Баланс

      Как до последней дощечки дошли, Чонгук своими бёдрами в Тэхёна вжался, обнял поперёк, двинул ими так, что оба шагнули. Макушка распахнулась и дерево их опять поглотило. Спустя такую же головокружительную секунду они оказались на крыше немаленького двухэтажного дома. Трава и цветы на ней росли сочные и густые, дверь у печной трубы была вделана в нишу. К ней Чонгук своего благоверного и потащил. Та поддалась с первого раза, впустила внутрь без единого скрипа. Оказавшись на лестнице, ведущей вниз, Чонгук вздохнул. — Он пустует, мы можем переночевать здесь. Только спустимся вниз. — Дай, — Тэхён дёрнул его к себе за руку и приложил ладонь поверх ещё свежих царапин, так что они быстро затянулись. — Странно, что дом пустой, но… Чистый? — он не ощущал никакого запаха грязи в нём. — Он и не будет пачкаться. И жить здесь никому другому не даст. Винтовая лестница шла от крыши к первому этажу, с проходом для второго. Под самой крышей висели сухие веники, гроздья ягод, маленькие чучелки птиц. Прочные балки были украшены символами, их оплетала вязь ядовитого плюща, который уходил на противоположную стену и кидал тень на большой стеллаж с книгами. — Это дом моей матери, — признался Чонгук. — Она умерла давно, и дом хранит ей верность. Тэхён замер на месте. — Как ты об этом узнал? Впервые в жизни ему стало так неловко, в таком-то доме и в таком-то виде, с кожаными ремнями на теле. — Я бывал здесь… раньше. Пауза немного отрезвила, Чонгук смело посмотрел на плющ и чучелки, на балки и гроздья сушеных ягод. — Она была ведьмой, Тэ. Юнги приводил меня сюда подростком, то есть его бабочка приводила, потому что без меня в дом не попасть. Пойдём вниз, разожжём камин. Ночью будет холодно. — Пойдём, — кивнул Тэхён, всё-таки накинув на плечи рубашку, а куртку нёс в руках. — Зачем он приводил тебя сюда? — Он искал в её книгах, как побороть своё проклятье. Если бы он мог быть здесь сам, он бы подчинил себе дом и открыл его, но хотел в него попасть, чтобы узнать, как выходить из Кокона, — Чонгук спускался за ним шаг за шагом. Они шли по спирали, оказываясь на уровне с самыми разнообразными вещами, от свисающего плюща до тех самых стеллажей и беспорядочно висящих в воздухе свечей. Пока не дошли до самой земли и не стояли у подножия лестницы. — Не бойся, пока я с тобой здесь, дом тебя не тронет, — Чонгук Тэхёну кивнул на диван у окна, за которым виднелось болото. Отсюда оно казалось бескрайним, простирающимся до самого горизонта. — Не поддавайся искушению услышать его, — предупредил он. — Оно захочет выманить тебя наружу. Тэхён махнул рукой на то болото. Ну не бабочки же. — Если будет очень сильно звать, вручу тебе поводок, открою окно и громко гавкну, — улыбнулся и осторожно присел на диван. — Ты не помнишь, какая она была? Как её звали? Я… Ощущаю её здесь. Я хочу поздороваться. На первую часть его речи Чонгук покачал головой со смешком. На второй посерьёзнел. — Я никогда не знал её. Давно здесь был её портрет, но потом исчез. Ты правда её ощущаешь? Как? Она что-нибудь говорит? — Взгляд, — коротко ответил Тэхён, дотягиваясь до сумки. — Знаешь ведь, как бывает, когда чувствуешь на себе чужой взгляд, даже если не видишь смотрящего. Кожей ощущаю. Он достал заранее заготовленную еду, её хватит на вполне приличный ужин, флягу с настойкой из чёрной рябины, которую готовила их нынешняя ближайшая соседка. Глотнул прямо из горлышка и протянул Чонгуку, чтобы тоже выпил, а потом встал и поклонился, хотя бы так, не зная имени. Чонгук глотнул следом за ним, обратно вернул. — Я разожгу огонь. Будет получше с ним, и безопаснее. Многие боятся подходить к дому и не особо могут пройти болото, его окружающее. Но есть лешие и водяные, которые захотят стучать в окно или попробовать напроситься. С этими словами он отставил свою сумку на диван и занялся дровами, которых было в избытке, словно кто-то следил не только за чистотой дома, но и за его состоянием. Быстренько разжёг камин, от которого сразу же пошёл непередаваемый запах сжигаемых еловых дров. Приятный на этот раз треск и тёплый свет потихоньку затапливали гостиную. — Ну не-ет, никаких гостей, — Тэхёна словно разморило с одного глотка забористой настойки, он откинулся назад, вытягивая ноги поближе к огню. — Иди сюда? Чонгук упал рядом, растекаясь по дивану такой же разомлевшей тушкой. Сгрёб его к себе под бок и уставился на огонь. — Я столько лет жил, где придётся, однажды думал вернуться сюда и остаться, но потом… Забыл о доме. А теперь узнал его. Даже не понимаю как. И почему. Словно был он всегда, а я только вспомнил его. — Твоя память — какая-то удивительная материя. Это хороший дом, мне здесь нравится, несмотря на вот, — Тэхён вытащил одну руку из-под накинутой рубашки и продемонстрировал волоски на ней, стоящие дыбом. — Возможно, он скучал по людям и поэтому решил о себе напомнить. Всё имеет душу, Чонгук, особенно дома. — Тебя что-то взбудоражило? — Чонгук пригладил его волосы пальцами, пощекотал тёплую кожу немного. — Дом правда хороший, но жить здесь невозможно. — Она по-прежнему смотрит, — волоски вновь встали дыбом. — Чувствую себя под микроскопом, — Тэхён заулыбался, несмотря на слова. Рубашка сползла с плеч, демонстрируя Чонгуку вблизи всё, что Тэхён ему сегодня хотел показать. Он не рассчитывал, в каком месте они окажутся и что наблюдателей будет больше, чем один. Чёрный ремень опоясывал шею, а вниз по груди спускался мелкими звеньями, скрываясь и тут под поясом штанов двумя цепными дорогами. Чонгук потянулся и прижался губами к коже на груди, рядом с одним из звеньев. Потом воровато заозирался и виновато заулыбался, позволяя морщинкам вокруг глаз преобразить его лицо до мальчишеского. Минуту назад он был тем самым искателем, собранным и немного тоскливым, делал необходимое слажено и будто бы не очень сам участвуя в процессе сознательно. Незримое присутствие матери заставило смутиться, и он смущённо подобрался. — Может, она сама приглядывает за домом, — подумал он вслух. — Потому Юнги не удалось ничего забрать отсюда. Или найти что-то важное для себя. Я чувствую себя странно, что ты здесь, но почему-то я рад. — А может она оставила здесь частичку себя даже после смерти? Она же ведьма, — Тэхён прижался к его груди, обнимая за талию. — Я тоже рад быть здесь, с тобой, как хорошо, что я такой упрямый. Он перевёл взгляд на огонь в камине, бездумно поглаживая Чонгука по животу под футболкой. Когда вдруг оттуда на них уставились два красных глаза, Тэхён едва не вскрикнул от неожиданности и царапнул живот супруга ногтями. — Чонгук-и! — почему-то шепотом позвал его, кивнув в сторону огня. — Мне ведь не кажется? — Что не… — Чонгук уходил в свои мысли, потому не сразу понял Тэхёна, вперился взглядом в огонь, повстречав ответный взгляд тех самых глаз, и икнул. — Не кажется. Они смотрели прямо внутрь, Чонгук иначе сказать не мог, и взгляда отвести не вышло. Только смотрел, дыша слишком коротко для того, чтобы организму было достаточно кислорода. Когда он моргнул, глаза пропали. Огонь в камине был самый обычный. Чонгук заморгал, ущипнул себя за бедро. — Я вроде и много чего повидал, а всё равно как-то жутко стало, — крепче Тэхёна обнял, находя в его близости спокойствие. Тэхён почувствовал, что наблюдение за ними прекратилось, оставалось надеяться, что насовсем, что в следующий раз глаза не появятся у него за спиной. — А где мы будем спать? — спросил он немного позже, когда они даже что-то поели и распили ещё настойку до половины бутылки. — Наверху была кровать, — Чонгук зевнул, — но там спит тигр. Я всё равно хотел предложить остаться здесь, у камина. Диван раскрывается. Он бы вообще не двигался, вот в таком положении и остался бы до самого ухода. И повезло, что Тэхён может их очистить без воды и ванной. — Тигр? Настоящий? — тот резво приподнялся, оглядывая сонного супруга. — Эй, ты уже собрался спать? А я хотел потанцевать для тебя! — Перламутровый, — Чонгука подбросило, когда Тэхён дёрнулся, он продрал глаза. — Он живёт наверху. Не бойся, он безобидный. Ты хотел танцевать, здесь? — потянулся, раскидывая руки в стороны. И как по команде со второго этажа раздался не очень дружественный рык. — Он просто не любит гостей, — обычно подозрительный Чонгук и видящий опасность даже в воздухе, был слишком спокоен. До того момента, пока сам не понял это состояние. — Я не знал о доме раньше, но теперь знаю. Не знал о тигре, но теперь знаю. Но я не вспоминал, я будто всегда знал, — он развернулся к Тэхёну всем корпусом. — Я знаю тебя, но не вспоминал. Я знаю всё, что касается нас, как будто ничего не терял из своей головы. Тэ, я знаю, как мы встретились, как я шёл за тобой, как повёлся на спектакль с Вишней. — Что ты хочешь этим сказать? — Тэхён устроился на краю дивана, чтобы лучше видеть его лицо. — Я словно ничего не забывал, — Чонгук закусил губу. — Спроси меня о чём-нибудь, чего не говорил мне. Тэхён закатил глаза к потолку, размышляя. — Видел ли ты меня голым в образе Вишни? Пришло время закатывать Чонгуку глаза. — Ты бы ещё спросил, трахались ли мы в этом образе. Видел, — самодовольно ответил. Осознание, что он помнит всё до мелочей, вплоть до цвета кожи Вишни и размера её груди, привело его в ещё большее непонимание. — А ты бы хотел трахнуть меня в этом образе? — Тэхён с любопытством разглядывал его лицо в тот момент. — Я об этом не думал, — признался Чонгук, правда как-то слишком быстро. — А ты бы хотел попробовать в её образе? — Закрой глаза, — попросил Тэхён, важно фыркнув. Искатель послушался, ожидая от супруга всего: от ещё одной памятной пощёчины до повторения того самого образа. Дотянувшись до своей сумки, Тэхён достал оттуда пышную фатиновую юбку, быстро снял штаны и надел её; она едва прикрывала бёдра, в тёмно-фиолетовых складках прятались звёздочки, а на пояснице красовался атласный чёрный бант, концы лент спускались ниже края юбки, Тэхён на глазах преобразился, его тело приняло женские формы, правда лицо осталось прежним, да и общие габариты. Хрупкой девушкой ему точно не стать. — Открывай, — разрешил Тэхён, закинув сумку за диван, встал напротив Чонгука в своих ремнях и цепях, последние теперь так красиво обрамляли небольшую грудь. — Я же говорил, что готовился к свадебному путешествию? Это должно было стать сюрпризом. Если ты снимешь её с меня, я вернусь к прежнему обличию. Но ты можешь сделать вот так? — он приподнял пальцами край юбки на своём бедре, уперся ногой в диван, даже так было заметно, как эти ремни обнимали кольцами его и ранее соблазнительные бёдра, а теперь истинно женские. Чонгук проглотил абсолютно все слова, которые подразумевали его скептичные вопросы, что Тэхён тащился к чёрту на рога в свадебное путешествие. Рассматривал мужа в таком обличии и наряде, сглотнул тяжело и с трудом перевёл взгляд наверх. Рукой провёл по открывшемуся бедру. — Если ты останешься в ней, — уточнил он больше для себя, — останешься Вишней. Рука поползла ещё выше и остановилась на соединении бедра с талией, прошла по низу живота и перешла на другое. Чонгук притянул Тэхёна за бёдра, не сводя взгляда с лица. До этого момента он был уверен, что не сможет воспринимать кого-то с другим лицом, пусть даже зная, что за оболочкой Тэхён. Но лицо супруга было перед ним, а тело было женским. — Тэ… Моя мама здесь. Не самая лучшая идея заниматься этим у неё на глазах, — выдохнул он. Разглядывал ремни на груди, будто ни то ни другое раньше не видел. — Она ушла, — успокоил Тэхён с почти дьявольской улыбочкой. — Увидела, что её мальчик вырос и ушла. Уперевшись руками в его плечи, он наклонился ниже, так что вся грудь и цепи оказались у Чонгука практически перед носом. Тот бросил на него снизу недоверчивый взгляд, но отвлёкся на зрелище перед собой. Кощунством было бы отказываться, да. Стоило только сделать небольшое движение вперёд, и он коснулся губами соска. Обвёл языком и втянул в рот. На языке и по запаху от обычного Тэхёна не отличалось ничего, формой только и под пальцами было немного иначе, но спокойствием накрыло. Это точно Тэхён. Эта мысль подтолкнула, и Чонгук расслабился, морально. Руками под юбку ушёл, ощупывая и поглаживая от колен и выше, где каждый миллиметр кожи был знаком без всяких условностей. Стонал Тэхён тоже своим, привычным Чонгуку голосом, не изменившимся ни капли, но с какой-то другой интонацией, немного удивлённой ощущениями, их оттенком и интенсивностью, в этом теле они были несколько иными. — Ладно, потанцую для тебя в другой раз, — прохрипел, зарываясь рукой в его волосы, убирая назад и чаще вздыхая, так что грудь вздымалась. — Или на тебе? Он повёл бёдрами, привстав на коленях, ремни от этих движений впивались в кожу, что тоже было непривычно, но приятно. От провокационных движений Чонгук улыбнулся прямо в грудь нового Тэхёна. Руки жили своей жизнью, наглаживая внешнюю сторону бёдер, ягодицы и немного под ними. Там тонкая полоска кожи, где его любимые половинки переходят в ровные стройные ноги, Чонгук любил проводить по этой линии пальцем, словно бы отмечаясь на ней. Затем вести дальше по кругу, опоясывая тёплое бедро. Внутренняя поверхность горячее, на ощупь глаже и нежнее, Чонгук мычал от собственных ощущений в небольшую грудь и оставил на ней ещё один засос. Внизу живота поднялась долгожданная волна жара и откатила его до самого горла. Задняя сторона шеи покрылась мелкими мурашками. Он расправил юбку Тэхёна, чтобы не сбивалась и не мешала, пальцами провёл между ягодиц, только сверху вниз, а не сразу к заветному месту, где скапливалась влага. Провёл и улыбнулся, засасывая кожу него под грудью. Потому как наткнулся на нежные половые губы. — Мне определённо нравится, что ты можешь так и так, быть кем угодно, — прохрипел Чонгук севшим голосом. — Мне тоже нравится, что ты хочешь меня любым, — отозвался Тэхён, запрокинул голову и подтолкнул Чонгука всем собой подальше по дивану. Ему нужно было пространство, чтобы развернуться другой стороной, устроиться спиной к мужу и проехаться всеми женскими прелестями по его ширинке, так плотно, что ткань тоже намокла. Тэхён удержался пальцами за колени Чонгука и повторил то же движение, только теперь уже снизу вверх, ещё плотнее, застонав под конец. В конце концов, танцы на коленях подразумевали именно это. Фатин вокруг его бёдер так задрался, что не мешал. Грудь идеально поместилась в ладони, ткнулась затвердевшим соском и очень даже просительно потёрлась. Искатель сжал не слишком нежно, вгрызаясь Тэхёну в шею, а второй рукой бесцеремонно пролез между ног. Нигде не встретив препятствий, толкнулся пальцами в приятную влагу и вздохнул так, что собственная грудь Тэхёну в спину упёрлась, затем опустилась с тяжёлым выдохом. Чонгук зарылся во влажные складки и начал потирать пальцами. — Хочу тебя попробовать, — сообщил ему. След от зубов на шее быстро наливался красноватым цветом. — Попробуй, — выдохнул Тэхён вместе со всем воздухом из лёгких. Ему снова пришлось развернуться, теперь уже встать ногами на диване и с внезапным смешком накрыть голову Чонгука своим фатином, будто всю жизнь мечтал так сделать, но только сейчас это понял. Чонгук тоже хохотнул, будучи погребённым под кучей ткани, на самом деле лёгкой, но всё равно жаркой. Снял куртку, стараясь не вынырнуть из-под юбки и снова обхватил за ягодицы. Притянул поближе к своему лицу и поцеловал Тэхёна в губы, во вторые, провёл между ними языком, жадно втянул влагу, что ещё держалась между них. Вкус ничем не отличался от обычного Тэхёна, и Чонгук довольно осклабился. Обратно присосался, слишком жадно и нетерпеливо. Лаская широкими мазками языка и не размениваясь на поддразнивания. Пальцы на помощь тоже пришли, развели нежные складки, дав языку более полный доступ, отчего Чонгук сам выдохнул, да так, будто влюбился в Тэхёна снова, в каждую часть его тела отдельно. Он вылизывал его с бесцеремонной настойчивостью, придерживал руками, не давая двинуться в сторону, его язык утопал в мягких складках всё больше, а пальцы ловко прошли дальше. Он протолкнул оба в Тэхёна, стал двигать ими быстрее, чем нужно для подготовки. Нетерпеливость — как аппетит, только разыгрывается, когда Тэхён устраивает шоу. Тэхён упирался коленями в диван, слегка согнув их, держался за голову Чонгука и жмурился, быстро привыкая к таким, новым для себя ощущениям. — Охренеть можно! — высказался от них же, от того, что Чонгук с ним вытворял и от того, как ему самому это понравилось до такой степени, что он даже пожалел, что они не практиковали что-то подобное раньше. Он приподнял ткань над его головой и крепко сжал, сминая, хотелось не только чувствовать, но и видеть, ну а ещё чтобы Чонгук не задохнулся там раньше, чем доведёт дело до конца. Чонгук поднял свой взгляд и первым делом увидел раскрасневшегося довольного Тэхёна, от этого его изнутри окатило ещё волной, и он приложил двойные усилия. Вылизать его дочиста. Выпить и съесть. — Вкусный, — низко прохрипел он, оторвавшись, чтобы дать очередь пальцам приласкать Тэхёна, как следует. Все три прошлись между его аккуратными губами, потёрли набухший клитор и нырнули глубоко в него. Чонгук выпустил струйку тёплого воздуха прямо Тэхёну между ног, когда пальцы прошли до костяшек. Подушечка большого пальца вернулась тереть и мучить набухший бугорок, а губы облюбовали внешнюю поверхность. — Кончишь мне на язык, — отозвался Чонгук из-под юбки, увлечённый тем, что влага по пальцам скатывалась, облегчив трение. Невероятно пошлые звуки заполнили всё пространство. Чонгук устроился на диване удобней, поправил член в штанах, который напоминал о себе за последние несколько минут слишком активно. Он сделал глубокий вдох и обратно сосредоточился на Тэхёне и его невероятно вкусной части тела, которую трахал тремя пальцами в быстром ритме, вырывая из него самого самые лучшие звуки. — И на твоём члене позже, — Тэхён едва не задыхался, отвечая сквозь стоны с трудом, они мешали словам, ведьмин дом плыл перед глазами, оставляя чётким только Чонгука и его ласки, за него Тэхён и держался сильнее одной рукой, прямо за голову. — Хочу, чтобы ты оттаскал меня за эти ремни, о-о, Чонгук, ты… Тэхён запрокинул голову, не договорив, внизу живота резко потяжелело, вся кровь туда хлынула, в голове не осталось ни единой мысли, глаза закатились и закрылись, рот уже не закрывался вовсе, Тэхён глотал клочки воздуха и выпускал их обратно вместе со звуками. Чонгук уловил резкий переход, и пальцы ускорились. Они трахали Тэхёна с такой дикостью, словно тоже в любви признавались, такой искренней, смешанной с животной страстью. Он не остановился и когда Тэхёна выгнуло, и влага хлынула больше, продолжил его трахать сквозь оргазм, чувствуя, как Тэхён извивается сверху, боится упасть и разбиться. Словно разбиться можно только если упал. Чонгук вынул пальцы, облизал их поспешно, присосался губами к пульсирующей промежности и в буквальном смысле слизал всё, что Тэхён выдал. С упоением слизал, проглотил и облизал остатки с собственных губ. Он всё ещё был на взводе, только теперь стало слишком жарко под юбкой, однако, снимать её Чонгук пока отказывался. Он ведь ещё не всё попробовал, на что способен Тэ. Выпутавшись из фатинового плена, он потянул Тэхёна обратно на колени, иначе дрожащие ноги грозили его благоверного не выдержать. Ловко их на диване перевернул, оказавшись сверху и с хитрой улыбочкой затянул Тэхёна в глубокий развязный поцелуй. — Ты слишком вкусный, — оповестил его между вылизыванием его рта. Тэхёна ещё потряхивало, а на лице застыло блаженство, делая его ещё красивее, чем всегда. Когда ноги послушались и перестали дрожать, он обхватил ими Чонгука, взъерошил ещё сильнее уже взлохмаченную шевелюру и заулыбался. — Я не успел тебе показать, как это, но в следующий раз обязательно покажу, готовься, — облизнул собственный вкус со своих же губ. — Ты найдёшь, когда показать, — не сомневался в его упрямстве Чонгук. Отобрал у него ещё поцелуй, до невозможного громкий и липкий, лизнул в губы, будто ещё не остановился. Рёбра сдавило, в паху так вообще всё натянуло, что даже стало неприятно. Не очень романтично он расстегнул ремень и спихнул штаны на бёдра. Их тоже свело, от желания тоже быть задействованными, а не просто отсиживаться. Заднюю поверхность покалывало и затопило мурашками. Чонгук задрал юбку Тэхёна и вновь бросил взгляд вниз, позволяя своему сознанию самому с этим свыкнуться, потому что тело требовало своей очереди. Он задрал ногу Тэхёна повыше, к себе на бедро закинул. Вес по большой части перевёл на одну сторону, чтобы привстать удобнее и Тэхёна видеть. И член направить. — У меня с собой презервативов нет, — сообщил он с вымученным смешком, вовсе не расстроенный этим фактом. И взгляд свой наглый скрывать не думал. Подумаешь, может у них случится ещё один ребёнок. Нога Тэхёна на его соскользнула, и Чонгук ругнулся, упёрся коленом в диван, своеобразно придержав, головкой вставшего члена провёл между половых губ. И всё нетерпение в общем-то встало на паузу. Чонгук им водил, размазывая смазку, смешивая свою с его. Сам буквально от зрелища не выдерживал, а грудь словно распирало от чудовищного давления и желания. — У меня тоже, — выдохнул Тэхён, зачем им они вообще нужны, законным-то супругам. Сорвался на очередной стон, нетерпеливый и требовательный, вновь запрокидывая голову и вытягивая шею, так не нужно было ни за что держаться, но он всё равно крепче схватил Чонгука — и снова за волосы, а потом резко обрушил на него все ощущения в своём теле, Чонгук должен был разделить их. Их было слишком много для одного, весьма выносливого Тэхёна, его просто разрывало от них. Чонгук их принял, все разом, с той же жадностью. Добавил к своим, в одну общую массу, потому что давно перестал разделять себя с Тэхёном во многих вещах, особенно, когда они максимально близки. — Посмотри на меня, — позвал его. Ощущения разгорались, смешиваясь. Огонь в камине мог бы позавидовать. Тэхён капризно хныкнул, но послушался, глядя на него своими бездонными глазами. Бёдра окаменели, Тэхён не позволял им двигаться, словно сам хотел продлить этот момент. Бывают моменты, которые не надо портить словами, помогать им или стараться вложить в них больше нужного. Бывают моменты, когда сильное называется сильным, потому что ему не нужно объяснение. Вот и Чонгук отбросил всё, что можно было сказать вслух, дав Тэхёну увидеть в нём то, что живёт всё это время. Чувство, которое никогда не облечь в достаточное количество слов, чувство, которое слишком большое, чтобы дать ему всего лишь одно определение. Он заглянул ему в глаза и также нагло подразнил. Если нужно было бы выразить всё своё обожание, Чонгук мог бы сделать это взглядом, в котором Тэхёна можно было бы утопить с головой, вместе с самим Чонгуком. Он выдохнул зачарованно, словно в первый раз, также зачарованно улыбнулся и толкнулся бёдрами, медленно входя, давая обоим прочувствовать как погружается каждый миллиметр. Если Чонгука спросить, какое его ощущение самое любимое, он назовёт несколько, а одно из них точно, когда Тэхён вокруг него. Целиком и полностью вокруг него, сжимает его всем собой и обнимает каждой клеточкой. В такие моменты иногда кажется, что они имеют единый, общий организм. Где любой вдох пожар не тушит, а уносит на новые, ещё не тронутые места, если таковые оставались. Тэхён сжал его затылок пальцами, подтягиваясь выше, но не теряя контакта взглядами. Жарко выдохнул ему в губы, не касаясь их своими, только выдохом, но и так весьма ощутимо. Он не просил двигаться сейчас, потому что сам испытывал ещё один спектр новых ощущений, открывал для себя новый мир в их близости, с кем-то другим он бы точно никогда не решился на подобное, но с Чонгуком был готов на всё, с ним по умолчанию всё принималось, как нечто особенное и безусловно правильное. Тэхён вел стопой по его бедру и боку, задирая ногу всё выше, в результате закидывая прямо на плечо, раскрываясь ещё больше и позволяя войти глубже. Его собственные чувства Чонгук прекрасно знал и осознавал, как их много со стороны Тэхёна, он говорил о них супругу каждый вечер, когда они засыпали вместе, ему важно было произносить это вслух, а сейчас Тэхён тоже молчал, потому что забирал в себя не только член Чонгука, но и все его чувства из его взгляда, чуть позже — изо рта, засасывал в себя, жадно и требовательно отдать ему всё. Но он знал, что всё не получится, предела нет, конца им нет, да и смешавшись, они всё равно вернутся на место. Чонгук вошёл до конца, не остановился, пока не почувствовал, как они прикасаются даже там, внизу. Он перевёл свои локти по бокам от головы Тэхёна. Новизна знакомых ощущений окутала его, и он поспешил ими поделиться не только в поцелуе — двинул бёдрами, покачивался немного, позволил внешним звукам снова проникнуть в их отдельный мир. Позволил Тэхёну окутать его и подкинуть дров на горячие угли. Сильный, но приятный жар в животе нарастал, Чонгук обнял Тэхёна, полностью улёгшись сверху, нижняя половина наконец пришла в нужное движение. Где он почти выходил и входил обратно, в одном устойчивом темпе, зажав ногу Тэхёна между их плечами. Тэхён принимал его в себя и скоро снова задыхался, его затапливало так быстро, словно женское тело по природе своей чувствительнее в разы. В опустевшей голове мелкими вспышками возникали интересные желания, надавить на плечо Чонгука пяткой, заставить его приподняться, сжать пальцами собственную грудь, а другой рукой скользнуть гораздо ниже, недовольно пошипев на складки мешающей задравшейся до предела юбки, но фатин легко сминался и скоро совсем не мешал Тэхёну самому ласкать себя под взглядом Чонгука. В этом тоже Тэхён нашёл слишком интересный новый мир. На открывшуюся картину Чонгук зарычал не своим голосом, зрелище из него дух выбило, а нервы натянуло. Чонгук даже на одну руку перевалился, чтобы лучше видеть. Свои пальцы добавлять не спешил, только темп увеличил, ровно вонзаясь под нужным углом. Он чувствовал, как грудь разворачивает и напрягается живот, как закручивается воронка, в которую затягивает весь здравый смысл. Как мурашки сбегают под майкой вниз, вместе с капельками пота. Чонгук выдохнул очень шумно, почти простонал, когда Тэхён его сжал, пришлось похлопать по бедру, чтобы ослабил. И тут же нашёл себе нетронутое место — внутреннюю поверхность бедра, которую можно было шлёпать на каждом отходе назад. Тэхён охал на каждом таком шлепке, на каждом движении Чонгука, ремни впивались в кожу, но под них всё еще можно было пропихнуть пальцы и подтянуть выше, Тэхён даже не отметил, просил он это словами или делом, перехватывая руку супруга и пропихивая его пальцы под несколько ремешков. Но когда Чонгук потянул за них, Тэхён практически там и кончил, еле удержался на краю, остановив свою руку. Снова уставился на него, не закрывая рта с застывшим в нём стоном, закинул одну ногу на самую спинку дивана, так было ещё удобнее, а вторую согнул в колене и уперся в поверхность, приподнимая бёдра навстречу. Оставив его руку на своём бедре, Тэхён скользнул ладонью по мышцам на груди Чонгука под майкой, то ли она была влажной, то ли сам Чонгук, Тэхён тоже не акцентировал, но скользил по коже и слегка царапал, уже порыкивая от удовольствия, которое задержал в себе и не выплеснул. Майка вдруг стала очень мешающей, тесной и лишней, но Чонгук стерпел, чтобы не отвлекаться, он в Тэхёна вбивался, не сводя глаз с лица. Живот поджимался на каждое движение ногтями, отчего Чонгук вздрагивал и получал разряды вниз по позвоночнику. Воронка в животе закручивалась всё туже, жилы на его шее напряглись. Пальцы под ремнями снова ожили, будто проверяли, не потеряла ли кожа свою чувствительность, снова потянули, соскользнув — царапнули. В гонку за наслаждением включилось теперь всё тело, накатывающего становилось недостаточно, Чонгук ускорился. Приподнять обе ноги Тэхёна вверх, сжать их вместе и прижать к себе — простой алгоритм, который позволил ему выпрямиться, упереться твёрдо в диван и получить лучшую возможность в его вонзаться. В какой-то момент поясница Тэхёна зависла в воздухе, ноги оказались на одном плече Чонгука, он обхватил руками за бёдра, вбивался в него с какой-то первозданной дикостью. Вскрик Тэхёна явно требовал повторения, слишком сладкий и довольный он был, даже в таком положении он продолжал ласкать самого себя, всё быстрее и жёстче потирая пальцами, в этот раз он тоже не успел поделиться, с этим оргазмом всё было совсем не так, но Чонгук по спазмам внутри и дрожи по всему Тэхёну и по звукам из его рта должен был осознать всю его мощь и длительность, на мгновения после Тэхён даже не мог дышать, а потом заскулил, потому что хотел ещё. На его скулёж Чонгук отозвался собственным стоном, сжал до боли его бёдра, так в себя вжал, что кажется, майка между ними перестала чувствоваться. У самого плотный туман в голове напустил завесу, всё скрыло на мгновение белой пеленой, Чонгука ослепило вспышкой непонятно откуда взявшейся ярости. Он прикрыл глаза секунд на пять, в которые даже не думал замедляться, а раскрыв, ещё больше ускорился, втрахивая Тэхёна в диван короткими жёсткими толчками. Грязные звуки заполонили всё, всё остальное потеряло свою громкость, дав этому выйти на передний план. Казалось, для всего остального мира тоже. Тэ сильно напрягал ноги, чтобы они не соскользнули с плеча, дав себе лишь недолгую, почти незаметную передышку, он снова ласкал себя не менее жёстко, чем Чонгук его трахал. Казалось бы, что третьего оргазма достичь будет сложнее, но, кажется, Тэхён сегодня собирался побить все рекорды по скорости их получения. Оставив его держать ноги самостоятельно, Чонгук скользнул руками по бёдрам к талии, обхватил ягодицы. Так удобно было придерживать, зафиксировав положение, а ещё можно было развести их. Хотелось пройтись между ними тоже, надавить на колечко мышц и почувствовать его. Для этого пришлось бы замедлиться, поэтому Чонгук просто скинул всё на то, что удовольствие Тэхёна сейчас затмит дискомфорт и действительно добрался до заветной дырочки двумя пальцами. Чтобы пальцы не соскальзывали, пришлось держать крепко, оставлять следы на коже и дарить боль в некотором роде. Смазки хватило, чтобы один из пальцев прошёл по первую фалангу и вот тогда пришлось сделать паузу. Крохотную, чтобы развернуть Тэхёна на бок, скинуть свою майку и улечься ему за спину, где удобно забрать его в поцелуй, такой же неопрятно грязный, снова развести ягодицы и прижаться к дырочке головкой члена. Чонгук знал это состояние Тэхёна, когда тот настолько оторван от всего и полностью погружён в их близость, что может вытерпеть многое. Поэтому смазал свой член вытекающей из супруга мешаниной их жидкостей и толкнулся между его половинок. Те напряглись от такого варварского вторжения, и Чонгук остановился, позволяя привыкать. Пальцы их рук зарылись в нежные складки и потирали также жёстко, заглушая дискомфорт от проникновения сзади, Тэхён не противился, его тело почти не сопротивлялось, с Чонгуком оно не могло бы сопротивляться всерьёз, принимать его оно готово было везде, даже сейчас там, где не было естественной смазки изначально. Привыкнув, Тэхён оторвался от губ Чонгука, ткнулся носом в спинку дивана, подаваясь назад, пальцы Чонгука он перехватил и направил в себя, так глубоко, как только позволяло положение их тел. Внутри всё затрепетало и задрожало, Тэхён громко всхлипнул, на уровне ощущений поднялась новая пиковая отметка, вот сейчас, но Тэхён пробил её и поднял ещё выше, когда нащупал другую руку Чонгука и подтянул к своему рту его пальцы, захватывая их не менее жадно, чем всё остальное. Чонгук сейчас был в нём везде, вот это действительно была высшая точка. Пелена тумана стала такой осязаемой, скрыла вокруг всё, оставив только Тэхёна, а потом вдруг спала, явила всё в первозданном виде и первым, что Чонгук услышал, был всхлип мужа. Тот вынул из него душу и вложил обратно. Жадность Тэхёна, не имеющая границ, Чонгука распяла, раскроила ему грудь и заставила обнажить собственные чувства. Он глухо застонал, зависнув на том, как его губы обхватывают пальцы, облизывают и посасывают. Чонгук находился в нём как только мог, отдавал как только мог, всё, что только мог. Его пальцы, в обоих местах, двигались порознь друг от друга и отдельно от бёдер, тройной ритм просто разрывал голову, абсолютно не сочетаясь друг с другом, но совершенно точно попадая каждый в свою цель. Ему так сильно вскружило голову, что он не понял, как Тэхёна ещё не раздавил собственными руками, или не задушил ещё. Тот закинул голову назад, прямо на плечо Чонгука, вытягивая шею, не выпуская пальцы изо рта, все ремни и цепи на теле натянулись, но неудобство — это явно не в этом случае, Тэхёну это сумашедше нравилось, но не потому что он любил боль, а потому что был с Чонгуком, с которым даже болезненное — в радость. Он захрипел, кончая в третий раз ещё ярче, чем до этого, даже не понял, отчего больше, наверное — от всего и сразу, все его тело пылало от удовольствия и едва не взорвалось от него же. И на этот раз Тэхён успел дать Чонгуку это почувствовать, в полную силу, пусть и не сначала, но оргазм в женском теле действительно имел отличную от мужского длительность. Чонгук будто нырнул в океан с головой, тот обхватил его, не давая вздохнуть, только дойти до самого дна, только не выпустить Тэхёна. По позвоночнику ударило так сильно, распалось внутри и наконец отпустило, дало вволю выплеснуть скопившееся и кончить в Тэ прямо так, в таком положении. Оставаясь липкими от пота, едва дышащими и счастливыми. На этом дне Тэхён долго не мог двинуться, даже дышал через раз, не выпуская Чонгука ниоткуда очень долго, а когда наконец нашел себя и собрал по кусочкам, то развернулся и ткнулся в его ещё горячую грудь лицом, закинув на него до сих пор подрагивающую ногу. — Сними с меня всё, я не смогу в этом спать, — попросил севшим голосом. — А потом я нас вымою… Чонгук отвёл спутанные волосы с его лица и вытер пот над бровью. — Здесь есть ванна, — прохрипел он. Прокашлялся, не помогло, хрипотца никуда не делась. — Я могу тебя вымыть, а потом помоюсь сам. Ремни хорошо держались, и он развязывал их со всей осторожностью, чтобы не потревожить всё ещё гуляющую по телу Тэхёна истому. Скинул их всех на пол, а вставать не спешил. Сверху послышался недовольный рык тигра, будто он только и ждал, чтобы они притихли и услышали его. — Ему… одиноко? — Тэхён вслушался в этот рык, стянул с себя и юбку, вместе с женским обликом, но все следы на его теле остались. — Можно сходить к нему? Он приподнялся с таким видом, будто его тут и не затрахали до изнеможения, наоборот, секс с Чонгуком всё время придавал ему сил. — Сходи. Он не тронет. Чонгук развернулся на спину, слегка поморщившись. Тэхён так пахнет им, что будь тигр слепым, точно принял бы его за Чонгука. Винтовая лестница не издала ни звука, зато тигр сам громко зевнул, оказавшись перед ними двумя. Больше обычных особей, которые водились раньше, а теперь искусственно поддерживались, перламутровый тигр имел яркий окрас, шкура переливалась и блестела, чёрные полоски пересекали её как положено. Большая пасть с острыми клыками раскрылась, когда он снова зевнул, ярко розовый язык показался на мгновение и скрылся. Он смотрел как все физические кошки, твёрдо и сфокусировавшись на одном из них, потом на втором. — Не бойся, — повторил искатель, зевнув следом за тигром. — Он каким-то образом связан со мной и не тронет, пока ты не представляешь опасности для меня. Вытянул руку ладонью вниз, тигр оглядел её и снисходительно подошёл ближе. Хлопнул по его руке хвостом, но бок подставил. — Правда не знаю, как привязать и к тебе. — Через сколько миллионов лет до тебя дойдёт, что я боюсь теперь только бабочек? — Тэхён улыбнулся, сползая с дивана поближе к тигру и долго смотрел в его глаза, не привязывая сознание силой, но показывая, что дружить и поладить лучше, чем вредить. Животные это понимали быстрее тех же людей. — У нас ещё есть еда, ты будешь мясо? — спросил Тэхён у тигра, подтягивая к себе сумку. — Или ты питаешься чем-то другим? Ещё есть ягоды и салат, но ты вряд ли такое ешь. — Он может тебя напугать, внезапно, — Чонгук закатил глаза. Тигр снисходительно оглядел Тэхёна, хвостом махнул, фыркнул на него и его предупреждения. Его чёрные глаза опасно блеснули, но он вдруг принюхался и обнажил клыки. Чонгук подскочил одновременно с его рыком, но тигр был быстрее, он в один шаг оказался перед Тэхёном, ткнулся носом ему в живот и так заурчал, как только кошки умеют. Большие, верные и ласковые. У Чонгука отвисла челюсть, Тэхён не успел испугаться, удивился только и хохотнул. — Красавчик, я жена-ат, в смысле замужем, — он покосился на Чонгука, мягко провёл по большой полосатой голове ладонью, руки-то у него тоже были волшебные, способные приручать с одного касания. Почесал за ухом, всем кошкам так нравится, да и не только им. — Может мы неспроста сюда попали, — Чонгук улёгся обратно, наблюдая интересную картину. — Может он в тебе кого-то увидел? Друга, я имею в виду. Родственную душу. Или около того. Тигр лизнул Тэхёна в живот и сел на задние лапы. Фыркнул шумно через нос, мол, давай своё мясо, буду есть. — Или новую хозяйку, — усмехнулся Тэхён, доставая приличный такой кусок, который они не доели, завтракать, видимо, придётся где-то в другом месте. — Держи, полосатый, приятного аппетита. Положил мясо прямо у лап тигра и уселся поудобнее, наблюдая за ним. Тот будто бы кивнул. Всё же драгоценные животные не обделены умом, а этот, по всей видимости, ещё и воспитанием. Тигр съел свой кусок без лишних формальностей. Потянулся, выгнув спину, махнул полосатым хвостом и разлёгся перед камином всей большой тушей. — Может ты в чём-то прав, — Чонгук наблюдал за ним с интересом. — Бабочки Юнги его боятся, сколько его помню, он их гонял, когда мы приходили. И ел. — Может возьмем его с собой? — по лицу не скажешь, шутит Тэхён или нет. — Я пытался раньше. Он пойдёт, если сам захочет, — Чонгук почесал свой живот. Вроде бы тоже проголодался. Встать пришлось, за чистой водой тоже не мешало бы сходить. Он застегнул свои штаны и пошёл в комнату, считавшейся когда-то кухней. Водопровод здесь был странный, но чистая вода из крана была всегда. Чонгук набрал в большой стеклянный стакан холодной и прозрачной воды, вернулся с ней к камину, Тэхёну протянул сначала. Тот благодарно улыбнулся, отпил большую половину, вернул стакан и перебрался на диван. Пока Чонгук ходил за водой, он умудрился вычистить себя полностью, а теперь на него смотрел с хитрецой. — А ты чего такой грязный? Будто трахался с какой-то девочкой. Иди сюда, с утра будет тебе ванная, а сейчас и моих рук хватит. — Встретил одну тут в лесу, — заулыбался Чонгук, демонстрируя зубы. — Настырная попалась, всё слезать с меня не хотела. Встал перед Тэхёном как по стойке, руки в стороны вытянул смиренно. — Вот и оставляй тебя одного, — Тэхён закатил глаза, сдергивая с него штаны и обхватывая прямо за член, не сильно, но ощутимо. Вторая рука очистила бёдра и поднялась выше, с тела Чонгука скоро прямо на пол текла вода, тёплая и настоящая, Тэхён сам встал на диване, чтобы и волосы ему помыть, ничего не упуская, а другой рукой так за член и держал, не отпуская. — Никак нельзя, — поддакнул. Руки у Тэхёна на талии устроил и сжал. — Ещё одна найдётся, точно не отпустит. Тэхён закончил, притянул его к себе и кажется собрался спать прямо так, на неразобранном диване, с мокрым Чонгуком под боком и тигром, который за ними наблюдал. — Захочешь ещё — только намекни, мне понравилось, — промурлыкал сам как кошачье подобие. — Намекну, — Чонгук приподнял Тэхёна с дивана, совсем как тигр недавно в живот ему ткнулся лицом. — Оставим её себе. Тигр рыкнул, опять зевнув, не сводя глаз с них двоих. — Надо же, я почти что не ревную, — усмехнулся Тэхён, поглаживая волосы искателя мягче, чем тигриную шерсть недавно. — Ты, когда ревнуешь, становишься другим. Воспринимаешься иначе, я словно чувствую нашу связь ярче, — Чонгук отнял голову и посмотрел снизу вверх. — Но засну сегодня с тобой, а не с ней. Давай диван разложим. Он Тэхёна на землю поставил. Диван разложить проще простого, только ему руки нужны и диван без лишней тяжести. — Поищешь во внутреннем шкафу чем можно укрыться? И постелить, — указал рукой на маленькую нишу в углу комнаты. Тэхён прошёл к нужному углу, по пути улыбаясь тигру, чуть не споткнулся о его хвост, задорно хихикнул и быстро нашёл всё, что нужно, принёс к дивану и расстелил, даже подушки нашёл и выбить успел. — Я всё думаю, а куда мы денем сцилл, когда вернёмся в Кокон? Им там жить нельзя, если только в пустыне где-нибудь недалеко… — Они ведь могут приходить к нам, хоть иногда, — Чонгук помог поправить подушки. — Мы ведь тоже можем к ним выходить, гулять вместе, — нырнул на диван, почти как в песок. — Я больше думаю, где будем жить мы с тобой. И как. — Ну для начала я не откажусь и от твоей квартирки, а потом посмотрим, — Тэхён сам заразительно зевнул, устроившись рядом. — Она маловата, — Чонгук его обнял. — Но пожить первое время можно. Я могу вернуться обратно в искатели. Тэхён хохотнул, прижимаясь плотнее. — Не забывай — больше чем на сутки не отпущу. — Семейным подрядом заделаемся, — Чонгук его смех подхватил и в волосы зарылся лицом, отросшие, светлые. К утру Чонгук проснулся первым, медленно вылез из-под одеяла, чтобы не разбудить спящего. В доме за столько лет ничего не поменялось, ни одной лишней пылинки не появилось. Всё было так, как он помнил. Чонгук налил себе полный стакан воды и выпил весь. Ничего странного он не ощущал, даже внутри всё было… Как нужно? Неизменно, как этот дом. Он вытер подбородок и прополоскал стакан, вытер его полотенцем и поставил на место. Тэхён успел почистить их вещи вчера, осталось собрать остатки еды, надеть ботинки и выдвигаться обратно. Как ни странно, тигр пошёл первым, просто толкнул камин лапой и тот захлопнулся, в доме тишина стала навязанной. Первым тигр пошёл и по лестнице, вверх, на крышу, лапой толкнул дверь наружу, встал перед верёвочным мостом и дождался их обоих. Чонгук так давно перестал удивляться чему-либо выбивающемуся из колеи, что непривычное поведение тигра его успокоило, будто бы дало зацепиться за аномалию, в его искусственно спокойном состоянии. Тигр вернулся с ними в дом великана, махнул хвостом сциллам и по-хозяйски устроился в гостиной. Чонгуку предстояло подумать, как они уместят его с собой в Коконе. Тэхён по-прежнему называл тигра исключительно «красавчиком» и каждый раз проверял реакцию Чонгука с ухмылкой.