Часть 1
9 августа 2022 г., 00:58
Посреди бескрайних песчаных дюн огромный город сверкал стеклом и металлом, словно мираж. Городские башни спиралевидных форм казались то белыми, то серыми, то зелёно-голубыми, возможно, из-за положения светила над пустыней, а вернее — благодаря плотному энергетическому полю, которым он был окружён.
Впрочем, сверкала лишь верхняя его часть. На самом верху зданий, стремившихся к небу или вовсе — бесконечности, росли не менее внушительные по размеру деревья, закрывая город от жары густыми зелёными кронами. А большая половина города была скрыта высокой стеной из чёрного камня, поглощающего и не отражающего свет.
«А что, отличная защита от песчаных бурь или чужаков», — размышлял восседающий на бархане путник, разглядывая эти стены, совершенно не сомневаясь, что перед ним вовсе не мираж.
Странное родство он чувствовал с этим городом, может, из-за того, что и сам был скрыт чёрной тканью от песка и ветра. Из-под маски на лице виднелись только смоляно-чёрные глаза, щедро обрамлённые густыми ресницами и чёрной краской на веках, будто было недостаточно природного цвета. Хотя радужка его глаз действительно была абсолютной тьмой, даже на дне зрачков не плескался затерявшийся отблеск светила.
На голову молодого человека был накинут капюшон, плащ струился по плечам и спине. Высокие сапоги с узкими голенищами до колен сжимали стройные ноги, плотные манжеты рукавов наполовину закрывали кисти, по изящным пальцам струилась чёрная вязь, нанесённая на кожу краской.
Левой рукой он подкидывал монетку, не глядя на неё, удивительно чётко, отлажено, непринуждённо. Золото сверкало в воздухе, в очередной раз подлетая вверх, крутилось вокруг своей оси, чтобы вновь приземлиться в точку отправления, подчиняясь непреложной гравитации.
В какой-то момент монетка упала в раскрывшуюся ладонь, путник посмотрел на результат — решка советовала не ходить.
Впрочем, что-то внутри него твердило то же самое, чутьё или опыт подсказывали: в подобных местах можно обзавестись лишь проблемами, а не наживой. Неспроста этот город был так закрыт: за неполные двое суток, что парень наблюдал за ним с холма, он не заметил кого-либо, выходящим за эти стены или вошедшим туда. Но любопытство никто не отменял.
За те годы, что ему доводилось путешествовать, он видел множество городов и поселений: такова была его доля и основной род занятий. В тех краях, где власть песка уходила на убыль, поселения, закрытые стенами, встречались куда реже. А рынки и базары — его излюбленные места для посещений — были в изобилии.
Редкое существо без надобности отправлялось в бесспорно опасное странствие между городами, но были и такие — отчаянные, не желающие провести всю свою жизнь в одном и том же месте.
Поверья гласят, что когда-то люди жили на этих землях не так разрозненно; в одних легендах говорится о войнах, разделивших их, в других — о природных катаклизмах… Многих людей давно всё устраивало, и никто не пытался объединиться вновь и докопаться до истины. При этом до заграничных диковинок — полезных трав и изысканных материалов — падки все почти без исключения. На этом он и выживал.
А, благодаря своим светонепроницаемым глазам, не боялся быть обманутым или ограбленным.
На тот случай, если всё-таки находились безумцы, которых не пугал цвет его глаз, существовало три вещи: дага в левом рукаве и две вечно голодные сциллы, что везли торговую повозку по любой местности и во всём слушались своего хозяина.
Северные народы, отлично знающие этих существ, говорят: «Человек, приручивший сциллу — страшнее самой сциллы!».
На юге эти твари не водились, не нападали на людей и не сжирали их до самой последней косточки, включая душу на десерт, но весь их вид внушал животный ужас и оцепенение. Мощные, когтистые лапы могли сокрушить каменную глыбу, длинный шипастый хвост, размахнувшись, легко смахнул бы простое здание, а клыкастые вытянутые пасти за один укус переламывали немногочисленную семью. Да, сциллы были и прекрасным оружием, и защитой. А также невероятно удобным средством передвижения. Сциллы не знали устали, превосходно передвигаясь по скалистым предгорьям и пустынным барханам. Для того, чтобы в странствиях ни одна другая тварь, будь то человек или кто-то похлеще, не покусился на торговца, достаточно было бы и одной сциллы, но у него их было целых две.
Позади него, как следы на песке, неизбежно тянулась вереница из слухов и наспех выдуманных легенд: кто-то называл его демоном, кто-то просто сумасшедшим, однако стоило ему вернуться куда-либо, где он уже бывал, желающих познакомиться и пообщаться было множество, несмотря ни на что. Люди падки до диковинок и готовы платить даже за истории.
Он подбросил монетку во второй раз. И в третий. Её воля была непреклонна. Но любопытство всё никак не хотело отступать.
Что же там, в том городе, кто там живёт? На каком диалекте они говорят? Какие у них правила? Как они выживают в этой пустынной местности? На чём стоит и процветает этот город?
А, может быть, именно это место он искал?
Светило уже клонилось к горизонту, как вдруг цепкий взгляд выделил чёрную точку, отделившуюся от стены. Торговец моргнул несколько раз — не показалось.
Резко поднявшись на ноги, он спрятал в кармане упрямую монетку, щёлкнул пальцами. Заскучавшие сциллы тотчас развернулись, утробно рыкнув, и потащили повозку в нужном направлении. Торговец спускался с бархана на своих двоих, гораздо быстрее скользя по песку на подошвах сапог.
За стенами города жизнь шла своим чередом. Большие часы на самом верхнем уровне отбивали чёткий ритм, указывая, когда всему живому стоит просыпаться. Ощутимой пульсацией отзывались все жилые дома, даже стены и пол любого из уровней, включая самые низшие. Каждый день рассвет и закат — в одно и то же время. Кто бы ты ни был — человек или существо — всех старались загнать в один биологический часовой пояс.
В маленькой комнатке не очень прибыльного салона, который предоставлял услуги любого вида вмешательств от стандартных имплантов в тела, до экзотичных татуировок и подпольной медицины, с этими часами не считались. Работала комнатка по требованию, любой желающий или нуждающийся мог заявиться, когда ему заблагорассудится, лишь бы денег имел достаточно.
Чонгук этот рассвет встретил здесь, на узкой кушетке, приходившейся ему давней подругой. Впрочем, как и латавшая его девушка. Он лежал на боку, подставив под умелые пальчики всю левую половину. Девушка зашивала его уже третий час, никуда не торопясь, с точностью самой скрупулëзной швеи. Её короткие волосы отбрасывали тени на впалые щёки в жёлтом свете лампы.
Рана на рёбрах была достаточно глубокой, но он действительно уморился и всё равно засыпал в неудобной позе. Наконец девушка завязала узелок и отрезала нитки.
— Пусть затянется, зайди через пару дней — разглажу шрам, — повторила она стандартную фразу, пока приклеивала прозрачную плёнку на шов. Чонгук кивнул. Что ни говори, а её стараниями его тело не было похоже на потрёпанное чучело для тренировок стражей правопорядка.
— Хочешь к нам сегодня?
За распахнутой шторкой появилась вторая. Обе девушки синхронно улыбнулись, а медик похлопала его по бедру.
Чонгук согласился бы сразу, не раздумывая, если бы не был прерван адской болью в висках. Она скрутила так, что даже кости словно сжались, пытаясь покинуть тело. Когда в глазах прояснилось, а вспышки фантомной боли перестали разрывать его голову, он нашёл себя всё ещё лежащим на кушетке со сжатыми кулаками. На деле, фантомная боль проходила не больше двух секунд, но тому, кому посылалась, казалось, что он часами её терпел.
Чонгук раздражённо встал и с сожалением взглянул на девушек.
— Может через пару дней, — ответил он и немного спустя добавил: — Расплачусь в конце месяца.
Медик проводила его кивком головы, а вторая девушка снова скрылась за шторкой. Сам он наспех натянул рубашку и куртку, и поспешил на место встречи. Раз вызывали так сильно, значит и дело должно быть важным.
— А нельзя как-нибудь изменить этот сигнал вызова? Моя голова каждый раз думает, что пришел её час расплаты, — на ходу выдал он, заходя через чёрный ход одной из подпольных аптек на том же уровне.
Среди коробок с медикаментами, с различным медицинским оборудованием стояла фигура в белом балахоне, к которой он и двинулся.
— Не мои проблемы, что ты всего лишь слабый человек, — ответила фигура, а Чонгук раздражённо фыркнул.
Он возвышался над фигурой в балахоне на добрую голову, да и размеры имел повнушительнее. Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что Чон Чонгук отличался и ростом, и телосложением от большинства жителей города. Сухопарые, худощавые, мертвецки худые — шкала градации худобы населявших этот город существ уходила именно в эти определения. Низшие слои населения недоедали, чтобы не набирать вес, высшие — держали себя в аристократической форме. Не все: среди знати были и те, кого определить в категорию ожирения несложно, а низшие демоны так и вовсе были бесформенно уродливы; считали от простейшего: чем крупнее демон — тем он опаснее. К счастью, это работало только для самых последних уровней и низших существ. Цепочка эволюции для отбросов города была самая примитивная.
Искатели же, кем и являлся Чонгук, отличались ярко выраженным рельефом мускулатуры. Шутка ли, сутками напролёт носиться наружу и обратно по поручениям, а между ними держать себя в форме. Тут и в самом городе небезопасно жить, а выход наружу — самоубийство для неподготовленного.
В основном искателей посылали по мелким поручениям, на поиски ценного или нужного, но в последнее время город стал процветать, всё, что нужно, уже было в нём. Редели заказы, редели и ряды искателей.
Чонгук специализировался на ловле всякой живности и всего связанного с ними, потому всё ещё работал на подобных подпольных заказчиков.
— Демон-поджигатель, — сказала фигура в белом. Чонгук нахмурился.
— Они редкие, и их давно никто не видел.
— Мне нужен хотя бы один, к завтрашнему вечеру.
Искатель нахмурился ещё сильнее.
— К завтрашнему вечеру я только доберусь до Каменного города. Ещё день на его поимку, если они там ещё водятся, и ещё день на возвращение.
— Ты слышал меня, — возразил собеседник. — К завтрашнему вечеру мне нужен демон-поджигатель.
Чонгук немного подумал и кивнул:
— Тогда мне нужен аванс на дорожные расходы. Я не ел со вчера. Может придётся искать проводника, который поможет сократить путь.
Фигура в белом не удостоила его ответом. По сути, это тоже проблема искателя — как именно он выполнит заказ.
Носок белого сапога пнул рядом стоящую коробку, и тут Чонгук заметил на ней свёрнутые купюры. Завидев драгоценную бумагу, испещрённую бледными рисунками, он почувствовал, как в животе заурчало. Определённо, сегодня он отправится на задание сытым.
Через час искатель уже сидел в открытой забегаловке неподалеку от дома, с благоговением дожидаясь свой завтрако-ужин. Зазывно пахло поджаренным мясом.
Он смазал свой кусок мёдом из баночки специй на столе, умял за рекордное время и приступил к супу. В ближайшие дни не будет возможности так хорошо поесть, стоило дать себе насладиться.
К вечеру, после всех сборов, Чонгук вышел к городским воротам, дождался проверки разрешения на выход и наконец стоял снаружи. Резкий перепад температуры и климата принёс неприятное чувство. Внутри города поддерживалась оптимальная температура и разнообразие погоды. Каждый уровень был защищён от сухого ветра, палящего зноя пустыни или песчаных смерчей.
Снаружи пустыня сама определяла, как ей мучить тех, кто осмелился встретиться с ней один на один. В пустыне ночью холодно, в отличие от дневного времени, но лучше так, чем свариться заживо в собственном соку.
Чонгук снял свой чёрный плащ с эмблемой ордена, к которому давно не имел никакого отношения, закопал его у городской стены и поднял свой наспинный мешок. Его походный костюм был исключительного телесного цвета, помогал сливаться с песком от мелких хищников и прочей глазастой нечисти. Волосы только выдавали — длинные, чёрные. Их он привычно собрал в хвост на затылке, а голову замотал телесного цвета шарфом. Только собирался двинуться в своём направлении, как был остановлен чувством опасности. Чонгук сгруппировался и потянулся к клинку на бедре. К нему приближались.
Весомым аргументом в споре о происхождении мира, доказывающим то, что когда-то люди были едины, был общий человеческий язык. Конечно, на севере и юге он отличался, но не слишком уж кардинально, менялись лишь некоторые слова, интонации и построение фраз.
Здесь, на юге, чуть больше растягивали гласные, так что торговец громко протянул ещё до того, как приблизился окончательно:
— Здра-авствуйте.
По пути он уже обдумал, что его наблюдение заметили какие-нибудь дозорные и поспешили отправить к нему переговорщика. Это его скорее радовало, чем огорчало: не убили же с расстояния в несколько десятков метров без разговоров, даже не предприняли такую попытку.
— Что это за место? Как называ-ается этот город? — добавил он, снова щёлкнув пальцами за спиной.
Повозка остановилась неподалёку вместе с клыкастыми тварями.
— Вы понимаете меня? — подходя ещё ближе, с надеждой уточнил торговец, подняв разукрашенные ладони вверх. — Не волнуйтесь, я безоружен. Вы понимаете?
— Понимаю, — ответил Чонгук.
Добавил ещё, что не тупой, но уже мысленно. Он не спешил убирать руку с рукояти клинка, внимательно оглядывал чужеземца, готовясь к удару исподтишка.
— Это Кокон, последний на песчаном пути. Дальше одно сплошное «ничто», песчаный путь заканчивается здесь.
Добавил последнее погромче: вдруг чужак сам туговат, их таких часто тут прибивает, которые всё пытаются внутрь попасть просто так, без пропуска и знания системы.
— Кокон, — почти эхом повторил торговец, словно питался незнакомыми названиями, проглотил его, брови слегка дёрнулись. — Вы местный?
Чонгук согласно кивнул, обмотал вокруг шеи конец шарфа и сделал шаг в сторону. Ему выдвигаться пора. Но поворачиваться к чужаку спиной не стоило.
— Если хочешь внутрь — забудь, — сжалился всё же.
«Если там все такие, то и правда лучше забыть» — пронеслось в голове, а вслух торговец произнёс:
— А вам куда? Я могу подвезти, — он небрежно кивнул на повозку позади. — Заодно расскажете, почему в вашем городе не жалуют посторонних торговцев.
Чонгука остановило не предложение подвезти, а то, что чужак будто действительно его послушал и забыл о вхождении в город. Неужто и правда не будет штурмовать чёрные стены и пытаться подкупить охрану? Затем он перевёл взгляд на повозку и действительно застыл. Сциллы.
— Они — твои? — спросил он вместо ответа. И теперь распознал своё первичное чувство опасности, возникшее до того, как встретил незнакомца. Торговец кивнул, кажется, усмехнувшись под маской, Чонгук тряхнул головой и снова вернул всё внимание легендарным тварям.
— Ты торговец контрабандными существами? — вдруг с надеждой спросил.
Может ему и не надо никуда ехать, он демона-поджигателя сразу купит ещё до завтрашнего вечера?
— Какое существо тебе нужно? Сразу предупреждаю, это будет недёшево, — легко отозвался парень в маске.
— Демон-поджигатель. Не очень крупный, не старше пятидесяти лет. Насколько недёшево? — мысленно Чонгук уже готовился распрощаться с оставшимися деньгами, но хороший кусок мяса на обед делал его очень лояльным к такой потере.
— Расскажешь мне всё об этом Коконе, — тут-то торговец точно усмехнулся, это было хорошо слышно.
Развернувшись на каблуках, словно в танце, он зашагал к повозке, сциллы завздыхали, перетаптываясь на песке.
— И только?
Удивление в голосе Чонгук даже не пытался скрыть, в первую очередь такой низкой ценой.
— Согласен.
Всё равно он обычный обитатель, архиважную информацию о городе не у него надо узнавать.
— Самая ценная валюта — это информация, — как-то нравоучительно проговорил торговец, не оборачиваясь.
При ближайшем рассмотрении подвластные ему твари несколько отличались друг от друга, в первую очередь — цветом. Та, что слева, была потемнее, гребень на её хребте чуть меньше по размерам и менее острый. Торговец коснулся его ладонью, небрежно хлопнул пару раз, надавил пальцами на чешую пониже хребта и обернулся через плечо.
— Как тебя зовут?
— Джей Кей, — отозвался Чонгук.
В животе предвкушающе затянуло. Доставит посылку заказчику и отправится домой спать. До самого утра. Он вытащил из своего мешка коробочку, перевязанную такой же тканью, из которой была сшита его собственная одежда, бережно размотал, заранее приготовив ловца, чтобы собрать в него демона после сделки.
— Лжец, — сказал торговец, не убирая руку с бока сциллы. Слегка прищурился куда-то в сторону. — Если ты думаешь, что фальшивая информация — тоже валюта, тогда ищи своего демона сам.
— Ты о городе информацию хотел, а не обо мне, — пожал плечами Чонгук.
Он тут уже настроился никуда не идти и быстро вернуться в привычный комфорт. Несмотря на то, что привык к условиям намного более худшим, в любом случае выбирал бы самый короткий путь. Сумерки опускались, а прохлада все никак не приходила. Искатель размотал с головы шарф и вытер им вспотевшую шею.
— Я очень спешу, — добавил устало. — Если ты можешь мне помочь, а я тебе — давай сделаем это быстрее.
— Забирайся в повозку, торопливый лжец, — хмыкнул торговец и опустил руку.
Сциллы были запряжены, но он не управлял ими с помощью каких-то поводьев или чего-то подобного. Зачем всё это, когда есть сила мысли. Сама повозка представляла собой что-то вроде шатра с постаментом, навес плотно закрывал товары, да и самого торговца от природных катаклизмов и любых погодных неприятностей. Перед шатром стояло удобное вытянутое сидение, где без труда могли уместиться не только двое. Торговец занял своё место, вытянув ноги. Обычных колёс у повозки тоже не было, что-то вроде гусениц позволяло ей передвигаться под силой сцилл.
— Мне жаль, если я оскорбил твоё чувство правды, — сказал Чонгук. По тону отчётливо было слышно, что нигде ему ничего не жаль.
Он прошёл мимо тварей, с интересом отмечая мелкие детали во внешности каждой. Со сциллами Чонгук сталкивался всего единожды, но рассматривать их времени не было, хотя и эти не так уж привлекательны, чтобы остановиться рядом. Жизнь искателя часто слишком коротка, несмотря на всю лояльность природы к их организму, поэтому в своей жизни Чон Чонгук хотел видеть красивое как можно больше некрасивого. А сциллы на его вкус и вовсе были уродливы. Он забрался в повозку по приглашению и уселся рядом с торговцем.
— Ты оскорбил своё настоящее имя, — заявил тот, откинувшись на спинку. Сциллы пришли в движение, сначала набирая скорость неторопливо, но, как оказалось несколько минут спустя, они весьма быстро бегали.
— Рассказывай, — велел торговец.
В ответ Чонгук расхохотался, несдержанно и довольно громко, запрокинув голову.
— Поверь мне, имя моё уже ничего не оскорбит, — выдавил он, всё ещё посмеиваясь. Задумался на мгновение и перешёл к непосредственной теме:
— Не знаю, что ты слышал о городе, но всё это — правда, можешь поверить заранее. Всё, что видишь сейчас — иллюзия. Он построен в высоту и поделён на уровни, снаружи видна только проекция, и то примерная. Они никогда не покажут, как на самом деле расположены дома. Как я уже сказал, если хочешь попасть внутрь — забудь. Уже очень давно никому из посторонних не выдают пропуск, а все торговые отношения строятся вне города. Город обеспечивает себя почти всем, что можно сделать самим: от продовольствия до материалов любой сложности. Кстати, если твоей невесте или сестре захочется качественных имплантов, о цене можем договориться. Как тебе уже понятно, живых существ уровня выше примитивного мы не разводим, поэтому я вышел наружу на поиски поджигателя. Потому город назван Коконом — истинная его форма именно такова, и, насколько я знаю, он единственный из городов абсолютно закрытый от любого внешнего воздействия. В том числе и погодно-климатического.
— Любопытно, — отметил торговец, выслушав до конца, ни разу не моргнув. — Пропуск привязан к его обладателю? Или я могу убить тебя и выдать себя за тебя, лжец? — насмешливо так прозвучал, почти игриво.
— Привязан, — усмехнулся Чонгук. — А на воротах с караульными всегда демон памяти, он знает всех жителей и помнит всех, кто вышел и должен вернуться. Тебя в его памяти нет.
На эту игривость он сверкнул глазами, мол, не пытайся, я тебе не по зубам. А потом серьёзно продолжил:
— Даже если твои сциллы будут быстрее и разорвут караул, попав внутрь, невозможно долго скрываться, тебя вычислят. Здесь не снять и не купить жильё без пропуска. А после заката действует комендантский час. Если тебе нужно внутрь, чтобы распродать своих существ, то можешь предоставить список тех, что у тебя есть. Я бы что-то мог купить сам, например. За деньги.
— Я не промышляю торговлей существами, хотя несколько раз приходилось ловить их на заказ, — сказал торговец, переводя взгляд на потемневший горизонт. С наступлением ночи и темноты пустыня вокруг казалась морем… Да что там: целым океаном! Вокруг плескались барханы волн, из-под лап сцилл и гусениц повозки летели брызги.
Только высыпавшие на небосвод звёзды и ночное светило не отражались в этом океане. Едва воздух посвежел, торговец приспустил маску с лица. Даже в общем полумраке угадывался какой-то аристократически точёный профиль. Упрямые губы глотнули порцию ночной прохлады, в то время как сциллы взяли чуть левее, как раз к Каменному городу. Чонгук окинул собеседника удивленным взглядом. Надо же, молод.
— Раз так, то я больше ничем не могу помочь. Всё, что нужно было, я рассказал. По рукам?
— Ты знаешь, как называются мои подруги, хотя их здесь почти не встретишь. Знаешь о демонах и их разновидностях. Что ещё ты знаешь, лжец? О других городах и землях?
Кажется, плата в размере одного рассказа о Коконе торговца не устроила.
— Я — искатель, правдолюб, мои знания спасают мне жизнь. Тебе не хватит жизни, чтобы послушать о моих знаниях. Назначь цену и задай вопрос.
Чонгук повернулся к нему медленно, улыбаясь широко, по-мальчишечьи. Его круглые глаза смотрели неотрывно, пока он наклонялся ближе к чужаку. Торговец резко повернулся, зажав зубами какую-то палочку, предварительно достав её из кармана.
— М-м, — он раздумывал над вопросом, перекатывая палочку между зубов. Потом хрустнул ею и, прожевав, наконец спросил:
— Знаешь ли ты о городе с голубыми башнями, напоминающими лепестки цветов? Он располагается у воды, поэтому его называют «Жемчужиной».
Чонгук посерьёзнел, ребячество вмиг покинуло его лицо, как сброшенная вуаль, и предстал он на свой возраст — взрослым мужчиной.
— Зачем он тебе? — спросил пытливо, сжав ловца в руках.
— Там живут мои предки, — просто ответил торговец. — Я бы хотел встретиться с ними.
Чонгук хотел в обычной форме сказать ему забыть о встрече с предками живым, но остановил себя. Даже для него это было грубо. Он сделал короткий вдох.
— Возможно, тебе стоит поискать своих предков в другом месте, — как-то даже аккуратно ответил он. — По официальным данным города больше нет, куда делись его жители — неизвестно.
— Надо же, ты первый кто о нём вообще слышал, — негромко заметил торговец. — Спасибо, это очень ценная информация и, кажется, даже не фальшивая.
Меж тем Кокон остался позади, превратившись в крохотную точку, а потом и вовсе исчез с горизонта.
— Моё имя на древнем языке — значит «жемчужина», по-вашему — Тэхён, — зачем-то сказал торговец, вглядываясь в приближающийся к ним Каменный город, словно это он к ним двигался по пустынным волнам, а не наоборот.
— Я жил при ордене на том же берегу рядом с городом, — сказал Чонгук. На такую правду стоило отвечать тем же. Размотал руку для пожатия и протянул торговцу ладонь.
— Чонгук.
Тэхён снова резко к нему развернулся, вглядываясь в лицо.
— Сколько тебе лет? — спросил, как-то подвиснув на протянутой руке, и положил туда ещё одну палочку, которая при ближайшем рассмотрении оказалась каким-то высушенным насекомым. — Надо же, Чонгук на древнем языке значит «лжец», — кажется, это было только что придуманной шуткой, потому что губы Тэхёна растянулись в наглой ухмылке. Чонгук сначала застыл с открытым ртом, разглядывая палочку-насекомого, потом сжал его пальцами и засунул в рот.
— Девяносто восемь, — поиграл он бровями, привычно не сумев отказать себе в удовольствии шокировать цифрами собеседников. — Это твой личный древний язык или что? — фыркнул он, возвращая себе вуаль наглого мальчишки, даром что старик.
— Я восхищен медициной твоего Кокона: ты выглядишь на восемнадцать, не больше, — не мог промолчать Тэхён. Сам хрустнул очередным насекомым, и, зачерпнув из кармана побольше, протянул Чонгуку целую горсть. Несмотря на вид, угощение было весьма приятным на вкус: немного солёным и безумно питательным.
— Я вот не знаю, сколько мне. Да и спросить не у кого: я сирота, а о детстве почти ничего не помню.
Горсть насекомых Чонгук принял без слов, вполне легко входя в режим гостя, и лишь кивком благодаря за угощение.
— Медицина тут ни при чём, процесс старения в моем организме замедлен до минимума. Выходит, ты родом отсюда, из Кокона, из тех аристократов, видимо. «Жемчужина» находилась на одном из высших уровней.
Он мог бы скрыть это от торговца, получить своего демона и распрощаться с ним навсегда. Но позволить человеку заблуждаться в его поисках правды о себе было бы преступлением против совести. Тэхён замер.
— Но… разве там есть море? И я совсем не видел там подобных башен в виде цветов. А, ты же уже сказал, что снаружи лишь иллюзия, и города больше нет, — поразмыслив, он глубоко вздохнул. — Но я помню, что мне говорили о «Жемчужине». Мы оттуда родом, но были вынуждены покинуть её. Значит, лично я всё-таки не из твоего Кокона, ведь мы жили в другом месте. И, если там больше нет моего народа, мне туда тем более не нужно.
Чонгук дожевал, прежде чем ответить.
— Возможно, ты немного не понял меня. Считай каждый уровень Кокона отдельным мини-городком. С улицами, небольшой инфраструктурой. Они связаны между собой и объединены в секторы. Я живу в зелёном секторе, третий уровень. Могу перемещаться на все уровни своего сектора, покупать необходимое или работать. А могу никогда не покидать свой. Богачи живут на своих уровнях. Думаешь, они с нами хотят пересекаться или ходить по одним улицам? — Чонгук зло усмехнулся. — Уровни оранжевого сектора над нами, а там есть любая флора и фауна. Я не видел их все, только один, но мясных животных и птицу выращивают там, все растения и сады также располагаются там. Жемчужина была частью оранжевого сектора. Ты мог бы быть подобным оборванцем, как я, но тогда жил бы со мной и остальными в ордене, а не в городе. К жителям нас не пускали, потому что мы — шваль, одним присутствием пачкаем всё и всех.
— Но родился я не там, даже моя мама там никогда не бывала, — Тэхён упрямо покачал головой. — Только мои предки. Значит, мне точно меньше девяноста восьми лет, если ты помнишь Жемчужину, которая ещё была.
— В любом случае, их там больше нет.
Ни «Жемчужины», ни ордена уже не существовало, какая теперь разница, где они были.
— Можешь быть почтителен к моему возрасту, — с усмешкой разрешил Чонгук, не собираясь рассказывать, что проживёт ещё столько же, и почти не поменяется. И так уже столько всего рассказал незнакомцу, а демона ещё не получил.
— Ещё чего, почтительность к лжецу, — Тэхён цокнул языком. — Какая пошлость!
Как раз после этих слов сциллы остановились недалеко от каменных врат. Каменный город был безлюден. Когда-то и здесь жил некий древний род, но сейчас от него ничего не осталось, как и от большинства зданий, даже городская стена напоминала какие-то объедки. Здесь давно поселились лишь духи и демоны. Почуяв людское присутствие, они истошно, но коротко взвыли. Торговец наморщил нос, прочистил ухо и уточнил:
— Сам будешь ловить? Или помочь?
Чонгук встал с сидения, огляделся, заматывая ладонь тряпьём. А шарф вот наматывать на голову не стал: волосы его в ночной темноте не были маяком, в отличие от одежды. Так даже лучше: выманит демона быстрее на себя.
— Мне больше нечем заплатить, а дань моему дряхлому возрасту ты считаешь пошлостью, — Чонгук даже сгорбился в пародии на старость. Более нелепого вида, наверное, вряд ли встретишь.
— Ну иди, постараюсь дождаться, — хмыкнул Тэхён, вновь вытягивая ноги. А потом вдруг добавил: — Удачи, Чонгук.
Искатель обернулся на звук своего имени, сохраняя тишину долгих две секунды. Сверкнул улыбкой, которая глаз не коснулась. Размотал шарф с шеи и бросил его Тэхёну.
— Подержи, пока не вернусь, — добавил он, шагая к большой дыре в стене.
Пробравшись на территорию, Чонгук стал ступать бесшумнее, двигаясь между валунами, словно тень. Но чем дальше уходил, тем больше уверялся, — все демоны попрятались. Он выглянул из-за одного из валунов, прислушался к их неразборчивому шептанию.
Сначала Чонгук шумно задышал, потом позволил своему сердцу биться громче, под конец уже и вовсе вздохнул, позволив нескольким звукам вырваться из горла. Всё стихло. Искатель снова прислушался. Сердце ударилось одним глухим звуком о ребра, и он в последний момент успел отпрыгнуть, — камень, за которым он стоял, раскололо надвое. Чонгук развернулся и уловил взглядом, как когтистая лапа рассекла воздух рядом с его лицом, а в темноте сверкнули красные глаза. Он поспешно отпрыгнул назад, крепко сжав в руках коробочку-ловца для демонов. Однако, попал под удар второго, более крупного. Тот откинул искателя лапой с такой силой, что, прилетев спиной в другой валун, расколол и его. Чонгук выматерился. Демоны взревели.
Тэхён вновь подкидывал монетку, отложив на свободную часть сидения чужой шарф. Из-за полуразрушенных стен что-то полыхнуло, озаряя небо над городом, но он уже и без того нащупал пальцами во тьме ту самую решку на ладони, которая вновь советовала не ходить. Та сцилла, что потемнее издала какой-то утробный звук, стоило Тэхёну подняться и спрыгнуть на песок.
— Да ладно тебе, я всего лишь разомнусь, — почти мурлыкнул он, обошёл повозку и отцепил карабины на шее другой сциллы. — Мы скоро.
Вторая была моложе и резвее. Сорвалась вперёд ещё раньше, чем он успел отдать команду.
— Непослушная девчонка, — Тэхён закатил глаза, поправил капюшон и сам рванул следом.
За спиной раздался недовольный рёв, но он его уже не слышал, легко запрыгнув на обломок стены, задержался там на мгновение, наблюдая за всполохами внизу. Ещё несколько прыжков по верхам, и он уже догнал питомицу, успевшую проглотить несколько зазевавшихся тварей. Во время трапезы сцилла слегка задержалась. Да, сциллы дикие и необузданные, обожали питаться людьми. Самым вкусным в них сциллы считали их дух, поэтому так часто жрали именно всякое людское отребье, нападали на разбойников и прочую шваль. Прогнившие души — изысканный деликатес. Демоны были с ними чем-то схожи, хоть и не хрустели на зубах столь привлекательно.
— Ой, сгинь! — рыкнул Тэхён, отпихнув подошвой сапога какую-то летучую гадость, не обладающую мозгом и оттого не сообразившую, что в нём нет совершенно ничего съедобного.
Разбежался по части стены неизвестного ему здания, запрыгнул ещё выше, прекрасно ориентируясь лишь в звёздном свете даже в том месте, где бывать приходилось не так уж и часто, в основном — по звукам, особенно тем, что издавала сцилла. Многие из них он слышал исключительно внутри себя, они были полны восхищения и азарта.
— Да уж, надо отпускать тебя почаще, — произнёс Тэхён, при этом наконец-то заметив Чонгука, вступившего с демонами в бой. Некоторое время он даже позволил себе понаблюдать за дракой, стоя на каменной колонне, как античная статуя, чуть наклоняя голову к плечу.
— И как ты только дожил до своих лет? — усмехнулся и спрыгнул вниз, приземлившись прямо между ними, преграждая новый удар крупного демона, который вполне мог оставить в голове Чонгука парочку новых отверстий. — Я не о тебе, — сказал чётко, глядя демону в глаза.
Тот словно окаменел, сам превратился в статую. В полёте с головы Тэхёна слетел капюшон, его чёрные волосы доходили почти до плеч, и в них странным образом притаились отблески ночного неба, путались среди взлохмаченных прядей и мерцали подмигивая. Тэхён щёлкнул пальцами — из-за спины демона показались ещё два чёрных глаза, а потом распахнулась острозубая пасть, куда беднягу засосало, как в воронку.
— Не глотай, — фыркнул он и обернулся к искателю. — Цел?
— Цел, — кивнул тот, крепко сжимая в кулаке собственного сытого ловца.
Демоны его почти не задели. Откуда их тут закишело, он не знал, да и не подумал, что могло бы. Но поворот был удачный: если белая бестия захочет ещё подопытных, можно не беспокоиться о поисках. Голова гудела от самого первого удара, а царапины на шее начинали жечь. Он машинально потрогал через одежду только сегодня зашитую рану на боку: вроде не кровоточила.
— Да-да, не ешь, — поддакнул он Тэхёну. — Два демона лучше, чем один.
И запихнул ловца в нагрудный карман.
— Второй не тебе, — тот дёрнул плечами, накинул на голову капюшон, скрывая под ним всю свою волшебную шевелюру. — Она отнесёт его матери.
Чонгук не стал спорить: выходило справедливо. Он огляделся в поисках куска ткани, которым обматывал коробку, но не нашёл. Обернулся к Тэхёну с немым вопросом, подбросит ли тот его обратно, или Чонгуку добираться самому.
— Давай поскорее уберёмся отсюда, а то кто-то не захочет уходить с этого пиршества, — заявил Тэхён и забрался на спину своей молодой сциллы, прекрасно помещаясь между шипами на ней. — Чего стоишь, забирайся, она не укусит, если я не прикажу.
Чонгук бросил на него скептичный взгляд. Подошёл ближе и тоже умостился между шипами, поморщившись от не слишком приятного контакта, но ноги подобрал, чтобы твари они не мешались.
— Ты сам-то не голоден? — спросил Тэхён, когда они уже без особых происшествий выбрались наружу. У них на глазах молодая сцилла нехотя срыгивала остатки демона под нос матери.
— Если у тебя в меню всё те же зубочистки, то нет, не голоден. Дотерплю до дома, — ответил Чонгук, отворачиваясь от развернувшегося зрелища.
— А жареного кролика тоже не будешь?
Торговец забрался в повозку с усмешкой, выудил наружу свежую тушку, с которой явно накануне сняли всю шерсть, осталось только мясо.
— Смотри, тут на нас с лихвой хватит!
Тушка и правда была весьма крупная, да и без гарнира Тэхён ужинать не привык: у него в запасах было полно всяких овощей. Чонгук на такую щедрость с подозрением прищурился, но есть и правда хотелось, а терять ему действительно было нечего.
— А от кролика не откажусь, — согласился он.
Растрёпанные пряди лезли в глаза, он убрал их грязной рукой. Стоило бы собрать всё по новой, однако рана на боку не давала поднимать руки высоко, он опасался, что приклеенная пленка отвалится из-за активных действий.
— И с готовкой помочь могу.
Он оглянулся на сцилл, стоящих рядом друг с другом, и хмыкнул.
— Чего? — уточнил Тэхён. — Понравились?
— Нет, — честно ответил искатель. — Но интерес они вызывают. Я вдруг подумал, что никогда не получал на них заказ.
— Потому что такой заказ лишь в очень редких случаях можно выполнить. Попадая в плен, сцилла сжирает сама себя, не оставляя браконьерам ничего полезного. Давай найдём место для привала подальше от этого города, разведём костёр и поедим. Кстати, ты пьёшь?
«Значит мы друг для друга бесполезны», — подумал Чонгук о сциллах, а вслух согласился:
— Конечно. В моём мешке есть медовая настойка — будет вклад к столу.
Он забрался в повозку и почти привычно сел на скамью. Ночная прохлада пустыни наконец вступала в полную силу, царапины на шее начало холодить. Чонгук расстегнул воротник своей куртки, дав естественному ветру обдать кожу, позволив ей почувствовать прохладу. В это время Тэхён пристёгивал молодую сциллу к упряжке, затем забрался следом, и они двинулись по ночной пустыне дальше. Казалось, что везде один лишь песок, но через какое-то время сциллам удалось найти какой-то чахлый оазис с сухими деревьями и пожухлой травой.
— Отличное место, — сказал тогда Тэхён, приглядевшись.
Когда пламя костра осветило округу, мнение он всё равно не изменил, потому что деревья отлично сошли для костра, а на траве было удобнее сидеть, чем на песке. Перед тем, как начать готовить, Тэхён снял плащ, под ним оказалась плотная рубашка с высоким воротником. Свои непослушные волосы он перевязал косынкой, чтобы не лезли в лицо. Все приспособления для готовки нашлись в его повозке, в частности — большой котелок, в котором мясо кролика тушилось вместе с овощами. Оставалось только дождаться готовности.
— Где там твоя настойка?
Чонгук с самым что ни на есть заговорщицким видом выудил жестяную бутылку из мешка. Откупорил было крышку, так, из горла пить, да задержался.
— Стаканы? — спохватился он.
Поздновато начали манеры проявляться, но вспомнил же о них, не стал же сразу предлагать пить, будто они тут приятели демон знает сколько времени.
— Забудь, есть всё равно будем из одного котла, — кивнул Тэхён, опираясь на руки позади себя.
— Главное, не руками, — хмыкнул Чонгук и отпил первым, вытер рот тыльной стороной ладони и передал бутылку. — Давно ты так ездишь? — задал пришедший в голову вопрос. Тэхён ответил только после глотка.
— Лет десять, если приблизительно. Я почти не слежу за временем. А ты давно охотишься на демонов?
— Последние лет семь. Это прибыльнее, и спрос всегда есть.
Чонгук смотрел на потрескивающий огонь, перенимая бутылку. Если так посмотреть, ему самому в голову не приходило быть в дороге постоянно. Возможно, стоило бы пожить и такую жизнь, только он так пристрастился иметь дом, в который можно возвращаться, просыпаться в одном и том же месте, словно был важен какому-то конкретному месту. Покидать его, даже на время, не хотелось.
— А до этого ты чем занимался? — любопытно спросил торговец, помешивая мясо в котле большой деревянной ложкой.
— До этого — как остальные, перепродавал что-то из мелкого и ценного, драгоценности, к примеру. В Коконе нет шахт, драгоценные металлы или камни раньше покупались извне. Раннее я жил вместе с толпой таких же, как я, и мы делили задания. Потом промышленность пошла в гору, драгоценности начали делать городские мастера. Так случилось со всеми областями заказов, кроме поимки демонов или добычи чего-то редкого. Иногда нам заказывали привезти клубнику к завтраку кому-нибудь наверх, а сейчас клубнику выращивают в таких количествах, что и я могу её есть каждый день. Поэтому считаю прогресс больше положительным для себя, чем отрицательным.
Зачерпнув немного мяса вместе с бульоном и овощами, Тэхён подул на содержимое ложки, а попробовав, слегка улыбнулся.
— Можно есть, — и протянул Чонгуку такую же ложку, большую и деревянную. Тот давненько не ел с кем-то из одного котелка, расценив ужин с незнакомцем как нечто интересное и взялся за ложку.
— Спасибо, — нечленораздельно, но разборчиво пробубнил, отдав всё внимание еде. Мясо было слишком горячим, но было в том, чтобы поскорее закинуть его в рот и пытаться остудить во рту, что-то манящее. Невозможно перестать так делать в одночасье.
— Очень вкусно!
Чонгук и не заметил, как умял половину котелка, в очередной раз потянулся к бутылке. Там в мешке ещё одна есть, если надо — достанет вторую. Доедали они до дна, практически сражаясь ложками за последний кусок. Тэхён всё-таки вырвал его себе, сверкнув зубами, запил свою победу из бутыли и откинулся назад, прямо на траву, закинув руки под голову, а ногу — на ногу.
— Хорошо-о, — нараспев протянул он.
— Да, — вторил ему Чонгук со своего места. — После еды всегда хорошо.
Вскоре он полез за второй бутылкой, и задал следующий вопрос, ведь как-никак их разговор на них строился:
— Что планируешь дальше делать?
— Отвезу тебя домой, а потом отправлюсь дальше, южнее. Пусть ты и считаешь, что там ничего нет, но быть такого не может. Я там ещё не был, должен своими глазами посмотреть на это «ничего», — усмехнулся Тэхён слегка опьянев от их пойла.
— Посмотри, — согласился Чонгук, будто от него зависело это решение. — Там может даже понравиться.
Он тоже откинулся назад и засмотрелся на тёмное небо.
— Спасибо, что отвезёшь. Я на это не рассчитывал.
Чонгук не любил оставаться в долгу, а после сытого ужина явственно ощущал, что и Тэхёну не шибко помог с информацией, и без денег от него отделался.
— Чонгук, — после недолгого, не давящего молчания, Тэхён подал голос. — Можно попросить тебя кое о чём?
— Если это в моих силах.
— Я без того не уверен, что ты согласишься, — Тэхён улыбнулся, приподнимаясь на локтях. — Но, если согласишься, ничего не спрашивай и вообще потом забудь об этом, ладно?
В его тёмных глазах даже пламя от костра не отражалось, ни единой искорки.
— Если ты не попросишь скормить демона, которого я поймал, твоим сциллам, то говори, — Чонгук сам рассмеялся своей шутке, но взгляда с торговца не отвёл. Тот тоже негромко хохотнул, прежде чем продолжил:
— Можно я потрогаю твои волосы?
Чонгук от удивления икнул и сначала опешил. Волосы…
— Ладно. Примериться решил?
— К тому, как легко снять с тебя скальп? — Тэхён сел ровнее, о чём попросил и Чонгука: — Сядь.
— Ага, чтобы посмотреть, как на тебе будут смотреться.
Искатель отставил бутылку в сторону и действительно сел, всё ещё удивлённый странной просьбой.
— Они все в травинках и листьях, — предупредил Чонгук без особого стеснения.
— Я разберусь, — успокоил Тэхён, устраиваясь за его спиной.
Осторожно распустил хвост, попутно вытаскивая из него всякий мусор. Стоило отметить, какие лёгкие у него были пальцы, почти не ощущались, дискомфорта не доставляли. Ему даже не нужна была расчёска, чтобы выравнивать пряди, он вполне справлялся руками, а в процессе создания какой-то причёски начал что-то мурлыкать из-за спины.
— Что ты… — начал было Чонгук, когда волосы из хвоста рассыпались.
Опешил во второй раз, потому что ожидал любое поддразнивание, будь то дёргание за выбившиеся пряди или застрявший в них большой сухой лист, но никак не такие манипуляции. Он поёрзал на месте.
— Да смою завтра всё.
— Да вроде и так хорошо, — отозвался Тэхён, заканчивая с завязыванием великолепного густого хвоста с тонкими косами в нём. Что самое удивительное — волосы Чонгука были как будто после мытья, даже пахли как-то по-особенному: свежестью, чистотой и чем-то ещё, не менее приятным.
— Спасибо. А теперь придумай, как помыть посуду, — засмеялся Тэхён, это явно была шутка. Чонгук поспешно потрогал свои волосы и воззрился на внезапного «парикмахера».
— Ты только что вычистил мои волосы? — он поднял свою не менее густую бровь. — Ты попросил их потрогать, чтобы почистить? Что за фокус такой? Они даже пахнут иначе.
Кто-нибудь другой испугался бы, но Чонгук на Тэхёна смотрел испытующе, ожидая узнать ответы на свои вопросы.
— Я же сказал, ничего не спрашивай и вообще потом забудь об этом, — напомнил тот, пряча хитрую улыбку. — Если хочешь знать, я просто на дух не переношу грязные волосы.
Чёрная краска на его руках после всех этих манипуляций как-то потускнела, словно она помогала в этом процессе и осталась вся на волосах Чонгука… Но нет: была бы просто краска, они бы загрязнились ещё больше. Словно стесняясь чего-то, Тэхён спрятал руки.
— Ты сделал это сам или с помощью чего-то? — не унимался Чонгук. — Я хотел бы научиться такому, сколько бы времени экономил!
Он помотал головой, чтобы косички кончиками прошлись по щекам. И правда, косички, не показалось.
— Это удивительно! Теперь я чувствую себя менее паршиво, тоже не люблю, когда они грязные.
— Не думаю, что этому можно научиться, — не менее туманно ответил Тэхён, переводя тёмный взгляд на едва светлеющий горизонт. — Поехали обратно.
— Я надеялся, что ты вытащишь из кармана какой-нибудь демонический предмет, который это сделал, — Чонгук поспешил подняться. — Спасибо.
Он помог собрать ложки в котелок, запихнул бутылки в свой мешок и встал перед торговцем.
— Здесь нет воды. Можешь подождать, когда мы прибудем к городской стене, я попрошу её у караульных.
— Да ладно, потерпит немного, завтра у меня уже будет вода, — заверил Тэхён, словно не собирался показываться у тех стен ближе допустимого. Забросив грязную посуду куда-то в шатёр, занял своё место, дождался пассажира и пробудил как всегда прикорнувших на рассвете сцилл. Те недовольно заворчали, но двинулись в путь.
Как только светило поднялось уже наполовину, показались те самые стены. Повозка остановилась.
— Шарф не забудь, — Тэхён протянул его Чонгуку.
И не удержался: поймав пальцами свободной руки одну косичку, легонько дёрнул и улыбнулся очень ярко, ярче утренних лучей. Завидев знакомую стену, искатель приободрился больше прежнего, разморенный алкоголем, от знакомого вида словно протрезвел. Он забрал свой шарф и кивнул Тэхёну.
— Удачи, — пожелал Чонгук, действительно желая ему найти своё и завершить поиски.
Он улыбнулся, и даже махнул рукой на прощание, прежде чем направиться ко входу в Кокон. Как только искатель пропал из виду, лицо торговца изменилось, пришлось скрыть его маской и капюшоном, погоняя сцилл подальше от этого города, в чью сторону невыносимо сильно хотелось обернуться.
***
— К вам гость, Господин. Бумажные створки в сад открылись бесшумно, на пороге оказалась глубокая старуха. Короткое дуновение ветра прошло сквозь неё. Демон в саду не шелохнулся. Он стоял, заложив руки за спину, под цветущей грушей, повернувшись лицом к большому зеркальному пруду. Женщина ждала, не двигаясь, согнутая в уважительном поклоне, замерев диковинной статуей. — Проводи, — раздалось после продолжительной паузы. — В малый зал. — Как скажете, — ответила она, попятившись, не разгибаясь, да так проворно, словно юная девушка, полная жизни и сил. Наряд её был данью традициям древней цивилизации — красивый бледно-розовый ханбок идеальным куском ткани висел на ней, как на вешалке. Старуха парила в паре десятков сантиметров над землёй, а потому по воздуху плыла, а не ходила. Демон не спешил разворачиваться, все ещё улавливая остаток своего умиротворения от созерцания пруда, вокруг которого, вопреки законам природы, все деревья цвели одновременно. Он глядел на цветочные ковры ничего не выражающим взглядом светлых глаз, но стоял так, словно вбирал из них жизнь, не в силах оторваться. Полы его верхнего халата, идеально белые, даже не шелохнулись, когда он развернулся к бумажным дверям. Распустившийся цветок медленно лавировал с ветки вниз, намереваясь красиво опуститься демону на плечо. Окрашенные легким румянцем лепестки с красной сердцевиной на белоснежной ткани создали бы живую картину, которая сумеет привести в восторг любого зрителя, но бледная ладонь поймала цветущий кусочек жизни, укрыла от света, а, раскрывшись вновь, показала лишь почерневший пепел. Демон выпустил его, дав искусственному ветру подхватить и развеять пепел над прудом, а сам двинулся к дверям. Мутными белыми вспышками он преодолел расстояние до бумажных створок, длинный коридор, картинную галерею, и оказался в малом зале, где держал подаренных статуй и всего одно кресло. Целый уровень в оранжевом секторе принадлежал одному единственному демону, и любой, кто находил смелость заявиться сюда, мог претендовать лишь на звание гостя, не больше. Таковы уж правила демонической иерархии: на чужой территории никаких прав. Демон прошествовал мимо гостя на своих двоих, обдавая его запахом грушевых цветов. Белые волосы полотном прикрывали половину спины. Гость отметил, что отросли они сильно с последней их встречи неделю назад, пока терпеливо ждал, когда хозяин проявит гостеприимство. Властитель сел в своё кресло, уперевшись локтем в подлокотник, положил подбородок на ладонь и никакого гостеприимства проявлять, по всей видимости, не собирался. Его мало интересовал этот разговор, что можно было легко прочесть по отсутствующему выражению лица, но гость отлично знал белого демона, и то, как трудно его чем-нибудь заинтересовать в принципе. Он не стал делать попыток, заправил синюю прядь за ухо и вздохнул: — Юнги. В его широченной ладони появилась маленькая резная шкатулка из тёмного дерева. — Тринадцать двадцать два. Белый демон моргнул, и завеса молчания закрыла малый зал изнутри. Приватные разговоры утомляют не меньше обыденных.***
Чонгук возвращался домой в приподнятом настроении, сытый и довольный. Нечасто ему выпадают такие дни. По пути в аптеку он встретил два патруля и задержался при проверке его разрешения быть на улице в комендантский час. Спешным шагом дошёл без проблем в свете ярких уличных фонарей — в душ, а следом в кровать хотелось неимоверно. Коробочка-ловец была без опознавательных знаков, а тряпицу он потерял при стычке с демонами, поэтому пришлось замотать её в свой шарф и опустить в почтовый лифт у чёрного входа аптеки. Искатель хлопнул в ладоши и вполне довольный собой отправился теперь уж точно домой. К горячей воде, односпальной кровати и мандариновому дереву на подоконнике. Только он заснул, погрузился в сладчайший сон, дарующий чувство полнейшего наслаждения, как был разбужен такой головной болью, которая свалила с кровати на пол и заставила скорчиться в позу эмбриона. Как физически сильный и достаточно развитый, Чонгук имел высокий болевой порог, а со временем научился терпеть абсолютно любую боль, но эта… Эта выдирала из него все жилы, словно пыталась отделить его дыхание от горла, вытянуть его жизнь из тела. Он вскочил, матеря весь свет и одного проклятущего демона, который сам не спал и не считался со сном других. Получил же своего поджигателя, не мог подождать дневного времени для встречи?! В любом случае, Чонгук оделся и в рекордное время оказался у аптеки. Дверь чёрного входа была нараспашку, что удивило, и он заподозрил неладное, приблизившись, тот заметил белый силуэт, и только тогда расслабился, вальяжным шагом входя внутрь. — Людям иногда нужно спать, — недовольно начал он, и был прерван. — Где ты был? — В Каменном городе, — ответил Чонгук и посмотрел на своего работодателя странным взглядом. Белый демон тоже не выспался? Шутка так себе, конечно: этот никогда не спит. Поэтому она и не предназначалась для озвучивания. Но про себя Чонгук усмехнулся. — С кем? — голос Юнги трескался, как сухие листья на ветру. — Один торговец, — нахмурился Чонгук. Врать этому было бы себе дороже. — Он довёз меня быстрее, чем я бы добрался сам. Тебе же посылка нужна была в рекордные сроки. — Кто он? — серые глаза демона прожигали на физическом уровне. Иллюзорно, конечно, лишь фантомными ощущениями. Пока. — Не знаю, — суровел Чонгук. — Я встретил его снаружи, мы договорились о помощи, и ты получил своего поджигателя. Юнги вытянул из кармана белой накидки немного потрёпанный шарф и скомкал в руке. Чонгук удивленно моргнул. Этот брезгливый до странности демон держал его грязный шарф. Чонгук запомнил с первого дня работы, что белый демон брезгует всем внешним миром. Как только в вакууме не ходит каком-нибудь. — Где он сейчас? — Юнги теребил шарф в руках, замер, втянув носом воздух в маленькой комнатке. — Не знаю, мы распрощались перед воротами. Он собирался ехать дальше на юг. За… — Чем он пахнет? — перебил Юнги. Шарф в его руке вспыхнул и превратился в чёрный пепел. Чонгук напрягся, плечи рефлекторно застыли, руки он прижал к бокам, словно вот-вот встанет в оборонительную стойку. — Шафраном, — ответил Чонгук, не задумываясь. И этот ответ поделил его время на день вчерашний и сегодняшний. С каждой секундой лицо искателя суровело. Редкий запах. А белый демон охоч до всего редкого. Юнги наклонил голову, в неприятном свете искусственной лампы бледная шея казалось вовсе прозрачной. — С ним кто-то ещё был? — Сциллы, он называет их своими подругами. Выражение лица демона, бывшее скучающим до этой самой секунды, сменилось на хищное. Чонгук уловил, как заострились его черты и мысленно вздохнул. Он уже знал, что последует за всем этим. — Он мне нужен, — сказал Юнги, и Чонгуку показалось, что в аптеке разбились все стёкла одновременно. — Живым. Чонгук почувствовал, как руки дрогнули, он испытал облегчение, которое тут же сменилось волной жалости, к себе — в частности. Он отбросил её, как нечто лишнее сейчас, и вернулся в происходящее. Жёсткая линия челюсти стала чётко очерченной, желваки заиграли на лице, стерев любое подозрение на дерзкого мальчишку, стоявшего в комнате минуту назад. — Увечья? — задал он стандартный вопрос. — Минимальные, — Юнги смотрел прямо в глаза, что случалось редко. — Живым, Чонгук. Тварей можешь оставить себе. — Зачем они мне, — отмахнулся тот. — Они же сжирают сами себя, попав в плен. Взгляд Юнги стал удивленно-задумчивым, словно он ожидал другой ответ, а потом просветлел. Белый демон издевательски улыбнулся. — Ты мог бы скормить им кусочек своей души и приручить. Чонгук посмотрел на него полным негодования взглядом. — Ах да, я же забыл, что ты все ещё веришь в легенды, — добавил Юнги, и снова глаза его не выражали ничего. — Передо мной стоит одна из них, — парировал Чонгук, но от укола внутренне поёжился. Юнги на это ничего не ответил, сделал шаг вперёд и протянул к искателю руку. Чонгук было решил, что демон хочет ему воочию показать, будто, вопреки легендам, душа у искателя есть, и на его глазах ей дадут покинуть тело, но Юнги лишь дотронулся до волос и вдруг издал такой звук, словно прикоснулся к чему-то, что принесло удовольствие. Чонгук видел, как из его волос тот вытягивает неяркий свет и формирует из него нить, длинную такую, тонкую. В какой-то момент он даже решил, что свет от этой нити исходит такой же, как от волос демона, но благополучно от мысли отмахнулся. Юнги намотал эту нить на запястье Чонгука. — Она приведёт тебя к нему. Чонгук тряхнул рукой — запястье обдало лёгким холодом, словно нить была обычным браслетом. — Живым, — повторил Юнги прежде, чем исчезнуть. — Живым, — повторил за ним и Чонгук. И позволил волне жалости захлестнуть себя с головой. Он возвращался домой с намерением доспать, позавтракать как следует и только так пускаться в дорогу. Тем более, что денег в дорогу, и того, что понадобится, он ещё не собрал. Разделся на автомате и остановился перед кроватью; с улицы в окно проникал тусклый свет, мандариновое дерево отбрасывало длинную тень на серое покрывало, и Чонгуку вдруг показалось, что эти тени душат его. Он прикрыл глаза и вздохнул. Глупо было радоваться вчерашнему дню и внезапно случайной встрече. Но это была одна из самых нормальных встреч, если можно так выразиться, за последние года три, в которой он просто разговаривал с другим живым существом, и оно было доброжелательно. По крайней мере, вёл себя Тэхён именно так. Чонгук лелеял мысль, что сохранит воспоминания об этом дне и как-нибудь оно поднимет ему настроение. Встретились, поболтали, сходили непрошенными гостями в разрушенный город, поужинали и разошлись навсегда. Моментов, которые можно отнести в разряд «нормальные» в жизни Чонгука было катастрофически мало. Может потому, что он к ним сам не стремился, но те, что случались сами по себе, считал судьбоносными и бережно хранил. Он собирался сохранить случившееся рядом с воспоминанием, когда маленькая девочка попросила его достать её питомца с дерева и очень обрадовалась помощи. Теперь воспоминание о случившемся служило ему источником информации о новом объекте для поимки. Возможно, иногда Чонгук ненавидел свою жизнь. Юнги не спешил оповещать синеволосого о новостях, а вот сообщение руководителю лаборатории отправил. Мальчишка был жив. Белый демон ни за что не мог ошибиться и не узнать собственный отпечаток на другом живом существе.
