Феномен уникальности

      — Ну, наверное, все-таки, что-то в ней есть, — проговорила Александра, подперев щёку ладонью и лениво просматривая старую запись чемпионата США по фигурному катанию в Нэшвилле. С поражения на ЧМ прошло два месяца, но девушка все еще не могла забыть, что Аделаида забрала ее медаль, а затем с милой улыбкой поднесла ей в знак утешения цветы, как ни в чем не бывало.       — Аделаида Тёрнер, на сегодняшний день, подаёт большие надежды в фигурном катании. До неё двойные элементы ультра-си в программах показывала только Алиса Лью. Кто знает, возможно, американское женское одиночное вновь ждёт большое будущее… — говорилось в видео. — Посмотрим, какие элементы заявлены в короткой программе. Фантастический тройной аксель, тройной лутц, тройной тулуп-ойлер-тройной сальхов. Очень хорошо…       — Бла-бла-бла… — одновременно с комментатором протянул скучающе Марк, который сидел рядом и делал зарисовки в своем альбоме. — Ну подумаешь, делает она тройной аксель. Ты его тоже умеешь. Она тебе не соперница.       — Но ведь обыграла она меня как-то в Монпелье, — парировала Саша, откинувшись на стуле и принявшись раскачиваться на нём. При этом взгляд её внимательно скользил из-под полуопущенных век за Аделаидой Тёрнер, которая плавно выходила из вращения «бильман» на видео.       — То было после Олимпиады, — пробубнил Марк. — Ты все силы отдала на главный старт своей жизни, вот поэтому так и получилось. В любом случае, мы вроде как хотели провести время вместе, а вместо этого смотрим турнир США по фигурному катанию.       — Так мы проводим время вместе прямо сейчас, — заявила Саша, перематывая видео на несколько секунд назад и детально рассматривая, как Аделаида Тёрнер заходит на лутц. — Она так легко выглядит на всех этих прыжках, словно у нее внутрь встроена какая-то пружина.       — Не сравнивай пружину с ракетой, — ответил Марк. — Может быть, мы лучше посмотрим какой-нибудь фильм?       Александра подняла на него свой фирменный тяжелый взгляд. Когда они только-только начинали встречаться, она и представить себе не могла, что когда-нибудь использует этот прием против Кондратюка.       — Что? — беспомощно разведя руками, вопросил Марк. Саша вздохнула.       — Я просто пытаюсь понять, что в ней есть такого, из-за чего судьи поставили ей оценки выше, — устало произнесла она.       — Ладно, понял, — сдаваясь, проговорил Марк. — Ты не отступишься, пока не изучишь все ее прокаты, так? Может быть, я могу разбавить это время поцелуями и объятиями?       — Это можешь, — великодушно разрешила Саша.       — Я не разрешал! — из соседнего кабинета донёсся голос Сашиного папы.       Александра прыснула и притянула смущённого Марка к себе.       — Не обращай на него внимания, он всегда такой, — прошептала она, целуя его в макушку и ощущая привычный запах хвойного леса и свежести.       — Какой «такой»? — переспросил папа снова из соседней комнаты.       — Пап, у тебя здесь прослушка, что ли? — громко возмутилась Александра, пока Марк давился смехом в её объятиях.       — Да нет, Сашунь, что ты, — весьма неубедительно раздалось из-за двери.       — Чёрт, — Саша выкрутилась из объятий Марка и перемотала видео назад. — Пропустила её тройной аксель. Она так легко его прыгает! Ну почему я не могу так же? В чем секрет?       — Возможно, тройной аксель тебе не покоряется, но это пока. Зато ты прыгаешь сложнейшие четверные прыжки и каскады с ними, — заметил Марк. — Это мало кто может.       Девушка прикусила губу и остановила видео. На лице её появилось болезненное выражение.       — Не знаю… Наверное, со мной что-то не так… — проговорила она, отводя взгляд. — Я понимаю, что ты имеешь в виду, но дело в том, что я хочу быть лучше, чем сейчас. Если я не смогла выиграть золото в Пекине, значит… мне чего-то не хватает.       — И ты решила, что тебе не хватает именно тройного акселя? — мягко спросил Марк, взяв её руки в свои.       Александра подняла на него потерянный взгляд.       — Тебе не понять… — она упрямо качнула головой и плотно поджала губы.       — Чего именно? — уточнил Марк. — Того, что у тебя есть амбиции, как и у любого спортсмена? Или того, что происходит в твоей голове прямо сейчас?       — Меня, — раздраженно качнула головой Саша. — Ты на своей волне.       — Вот как? Ну извини, что искренне пытаюсь поддержать тебя в нелегкий период, — с плохо скрываемой иронией отозвался Марк. — Только ты почему-то эту поддержку принимать не хочешь и только и делаешь, что отталкиваешь меня! Хотел бы я сказать, что я тебя понимаю. И ведь я тебя прекрасно понимаю, но ты этого видеть не хочешь. Тебе как будто нравится быть никем не понятой и думать, что ты одна, кто пострадала из-за этой Олимпиады.       — К чему ты ведешь? — разозлилась Саша.       — К тому, что время отпустить все и двигаться дальше, — Марк попытался безуспешно сгладить возникший конфликт. — Что сделано, то сделано.       Девушка беспомощно уставилась на него, и ее глаза наполнились слезами.       — Ну не готова я отпустить это еще, Марк, не готова! — всхлипнула она.       — Саш… Ну ты чего, все же нормально было, — Марк попытался обнять её, но Александра оттолкнула его и упала на свою кровать, зарывшись лицом в подушку.       — Оставь меня в покое, — раздался ее приглушенный голос. — Не хочу с тобой разговаривать. Зачем ты вообще все это начал…       — Саша… — Марк выглядел действительно расстроенным из-за того, что его девушка отгородилась от него. Парень не в полной мере осознавал, что происходит с ней, однако ему очень хотелось помочь Саше преодолеть это состояние. Но что поделать, если она предпочитала свою боль проживать одна, не позволяя ему быть рядом?       — Марк, я серьёзно, уходи, пожалуйста! — не выдержала тягостного молчания Саша. — Я хочу остаться одна.       Марк молча смотрел на ее разметавшиеся огненные волосы.       — Ладно, — наконец, сдался он, поняв, что в таком состоянии от Саши ничего не добиться. — Я уйду. Просто… Ты знай, что я на твоей стороне, ладно? Что бы там ни было, я с тобой. Извини, если сказал что-то не то. Мне, правда, важны наши отношения.       Девушка ничего не ответила, поэтому Марку ничего не оставалось, как покинуть ее комнату. Конечно, не хотелось оставлять Сашу наедине с собой в такой момент, но парень ничего не мог поделать с её непреклонностью.       Когда его шаги стихли на лестнице, девушка оторвалась от мокрой подушки, и, размазывая слезы по покрасневшим щекам, подхватила ноутбук со стола и уложила его на колени. На экране Аделаида Тёрнер, нежная и воздушная, неслась на очередной удачный тройной аксель, рассекая лёд белыми коньками. Саше не хотелось этого признавать, но она была красивой.       «Что в тебе такого особенного? — размышляла девушка, уже который раз пересматривая тот момент, когда Аделаида разворачивалась и взлетала в воздух, затем удивительно легко выравнивала положение тела, когда приземлялась с прыжка и изящно выезжала с него. — Неужели кто-то вроде тебя, может быть мне серьёзной соперницей? Нет, Марк прав, даже если я на него зла».       После чемпионата мира девочки передали ей слова Аделаиды, но даже ее искреннее восхищение и желание поддержать соперницу не могли унять Сашину неприязнь. Она до сих пор не смирилась с тем, что Тёрнер выкинула её из тройки лучших, не говоря уже о том, что и там она была всего лишь третьей.       «Всегда есть над чем работать», — напоминала ей Этери Георгиевна, объясняя ей, что не так с ее прыжком и поправляя положение Сашиного тела, когда Алена позади нее, рассекая лед коньками, с легкостью выполняла этот ненавистный тройной аксель. Пока Саша продолжала с него падать, все в штабе шутили, что скоро она начнет учить четверной, раз уж с тройным не заладилось. Двойной Саша вообще всерьез не воспринимала, хотя он и считался стандартным в женском одиночном. И теперь, наблюдая за тем, как легко и изящно Тернер делала эти аксели, ощущение собственной неполноценности снова всколыхнулось в Александре горячей волной.       Она набрала в поисковой строке браузера «Аделаида Тёрнер» и принялась читать информацию о ней. Переехала из России в возрасте девяти лет, какое-то время каталась у Рукавицына, затем родители настояли, чтобы она не забрасывала фигурное катание и в США и отдали ее Арутюняну. Саша какое-то время тоже хотела у него консультироваться, однако он отчего-то отказался с ней работать. С фотографий на каком-то спортивном сайте ей застенчиво улыбалась совсем юная Адель со времен юниоров в усыпанном блестками черном комбинезончике и с золотой медалью.       — Смешнулька, — прокомментировала Саша, листая галерею с фотографиями маленькой Аделаиды с салфетницей в виде Стича, машущей в камеру или неловко взбирающейся на пьедестал.       На более поздних фотографиях было заметно, что девушка вытянулась в росте и стала более грациозной. На взрослых соревнованиях она уже смотрелась серьезной и сосредоточенной. В Нэшвилле Тернер получила серебро, уступив Мэрайе Белл, своей старшей подруге, которая также тренировалась у Арутюняна, буквально какие-то сотые доли. Отрыв по баллам был совсем минимальный. В юниорских прокатах у Тернер почти везде было одно золото.       Чуть позже, остыв, Саша все-таки написала Марку «Извини». Он ответил почти моментально, будто только и ждал ее сообщения.

Марк

Все еще не можешь налюбоваться на Аделаиду Тернер?

Саша

Ты следишь за мной?

Марк

Просто предположил. Я начинаю ревновать. Мои прокаты ты так не смотрела.

Саша

Очень смешно.

Марк

Если захочешь поговорить, набери. Целую!

      Александра сбросила с кровати декоративные подушки с мягкими игрушками и свернулась на ней калачиком, закутавшись в желтый плед. Сквозь приоткрытую дверь было слышно, как мама смотрит документальный фильм от ВВС, пока готовит на кухне, а папа с кем-то тепло разговаривает по телефону, меряя шагами свой рабочий кабинет.       — Саш, ты спишь? — он заглянул в комнату, придерживая трубку одной рукой. Она покачала головой, напоминая буррито, завёрнутое в сырную лепешку. — У дяди Коли скоро дочка родится. Выбирают имя и хотят услышать твоё авторитетное мнение.       — Ого, поздравляю… А у них есть какие-нибудь варианты? — без особого интереса поинтересовалась Саша.       — Аделаидой хотят назвать. Матери очень нравится это имя. Говорит, что редкое, — оторвав трубку от уха, ответил папа.       — Не одобряю, — категорично ответила Саша. — Пусть будет Александра.       — Две Александры в семье? — поддел её папа. — Хочешь называться Александра Первая?       — А почему бы и нет? — пожала плечами в ответ Саша. — Хоть где-то буду первой… — пробормотала она себе под нос невесело.       — Ладно, — сдался папа. — Скажу им подумать насчёт Александры Второй.       Саша кивнула. Папа чертыхнулся на выходе из комнаты, когда пудель Лана прошмыгнула мимо него и запрыгнула в постель к хозяйке.       Иногда Саше казалось, что Лана понимает всё, что происходит в её голове. У пуделя был необычайно умный и осознанный взгляд, когда она смотрела на девушку.       — Ты пришла утешить меня? — улыбнулась Саша, потрепав её по голове. Лана качнула умной мордой и выразила готовность побыть рядом с хозяйкой, пока она не почувствует себя лучше.       — Это странно, но ты понимаешь меня лучше людей, — поделилась с ней шёпотом Александра, зарываясь пальцами в густую шерсть пуделя. — Я сама-то давно перестала себя понимать…       Лана моргнула и посмотрела на Сашу с таким видом, будто абсолютно подтверждала её слова.       — Саш, ужин будешь? — мама заглянула в комнату. — Или снова спортивное питание?       — Второе, — вяло отозвалась Александра. — Завтра взвешивание.       — Ладно, смотри только, чтобы без голодных обмороков. Этери Георгиевна меня вчера весь вечер отчитывала, — строго погрозила пальцем мама.       — Марк не даст мне умереть голодной смертью, мам, — закатила глаза Саша. — Ты же знаешь.       Мать сдалась и, покачав головой, ушла созывать остальных членов семейства за стол.       После Олимпиады Саша и впрямь сбросила вес, потому что аппетита в первое время почти не было. Мама все сокрушалась, что ей нужно есть, чтобы восстанавливать силы, но Саше кусок в горло не лез. Она только и делала, что лежала в темноте и читала заголовки статей, в которых ее осуждали за истерику на Олимпиаде, за то, что не поздравила победительницу, за то, что не смогла справиться с эмоциями, пока Марк и ее родители не решили, что с этим нужно что-то делать. Саша до сих пор была им благодарна за это. Иначе так бы, наверное, и лежала до сих пор, не желая выходить из дома и смакуя всеобщую неприязнь за то, что осмелилась продемонстрировать людям не самую приятную часть себя. Больше такой ошибки она не повторит.       На следующий день девушка как раз обувала коньки, когда к ней подошел Марк и положил рядом стакан с кофе и протеиновый батончик. Сегодня Светлана Владимировна разрешила ему прийти только на вечернюю тренировку, потому что недавно Марк получил ушиб, и врачи рекомендовали ему снизить интенсивность нагрузок на льду. У Саши тоже была недолеченная травма. Но она не привыкла себя щадить. Марку никто ничего не скажет. Он вышел на Олимпиаду, с достоинством сделал все, что мог, и вся страна ему за это благодарна. Зато ее за серебро и эти слезы осуждать будут еще долго. Про чемпионат мира и вовсе думать не хотелось. «Трусова сломалась после Олимпиады», «Трусова не смогла получить медаль в Монпелье». Позор, да и только.       — Ну как ты? — поинтересовался осторожно Марк, тряхнув забавно отросшей челкой.       — Бывало и лучше, — ответила Саша, развернув батончик и яростно вгрызаясь в него. После взвешивания она всегда чувствовала себя особенно уязвимой. У нее, конечно, не было проблем с лишним весом. Над своим телом она работала, как бережливый скульптор. Но все же эта унизительная процедура всегда портила ей настроение.       К ним подъехала Алена.       — А мне вот завтраки никто не носит, — делано завистливо вздохнула она.       — Ну, все еще впереди, — обнадежил ее Марк.       — Не боишься, что Сашка прибавит в весе? Эти батончики жутко калорийные, — неодобрительно произнесла Алена, изучив обертку, лежавшую перед ней.       — Я готов любить ее даже без пресса, — хмыкнул Марк.       Саша закатила глаза в ответ на это, запивая остатки батончика обычным американо без сахара. В нем было ноль калорий и заряд бодрости, поэтому она терпела эту едкую горечь на языке каждое утро.       Алена подключила свою музыку, и из колонок зазвучала Тейлор Свифт. Ребята лениво отирались у бортика, не обременённые присутствием тренеров.       — Алён, давай, покажи свой тройной аксель, — подначил девушку Марк.       — Нет, к такому я еще точно не готова, — категорично отозвалась Алена.       — Ну, форму-то восстанавливать надо, — мстя ей за комментарий о весе, проговорила Саша. — А то в следующий раз с призовым местом может и не повезти.       — А я чем, по-твоему, занимаюсь? — Алёна нахмурила тонкие брови и окинула её сердитым взглядом. — Ты бы лучше занялась своей второй оценкой. Ставка на «разгон-прыжок» по итогу-то не сработала.       — Девочки, полегче, — чувствуя, как накаляется обстановка, воскликнул Марк.       — Это ты Алёне скажи, — Трусова скрестила руки на груди.       — А что сразу я-то? — возмутилась Алена.       У бортиков показались Аня, Лева, Аделия и Морис. За ними шел Даниил Маркович, приветственно маша ученикам рукой.       — Чего это мы не разминаемся? — бодро поинтересовался он, заняв свое привычное место. — Сейчас будем это исправлять.       Алена с Сашей переглянулись, но обе промолчали. Марк неловко улыбнулся и поприветствовал хореографа. Формально ему нельзя было здесь находиться, поэтому под строгим взглядом Глейхенгауза он поспешил ретироваться, ободряюще сжав руку Саши в своей на прощание.       — Разминаемся, разминаемся, — пробормотала Алена, отворачиваясь и делая круг по льду.       Саша проводила ее взглядом и вдруг почувствовала раздражение. Из-за чего они вообще сцепились? Из-за тройного акселя? Или из-за второй оценки, которая у Косторной всегда была лучше, чем у нее?       — Трусова, ты с нами? — окликнул девушку Даниил Маркович, вырывая ее из мыслей.       — Да, — Саша мотнула головой, очищая мысли, и выехала на середину катка вслед за остальными. Внутри разрасталась пустота. И не только от слов Алены, но и от острого осознания того, что даже пройдя столько испытаний, она была все еще, по-прежнему, болезненно далека от совершенства.