Баланс

      После смерти чёрного демона Юнги получил вызов. Был на ледовой арене, на коньках, когда его вызывали. Переодевался в процессе перемещения, одновременно посылая весть Чимину. Внук должен был быть готов предстать перед советом четырёх — его непременно вызовут следом. Кокон изначально делился на уровни и сектора, красный сектор — самый высокий — в котором жил Цзу И и ему подобные, а также чиновники и демоны не аристократической жилки, но считавшиеся высшими. Юнги в своё время отказался здесь жить, не хотел быть в бюрократической прослойке, хотя и являлся её частью. Белый зал, куда его вызвали, находился над красным сектором и без помощи туда не попал бы даже Юнги. Он предстал перед неживыми статуями, видя лишь исходящий от них свет в полумраке зала, чувствуя лишь частичное присутствие. Раньше он встречался с ними лишь однажды, когда они принимали его в Кокон и дали разрешение остаться. Тогда Юнги думал, что его проверяют на потенциальную опасность, с его-то силами, потом разгадал, что совет преследовал свои цели. Никому непонятные и до сих пор неизвестные. — Цзу И, — голос, скрипучий не меньше, чем у него, когда он не в духе, назвал лишь имя. — Мёртв, — подтвердил Юнги, закладывая руки за спиной, будто всего лишь стоял под своей любимой грушей. — Его место, — продолжил другой голос, более приятный, — теперь пусто. — Предательство привело его к смерти, — Юнги не впечатлился намёком. — Мы знаем, как он умер, — в третьем голосе слышалось нетерпение. — И знаете за что, — по пути сюда белый демон был настроен придержать совет до окончательного решения, пока Чимин не объяснит им ситуацию, но оказывалось, что все были осведомлены более чем. — Дерзкий мальчишка, — раздался первый голос. — Ты всего лишь юнец, прикоснувшейся к мудрости жизни, а возомнил себя… Юнги на оскорбление своего почтенного возраста не обратил внимания, хотя в обычный день посчитал бы за полноценное оскорбление. — Мой внук… — Мы разрешили ему прийти в этот мир. Даровали ему жизнь. Он должен оправдать ожидания. Кажется, впервые в жизни белый демон опешил, не зная, что сказать. Он ожидал продолжения, но пауза затягивалась. Затем стена сбоку от него просто растворилась в воздухе, явив странный алтарь, полный толстых высоких свечей, и темнокожую девушку на нём. Она была замотана в тёмно-красные вышитые покрывала. Их было не меньше трёх, на ней и в ногах. Она посмотрела на него своими непроглядно чёрными глазами и словно выжгла их отпечаток на белом ханбоке. — Ты ведь не думал, что вечно будешь чтить и поддерживать баланс жизни, — сказала она, удивительно молодым голосом. — Надеялся умереть раньше, — вполне серьёзно ответил Юнги. Она улыбнулась. Покрывало упало с её головы. Маленькие талисманы в тёмных кудрях зашевелились, один упал ей в руку. — Цзу И не оправдал ожиданий, — сообщила она, разглядывая расколотый надвое талисман. — Мы не разглядели в нём алчности, потому что он приобрёл её после. — Он пришёл вне очереди, — добавил второй голос. Юнги оглянулся на статую, которая обращалась к нему — вокруг неё был серый дымок. Вокруг первой статуи собирался белый. Он бросил взгляд на третью и подумал, что у третьей дым чёрного цвета. По одному на каждый цвет высших сил демонической иерархии. Только четвертая оставалась неизвестной. — Ты пришёл вовремя, как я и предвидела, — провидица крутила один из талисманов в волосах. — Я чувствовала тебя, но… — Я не создаю жизнь, — кивнул Юнги. — Была моя очередь? Девушка неопределённого возраста кивнула. — Поддерживать численность и рамки ещё не всё, — она закуталась в одеяло, будто стало зябко. — Ты мог уничтожить Кокон, мы не могли доверить его тебе одному. Юнги подумал о том какие же ставки они делали на их пару с чёрным — что один сдержит другого или убийственная мощь будет в первую очередь направлена на друг друга? — Именно, — рассеянно сказала провидица. Её глаза закатились, скрюченные пальцы мёртвой хваткой вцепились в одеяло. — Теперь мы хотим послушать серого демона. Его черёд предстать перед нами. В их голосах не было ни интонаций, ни эмоций, слова словно сами лились, донося лишь своё значение. Юнги пришлось склониться и дать им привести Чимина. Тот получил сигнал от деда, а немного позже — от совета, он был готов к этому и последние несколько дней просто просидел у себя в квартире на голом полу в полном одиночестве и при параде. Игнорируя подъемные туннели и блокпосты, серый дым оказался на красном уровне, а потом и ещё выше, в том зале, куда его вызывали сейчас. Одно лишь мгновение — и дым стал человеком в серых одеждах, подол халата струился по полу, отделанный изящной вышивкой, тоже серой, но чуть темнее основного цвета. Чимин остановился по центру зала, поклонился статуям, выпрямился, ожидая вопросов. Глаза темнокожей провидицы распахнулись, рот открылся, будто она задыхалась. Её худощавое тело на момент иссохло и снова наполнилось жизнью. — Цзу И должен был стать следующим правителем Кокона, — сообщил Чимину первый голос. Слова возникали в воздухе сами, а может в ушах или их головах. Складки на одежде Чимина не шевелились, но под ними будто блуждал чей-то слишком пристальный взгляд. Провидица так и застыла в ворохе покрывал. — Но уже не станет, — ровно сказал Чимин. — Городу нужен правитель? — Достойный им назваться, — дополнила третья статуя. Чёрный дым вокруг неё подтверждал мысль Юнги. — Ты следующий, — раздавшийся следом голос не принадлежал никому из них. Могло показать, что это сказала четвёртая статуя, но из-под покрывал показалась вторая голова. Удивительно похожая чертами лица на провидицу, только древняя старуха, с седыми волосами. Юнги и Чимин одновременно ощутили всю её мощную связь с самим Коконом, словно она была частью его жизни, частью его самого. Белый демон бросил на внука взгляд, удостовериться понял ли он это. Седая голова хмыкнула: — Но пришёл без очереди, убил того, кто был перед тобой. — Его эксперименты могли разрушить город или он планировал править руинами? — Чимин перевёл на неё взгляд. — Я убил не для того, чтобы править, а для того, чтобы спасти. Я не прошу за это почестей или наград, я сделал то, что должен был сделать. Старческая половина провидицы слабо рассмеялась. — Они разрушили его часть. Посмотри на меня, вот, что со мной стало после проекта «Жемчужины», — она высунула из-под покрывала свою морщинистую руку со скрюченными пальцами чтобы поправить короткие седые волосы. — Ты не получишь наград, но для жизни нужна жизнь. Убив огнедемона, ты лишь освободил его место, которое не может пустовать, — она закашлялась и снова закуталась в покрывало, которое сползло, оголив верхнюю часть её туловища. Бесформенное, словно два человека срослись неправильно, несимметрично, оно выглядело наполовину безжизненным. — Юнги поддерживает в нём жизнь, — подала голос её вторая половина, будто бы выдвигая кандидатуру белого демона на этот пост. — Но не создаёт новую, — отозвалась первая статуя. Молодая половина провидицы выгнула изящную шею и уставилась на обоих демонов. — Проект «Жемчужина» жил и мог разрастись. Повтори его. — Я устранил последствия и говорил о той опасности, которую представляла та раса, — Юнги повторил слова, которые звучали ответом много раз. — Нам всё равно, — отозвалась вторая статуя. — Кокон должен жить. Баланс должен быть соблюдён. Старуха не переводила своё внимания от Чимина, будто искала в нём что-то что позволит отдать свой голос ему. — Готов ли ты вернуть мне жизнь, — сказала она, смутно подразумевая вопрос. — Готов, — подтвердил Чимин, что удивительно — даже не выдвигая никаких условий. Старческая половина скрылась под покрывалом и перед ними снова сидела лишь одна девушка, вполне обычная, если не приглядываться. Её непроницаемый взгляд достался теперь Чимину. — Гибриды получали силу от самого Кокона, — отозвалась она. — Они истощили нас. Эксперименты истощают слишком сильно. Если поддерживать жизнь ещё двести лет, в очереди появится следующий кандидат. Она просто оповещала о том, что видела в будущем, которое открывалось лишь по собственной прихоти. — Он готов, — добавила свой голос вторая статуя. — Черёд серой очереди может быть полным. — Кокону нужна новая жизнь, — согласилась первая. — Баланс, — кажется, третья тоже вложила свой голос. Мгновение тишины показалось растянутым. Провидица завернулась в свои покрывала с головой, оставив лишь лицо на виду. — Баланс, — повторила четвертая статуя, впервые подав свой. — Верни нам жизнь, — повторила провидица. Статуи молчаливо согласились. Их молчаливое одобрение его кандидатуры сказалось на Чимине иначе, он почувствовал, как границы для него были сняты, как связь с городом вдруг появилась сильная и угнездилась в его груди. Он стал привязан к нему невидимыми нитями, сквозь которые мог теперь не просто слышать отголоски его боли и истощения, а чувствовать и знать, где он погибает сильнее всего. Белый зал исчез, оставив их обоих в пустом и холодном совсем другом. Юнги похлопал внука по плечу и первым шагнул в сад в поместье. Чимин пересёк порог дома и скинул халат с плеч, тот тут же исчез вместе с выдохом. Хосок вышел им навстречу, заключил Чимина в объятие, они, кажется, целую вечность не виделись. Серый демон прижался к нему с улыбкой, но как только отстранился — она пропала с лица, он пошёл вглубь дома, оставляя Хоби за спиной и не произнеся ни звука на его слова, он их даже и не слышал толком. — Юнги? — Хосок взволнованно посмотрел на белого. — Дай ему время осознать, — тот снял свой халат и повесил в шкаф, находящийся в спальне. К Хосоку шагнул. — Совет назначил его следующим правителем. Скоро он получит новый дом в красном секторе, и все службы будут оповещены, если не уже. Двести лет покоя, — вздохнул Юнги, будто не до конца верил в это. Надеялся верить. — Мы уходим? — Хосок всё смотрел Чимину вслед, не комментируя, что такое лицо он уже много раз видел, у Юнги, конечно, когда они полсотни лет держались на очень большом расстоянии и виделись в исключительных случаях по делу. Возможно, у него самого было такое же. Осознание тут было ни при чём. — Не хотел бы я его пока оставлять, — Юнги задумчиво потёр подбородок. — Ничего не понимаю, — Хосок посмотрел на него. — Ты очень хотел уйти? Я не понимаю, Юнги. — Чего именно? — Какие у нас теперь планы. — Не сразу уйти, — ответил Юнги. — Ты хотел бы остаться? — Я бы хотел быть с тобой, — Хоби взял его руки в свои. — Может даже поездить по миру, посмотреть его с тобой. Если здесь тебя больше не будут тревожить, можно и остаться? Если ты можешь выйти отсюда теперь, можно и выйти? Юнги прислушался к себе. — Могу выйти, — согласился он. Сжал его руки. — Не будут. Чимин заберёт всё в свои руки. Юнги раздумывал над словами Хосока. Путешествовать? Он ведь раньше мог видеть остальной мир только через своих бабочек или в чужих воспоминаниях. А теперь мог быть с ним в любой точке планеты. — Я хочу увидеть мир с тобой. — От сердца отлегло, — заулыбался Хосок. — Я боялся, что ты захочешь пару сотен лет провести в кресле-качалке, отрезанный от всех, кроме меня. — Хочу, — легко сказал демон. — Больше пары сотен лет, но согласился бы ты? — Ради тебя — согласился бы, но, наверное, быстро заскучал. Мы же сможем найти компромисс? Заведем себе передвижную качалку, будешь отдыхать в ней всякий раз, когда захочешь? Юнги выгнул светлую бровь и одарил его настолько скептичным взглядом, каким мог, но улыбнулся, обнажив дёсны. — Я врасту в неё, носи за собой везде. — Давай ты лучше врастёшь в меня? — Хосок улыбнулся в ответ. — Уже врос, — Юнги перевёл одну руку ему на предплечье. — И корни пустил. Ты такой занятой, что не заметил, — поддел его. — Кто бы говорил, я тебя неделями не вижу, — фыркнул Хосок и прижал его к себе плотнее, словно сам в него врасти планировал. — А теперь неделями будешь видеть только меня. Понимаешь это и заранее просишься в путешествие, — Юнги его обнял в ответ, отметив про себя новое приятное чувство, когда никуда не спешишь и ничего не скрываешь. Нужно почаще уходить с поста, или, как минимум, уделять Хосоку больше времени. — Сначала пару лет не выпущу тебя из постели, а потом уже подумаем над путешествиями, — кажется, Хоби даже не шутил, потому что лицо было крайне серьёзным. Пол под ногами как-то странно содрогнулся, отчего он прижал к себе Юнги на грани своих сил. Задержавшись на краю своего сада, Чимин протянул руку и не глядя сорвал несколько случайных цветов, просто вырвал из земли, ломая стебли, сжал их в руке, по-прежнему не интересуясь, что он сорвал. Поднялся на перила террасы, сделал шаг в пустоту — под ногами появлялись ступени, но не моста, а нового уровня, отдельного от остальных, но принадлежащего всё равно ко всему Кокону, граничащего с ним и будто существовавшего всегда. Словно из тумана проступали очертания зданий, утопающих в зелени, новый уровень будто завис над песками, бросая тень на часть пустыни. Чимин выбросил цветы вниз резким движением — прикоснувшись к песку они снова расцвели прямо под парящей платформой, но сверху это сложно было разглядеть, лишь маленькие яркие точки нарушали песчаный пейзаж, кажущийся отсюда белым. Эта часть города была пока пустой, здесь не было ни души, один Чимин, бродящий между домов словно без цели, на деле, укрепляя их и делая прочнее. Подземные силы ощущали дополнительную нагрузку, внезапный довесок, Чимин даже отсюда слышал их вой и стенания, он не рвал эту связь, наоборот — укреплял. Их страдания укрепляли. Чимин пропускал их через себя, мысленно сжимая в один сгусток, разрезал на кусочки невидимым лезвием, разбрасывал по песку, Кокон расширялся и расширялся, новый город окружал его, соединяясь с ним мостами и новыми проходами. Стоило новой платформе проявиться — и пустыня под ней исчезала, превращаясь в более пригодное для жизни пространство, наполненное водой, растениями и даже животными. Возможно, где-то там, дальше, остались пески, но Кокон они больше не окружали, кольцо зелени и нового уровня вокруг него замкнулось, опоясав. Чимин поднялся на самый верх белоснежной башни, раскрыл ладонь, в которой держал последний смятый цветок, дунул на него, превращая в облачко серой пыли. Она взлетела вверх, размножилась в полёте до большой тяжелой тучи, а потом осыпалась вниз на все дома, что были внизу, на все уровни, оповещая и демонов, и людей, и всех, кто жил в нём, что пришёл новый правитель. В лабораториях, про которые Чимин тоже не забывал, восстало несколько сотен новых Гибридов, все открыли глаза как по команде и переместились на свои места на новый уровень. За порядком следить стоило всегда, в любых условиях. Сами лаборатории перестали существовать, но для людей, кто потерял в то утро своё дело на новом уровне всегда найдётся работа. Кольцо тоже делилось на цветные отсеки, словно лепестки. На шпиле белой башни красовалась большая жемчужина. Чимин уселся на балконе той самой башни, свесив ноги вниз, снял с пояса свой веер и тоже выбросил его вперёд. Покружив как бело-чёрная птица над городом, тот дарил ему новую защиту от низших демонов, подземные твари неизбежно подыхали, разрываясь на части. В них больше не было необходимости. Теперь за всё отвечал сам Чимин и его кольцо жизни. В конце концов, миры не всегда создают одни только боги. Один сильный демон заменил собой сотни слабых. Веер вернулся в руку и послушно сложился. Чимин запрокинул голову вверх и очень устало вздохнул. Энергетический купол над городом тоже пропадал, позволяя ему дышать полной «грудью». Все раны и трещины на «теле» самого Кокона затягиваться будут ещё долго, создать новое порой гораздо проще, чем починить старое. Почуяв даже сквозь стены множество новых природных ароматов, тушканчик в одном небезызвестном салоне запрыгал по столу, уронив хвостом свою любимую чашку и виновато пискнул, прижимая уши. Девочки тут же принялись его успокаивать. Тэхёну вновь пришлось оставлять сцилл на Сокджина, увидев тигра, тот шарахался и даже не стал ругаться, мол, сколько можно присматривать за твоими тварями, когда ты уже избавишь меня от них. Сказал только: — Ладно, присмотрю за ними. Тэхёну вновь предстояло налаживать быт с нуля, то никакого, то теперь постоянно новый, новая жизнь и новые ощущения от города, в котором он когда-то родился. Ещё на подходе к пустыне он искренне решил, что они забрели куда-то не туда, ведь никакой пустыни на её месте не было. Правда не понял, как такое возможно, что у него, что у Чонгука — тем более — внутренний компас работал отлично. Тэхён удивлённо оглянулся, нет, граница та же, за спиной — те же горы, там, вдали, совсем на горизонте, но впереди никакой пустыни, трава и лес, тропинка сквозь него, ведущая вперёд. Тигр по ней прошествовал, как будто не раз здесь бывал, Тэхён повернулся к Чонгуку, сжимая его ладонь. — Мне же это не кажется? — это становилось его любимым вопросом по ходу дела. Накануне Намджун на прощание сказал, что его дом всегда свободен для них, если они захотят вернуться. Обещал даже в гости зайти, если позовут. Чонгука дольше приличного напоследок обнимал, как родного. Разочарованно бурча себе под нос о том, что такой друг от него уходит, с кем же он теперь делами будет заниматься. — Пьянствовать, ты хотел сказать, — фыркнул тогда Сокджин, держась на приличном расстоянии от тигра. — Ой, не слушай его, — Намджун шандарахнул от души по спине Чонгука. — Если что-нибудь понадобится, только свистни! Ну или если выпить будет не с кем, — неуклюже подмигнул, понизив голос. И правда вручил ему какой-то свисток на шнурке. Тэхён благодарил их обоих и обещал, что скоро они обязательно встретятся, в конце концов что тут — несколько дней пути, сущая ерунда, если хорошо подумать, можно каждый месяц встречаться, а если где-нибудь посередине — и того чаще. Сейчас он мотал головой, давя в себе странное желание развернуться и пойти назад, туда, где всё уже более-менее понятно. — Чонгук, я не понимаю, где мы… — Мы не потерялись, это верный путь, но почему он зелёный? Чонгук Тэхёна держал крепко, словно и его могут подменить или из незнакомой травы выскочит какой-то другой. Он оглянулся назад в последний раз перед решительным шагом вперёд, чувство тёплой тоски затопило его, он ведь привык к новому дому, к новой жизни. К Намджуну привык и к Сокджину, работе обычной. Свисток забрал, конечно, и наведываться к великану собирался, на мужские посиделки. Если бы не Чимин, он бы точно остался, работал бы дальше в кузне, и умер бы где-нибудь между ста пятьюдесятью и ста семьюдесятью лет. Не самый плохой вариант, если Тэхён рядом. До Кокона они дошли не сразу, был бы песок, меньше, чем за день пришли бы, а по зелёному пути пришлось ногами идти. У ворот демон памяти сверкнул на них красным взглядом, но пропустил. Охрана не двинулась. Чонгук почему-то был уверен, что Чимин о безопасности Тэхёна позаботился и не прогадал. Дошли до его квартирки первым делом. Только вид города, внешне тоже изменившийся, привёл их в состояние крайнего изумления. Чонгук действительно был в замешательстве. — Я не понимаю, что произошло, но перемены выглядят к лучшему, — он разглядывал свой уровень, привычную картину, которую будто бы дополнили и улучшили. В груди кольнуло. Девочки. С ними же должно быть всё в порядке? И как найти самого Чимина? — Я думаю, — он повернулся к Тэхёну. — Наша новая глава начнётся здесь. Я не собираюсь больше никуда переезжать. Он даже готов был найти работу, не подразумевающую оставлять Тэхёна и дом надолго, работу в самом Коконе. Тигр громко зевнул, хвостом махнул так, что задел обоих. Вот ему бы тоже место в новом доме найти, да. — Новая глава, — выдохнул Тэхён, будто осознавая. — С чего начнём? — Проверим что стало с моей квартиркой и найдём самого Чимина, — Чонгук поправил на спине рюкзак. Они ничего особо и не накапливали, пока жили на севере. Затем потянул супруга в сторону своего дома, который, к счастью, стоял на своём месте. Во дворе с ними поздоровался тот самый внук той самой бабушки, стайка девушек в цветастых юбках пронеслась мимо них и убежала, испугавшись тигра. Тот очень вальяжно поднялся на этаж и открыл дверь. Чувство дежавю немного захватило: обстановка покрылась пылью, ничего в ней не изменилось, квартира всё также встретила их пустой. — Ладно, — разрешил Чонгук, — можешь спать с нами, пока не найдём дом побольше. — Затем к Тэхёну обратился, оставив всю шутливость. — Давай только в салон зайдём, проверим, всё ли в порядке с девочками? — Давай ты сходишь один, а я пока тут приберусь, — наверное, в новой главе всё было как-то иначе. — Как скажешь, — заулыбался Чонгук. — Оставлю тигра с тобой, он поможет вместо меня. Он поцеловал Тэхёна в кончик носа, в любимую родинку, и с лёгким сердцем вышел. Салон так себе и стоял, никуда не делся. Дверь не сразу поддалась, заевшие петли вдруг дали о себе знать, Чонгук на неё навалился и в помещение таки ворвался, как грабитель. Сидевшая за столом сирена удивленно захлопала глазами. — Гуки? — переспросила девушка. Тот радостно кивнул. Она отставила скальпель в сторону, сняла свои перчатки и встала, прищурилась, обиженно выпятив губу. — Прости? — он неловко почесал шею. — Не хочу с тобой разговаривать, — буркнула она. Хорошо хоть скальпель отставила. Шторка распахнулась и из ниши показалась мелиада в своих очках и испачканным в зеленом порошке лицом. — Ни Ни, — облегчённо вздохнул Чонгук. — Я надеялся, что вы в порядке. — Что с нами станется, — отмахнулась она. Очки полетели на ворох полотенец, и она быстрым шагом подошла. Чонгук крепко стиснул её, так словно они тут сотню лет не виделись. — Что произошло? — он оглянулся и на сирену, которая отказывалась от приветственных объятий. — В городе новый правитель, мы получили извещение только на днях, — сообщила мелиада. Будто в подтверждение её словам, сирене на плечо подскочил Туман, всё ещё взбудораженный, подрагивая ушками. — Изменения снаружи я видел, а внутри? — покосился на зверька Чонгук. — Я чувствую, как город наполняется жизнью, — мелиада забрала Тумана к себе в руки и погладила по беспокойной голове. — Что-то что убивало его, вдруг исчезло. — Исчезло? — Чонгук в такие тонкости никогда не вдавался, не распознавал так тонко. — Ты видела, что стало с пустыней? — обращался именно к ней. — Да, — широко улыбнулась мелиада. — Она расцвела. Сирена ворчливо подошла к ним ближе и ткнула Чонгука локтем в бок. — Я всё ещё сержусь на тебя, — обозначила она своё присутствие. — И не прощу так быстро. — Теперь я никуда не денусь, — Чонгук засмеялся. — Можешь не прощать меня до вечера, а потом мы придём на ужин. Все. — Все? — переспросила сирена с любопытством. — Кто все? — Вся моя семья, — Чонгук улыбался, как дурак. Потому что был донельзя счастливым. Сирена фыркнула и сложила руки на груди. Мелиада одарила его своим фирменным взглядом, но кивнула. — Принесите пива, семья. Он заулыбался ещё шире. Распрощался с ними и вернулся в квартиру, где Тэхён уже вымыл поверхности от пыли. — Тэ, — с порога позвал. — Подняться в поместье Юнги ты не против? Не знаю, где ещё Чимин может быть. — Ты уверен, что мне туда можно? — Тэхён и правда уже со всем закончил, а теперь и оправдаться было нечем, он ведь даже бельё перестирать успел. — Я верю, что наш сын сумеет тебя защитить, — Чонгук потянул его на себя. — В любом случае, тигр пойдёт с нами, а бабочки его боятся. Я тебя не потеряю. Не в этот раз, ни в какой другой. — Мне надо переодеться, — Тэхён обнял его за шею очень крепко. — Красавчик точно пойдёт с нами, он ходит за мной хвостом, хотя я его уже покормил, не понимаю, что ему надо. — Влюбился наверно, — Чонгук приподнял его за талию, подразнил и супруга, и поклонника. — Бедняга. — Вот уж точно, кого это когда-нибудь до добра доводило? — хохотнул Тэхён, удерживаясь на нём ещё и с помощью ног, обхватив. — Меня? — приосанился Чонгук. — Твоя судьба на меня рассчитывала. А моя — тебе доверилась. Поцеловал Тэхёна быстро, но горячо. — Ещё немного и мы никуда с тобой не пойдём, — ярко заулыбался тот, не планируя с него слезать. Поцеловать ещё раз самому стало важнее. — Мы должны встретиться с сыном, — не очень уверенно сказал Чонгук. Вздохнул и всё-таки опустил мужа на пол. — А вечером пойдём на ужин, к девочкам. Тэхёну достался ещё один поцелуй в нос и шлепок по заднице, и только тогда он был отпущен переодеваться. Они поднимутся в поместье Юнги наверх, найдут Чимина. Воссоединятся наконец.