перерыв.       Илья суетливо переобулся на выходе с катка и, подхватив с бортика коньки Аделаиды, поспешил в сторону выхода. Девушка стояла в вестибюле, рассматривая фотографию сборной США по фигурному катанию и их общие награды.       — Знаю, что это, может быть, не моё дело, but… how are you? — Малинин сочувствующе посмотрел на девушку.       — Спасибо, что спросил, — Аделаида слабо улыбнулась. — Мне будет не хватать тебя и ребят.       — Аделаида… Are you sure you've thought this through? Рафаэль наговорил тебе всё это сгоряча, но… You know him, — Илья замялся, пытаясь подобрать правильные слова. — He just looks so prickly.       — I know, it's not about him, — вздохнула девушка. — Дело во мне. Я… Я возвращаюсь в Россию, так что… У нас с ним вряд ли получится заниматься, когда мы на разных континентах, вот и все.       — Oh my God, seriously? What happen? Твои родители… divorce? — расстроенно выпалил Илья.       — Нет, боже, нет, — качнула головой Аделаида. — Просто…       Малинин терпеливо ждал, когда она решится сказать хоть что-то.       — Damn, — наконец, разозлившись на себя, выпалила Аделаида. — My dad died, that's all. So now mom's trying to… You know, keep going. And she decided, that come back in Russia would work. Funny, isn't it?       — Аделаида, I'm so sorry, — выдохнул Илья и, сократив между ними расстояние, порывисто обнял ее. — Все наладится, просто нужно время. Я знаю, что сейчас больно, но потом станет легче.       — Возможно, — отстраненно согласилась она. — Спасибо, Илья. Okay, get back to training before Raphael eats you. You know how hot-tempered he is, — невесело усмехнулась девушка.       — Oh, yeah, he told me to give it back to you. Said, they're yours, — вспомнил Илья и протянул ей ее коньки. — Надеюсь, они принесут тебе удачу. Не бросай кататься.       — Ну, — Аделаида пожала плечами. — Как сложится.       — Don't be upset, — улыбнулся Илья, слегка толкнув ее в плечо. — You can train in Russia with Alexandra Trusova, after all!       Девушка рассмеялась и махнула ему рукой на прощание.       — Good luck, Adelaide. See you, — сказал Илья и потрусил по коридору обратно на каток.       Аделаида с нежностью посмотрела на коньки, которые все еще держала в руках и, бережно прижимая их к груди, направилась в хореографический зал.       — And one, two, three, four. Turn around. Hands at chest level. Wrists relaxed, fingers tucked, — доносился сосредоточенный голос Адама из зала. Он, как обычно, расхаживал мимо учеников с прямой осанкой и заложенными за спину руками. — No, that won't do. Hands should look elegant. Shoulders straight.       В какой-то момент взгляд хореографа упал на зеркало, и в нем он увидел отражение Адель, тихо стоявшей на пороге и не решавшейся прервать его занятие.       — Repeat the choreographic sequence. Pay attention to the position of your arms and body, — скомандовал он и направился в сторону девушки под любопытные взгляды учеников.       — I came to say goodbye. And to thank you for your work and your faith in me. I'm sorry it turned out this way, — проговорила Аделаида, когда Адам подошел к ней и вопросительно уставился на коньки в ее руках.       Адам некоторое время шокированно молчал после её слов.       — Wait, wait… What does this mean? Are you really leaving? Like seriously? — неверяще переспросил он её несколько раз.       Она кивнула и грустно улыбнулась ему. Адам Риппон покачал головой и порывисто прижал её к своей груди.       — Sweetie, you're breaking my heart, — расстроенно пробормотал он, поглаживая ее спину.       — My heart is broken too, Adam, — невесело ответила ему Адель. Она понимала, что вряд ли у неё найдутся теперь силы и средства, чтобы продолжать заниматься любимым делом, даже если и был потенциал. Вряд ли стоит ждать, что Россия встретит их с мамой тепло.       Попрощавшись со всеми и забрав свои вещи, девушка с тоской оглянулась на спортивный комплекс, в котором проводила столько времени последние годы, и неосознанно ей вдруг захотелось разделить тяжесть навалившихся на неё эмоций с кем-нибудь. Она набрала номер по памяти и приложила телефон к уху, надеясь, что, может быть, кто-нибудь не занят и ответит ей сейчас. Однако на том конце провода шли только гудки. Аделаида сбросила звонок и попыталась еще раз. Наконец, осознание неправильности происходящего навалилось на неё, и девушка перепроверила, что за номер она всё время набирала покрасневшими от холода пальцами. В контактах значилось «Папа».