Мне нигде не скрыться от гнетущего ожидания

Яркий свет давал возможность рассмотреть всю комнату: высокий деревянный стол, на котором лежало множество каких-то папок и бумажек, два шкафа, наполненные в основном научными книгами, рядом кушетка, а напротив небольшой шкаф со всякими медицинскими приборами. На стуле восседал хозяин этого кабинета — врач, с недавних пор заведующий этим местом. Сама эта больница недавно построилась по инициативе кандидата докторских наук — Ивана. Сейчас, правда, она закрыта. Проводился набор персонала и врачей, которые будут работать вместе с ним. Поэтому единственная работа доктора сейчас — это заполнение документов и поиск персонала. Однако Иван больше занимался бумагами, а подбор врачей и прочих оставил на своего помощника и друга — Артёма. Они вместе оканчивали университет, подружившись с первого курса, и с этого момента были вместе. Он — Артём — очень загорелся идеей открыть свою больницу, к тому под покровительством такого успешного человека и своего друга Ивана. Тот довольно быстро поднялся по карьерной лестнице, став по большей мере учёным, нежели доктором и, безусловно, это гарантировало успех.

***

— Запись номер один. Проверка уже установленных фактов о сонном параличе. Во-первых, условия, при которых чаще всего он возникает. Во-вторых, какие причины могут вызвать сонный паралич. В-третьих, как внешние факторы могут влиять на сонный паралич. В-четвёртых, какие именно внешние факторы наиболее эффективны. В-пятых, вероятность искусственного создания сонного паралича в контролируемых условиях. В-шестых, в основном психологическое, но и физическое состояние пациента при большой частоте паралича. В-седьмых, возможно ли контролировать паралич. Всё это необходимо выяснить течение полугода. Эксперимент начинается. Дотронувшись до кнопки выключения, Иван отключил прибор.

***

— А ты... Ты — бездушная сволочь! Ты ведь специально выводил меня из себя, заставляя с каждым разом всё больше и больше выплёскивать свою агрессию на окружающих! Я... Не была раньше такой, не заводилась чуть ли не от каждого слова. Да, у меня всегда были проблемы с агрессией, а иногда я позволяла себя выходить за границу... Но никогда! Никогда, слышишь, не помню такого! Я теперь совсем не могу себя контролировать, а всё из-за тебя. Не знаю, что ты там сделал, но ты ведь врач, психотерапевт! Ты уж точно смог бы сделать так, чтобы я даже не заметила изменений. И знаешь что? У тебя это получилось. Я опускаю руки, — местами переходя на крик, а местами шепча, закончила девушка свой монолог, предназначенный мужчине, который стоял напротив. — Может быть. Кто знает? — произнёс Иван, замечая, как вновь девушка выходит из себя, не принимая такой ответ. — Твоё окончательное решение? — Тц... Я согласна, — ответила Ирина, не скрывая в голосе раздражения. — А раз так, то договорились.

***

Какое-то время спустя. — Ох, думаю, ты не сможешь самостоятельно вылечиться, Даня. А я тебе помочь не смогу, ведь постоянно на работе, — выдыхая, произнёс доктор, внимательно следя за каждым движением своего сына. — Ещё немного, ладно? Может, оно само пройдёт, — переходя на полушёпот и понимая то, как глупо это звучит, произносит Даниил. — Оно не стоит твоих переживаний. Я нашёл отличный вариант, при котором ты сможешь не беспокоиться и вылечиться, — уверенно глаголет Иван.

***

Больница. Теперь все трое членов семьи Флоровых постоянно находятся в этом помещении. Двадцать четыре на семь. Один — лечащий врач, двое других — пациенты.

***

— Щиплет. Не думал, что так сильно может щипать рана, — произносит Даниил, рассматривая свою рану, полученную по случайности. Казалось, получить её в охраняемом здании почти невозможно, но юноша умудрился. — Естественно, может, — отвечает Иван, аккуратно обрабатывая раны. — Удивительно, что ты смог получить её на этой территории, — сказал доктор, посматривая на Даниила. — Само как-то, — кратко ответил юноша, но, увидев взгляд, полный неверия, от своего отца, решил продолжить: — Я ходил по территории. Затем увидел большое количество сухих деревьев и веток, которые были разбросаны почти повсюду. Ну я решил посмотреть, что там да как. Хоть и старался аккуратно ступать, но не заметил, как задел корень дерева и, конечно, упал. — Такой неуклюжий, — больше для себя произносит Иван, заканчивая с обработкой. — Готово. Впредь будь аккуратней.

***

Вид с третьего этажа этого здания открывался прелестный, не испорченный постройками, а в большинстве своём окружённый природой. Лишь где-то попадались одинокие здания, говорящие о том, что всё же человек оставил свой след в этом месте. Но это, пожалуй, последнее, на что обращали внимание посетители этого места. Да, безусловно, такое расположение лишь способствовало успешному выздоровлению людей. Кругом природа, тишина и умиротворённость вдали от городской суеты. Но если бы наличие такой местности перекрывало все минусы, которые содержала в себе больница. Разве решётки на окнах, постоянный приём препаратов, которые действительно лечат, но которые, к сожалению, имеют не самые приятные побочные эффекты, разве белые стены, отсутствие привычных занятий идут на пользу человеку? Пожалуй, у каждой монеты есть обратная сторона, иногда перекрывающая всё остальное. Так и случилось с определёнными людьми, которые недавно оказались в такой ситуации. Не сказать, что было настолько ужасно, ведь случались и положительные моменты в виде общения с родственниками, один из которых даже работает в той же больнице, или в виде прогулок на, естественно, ограниченной территории. Но даже так появлялась атмосфера, которая так и давила своей тяжестью, уничтожая любую появившуюся положительную эмоцию. Хотя это так, утрированно. Но подобное, безусловно, присутствовало. Именно это и испытывал Даниил, находясь там. Но, как говорилось ранее, у юноши была поддержка в виде находящейся там матери и работающего там отца. Постоянные разговоры последнего, которые были как бальзам на душу. Такие пропитанные пониманием, любовью и, конечно же, поддержкой. И из-за них Даниил находил в себе силы не отчаиваться даже тогда, когда казалось, что они его покидают. Однако последние события перевернули мир парня с ног на голову. Те разговоры, из которых Даниил черпал силы и которые помогали, потеряли всякий смысл.

***

Тогда был день такой же, как и остальные, но обычная человеческая чуйка юноши твердила, что должно произойти что-то ужасное. Что-то такое, что от сегодняшнего смысла жизни не оставит ничего. Так и случилось.

***

Абсурд. То, что сейчас юноша видел, можно назвать таковым: камеры, направленные на него; ремни, которые давят больше психологически, чем физически; а самое абсурдное — отец, наблюдающий за всем этим. И самое главное, что он никак не реагировал, лишь отстранённо смотрел. Как только Даниил начал предпринимать попытки вырваться и начать разговор с отцом, его глаза приобрели какую-то осмысленность, уже осознавая происходящее вокруг. — Как... Что происходит? — переводя взгляд то на один предмет, то на другой, не задерживаясь ни на каком дольше секунды, произнёс юноша. — Ох, всё очень сложно, Даня, — заводя собеседника своей речью в заблуждение и продолжая играть роль, проговорил доктор. Может, юноша и хотел поверить отцу. Хотел верить, что всему есть объяснение. Что это лишь какое-то недоразумение, но здравый смысл заставлял верить своим ощущениям, поэтому парень сощурил глаза и внимательно следил за доктором, который не спешил отвечать на немой вопрос Даниила. И так каждый раз. Каждую ночь юноша испытывает эти кошмары, которые только участились, а затем, проснувшись, обнаруживает, что прикован к кровати и рядом сидящего отца, вечно записывающего что-то в свою тетрадь. Сколько бы парень ни пытался разговором раздобыть нужную информацию — ничего не получалось. Тогда тот принял решение кричать, срывая голос, вырываться, не жалея последних сил, но и это не дало никакого результата — отцу было всё равно или он делал вид, что это так. Но никто не пришёл на помощь: ни мать, которая должна была находиться по соседству, ни работники этого заведения. Никто. Только потом пришло осознание, что мать может находиться в таких же или даже хуже условиях. Это ужасало. Были, естественно, дни, когда Даниил мог свободно ходить по помещению. Но с каждым таким днём руки юноши «украшала» содранная кожа: не жалея сил, юноша долбил руками лифт, надеясь, что дверцы смогут открыться. По правде говоря, это больше служило выплеском своих эмоций, ведь проникнуть в сам лифт, может, и возможно, но что делать дальше? Электричества уже нет долгое время, что навевало на мысль, что он попросту не работает. Это, как-никак, современная больница, без него не обойтись. Решимость Даниила поражала: сколько раз тот терпел неудачу, столько же раз вставал. На мгновение юноше даже показалось, что он одержал маленькую победу: в глазах Ивана промелькнуло удивление, правда, всего на пару секунд, поэтому парень не был уверен, было ли это на самом деле, но, конечно, предпочитал верить. В таком темпе прошло несколько месяцев, но для юноши всё казалось одним тяжелым, полным бессмысленных усилий, из-за чего, в конце концов, тот сдался. Не мог он больше ничего предпринимать. Парень видел, что никакого видимого, запомним, результата на Ивана не производит. Его действиям была одна реакция — отстранённый взгляд. Конечно, Даниил не представлял, каких усилий это тому стоило, ведь доктор тоже человек, тоже испытывает эмоции. И как бы последний не пытался от них отречься, убеждая себя в их ненужности, но всё же постоянно сталкивался с ними, проживая одну эмоцию сильнее другой. Мужчина поймал себя на мысли, что это стоит прекратить. Что не может он больше видеть в таком состоянии своего сына, что совесть, которая, оказывается, имеется, на миг, мгновение взяла вверх. Тогда пронеслись сотни мыслей, сотни выходов из ситуации, а затем осознание, что как прежде уже не будет. Иван давно миновал ту грань, перед которой можно было повернуть назад и вернуть всё как было. Теперь пути назад нет, а все мосты сожжены. Остался последний месяц.

***

Оживлённо готовясь к последнему эксперименту, доктор поглядывал на свои руки, свободные от халата: те были замотаны бинтом от кисти до плеча. Причём, очевидно, что руки мужчины прекрасно функционируют.

***

Такой успех был очевиден. И всё вновь прошло по его плану: Даниил потерял память, которая должна была вернуться в течение нескольких дней. Последний этап. Ожидая вновь долгого принятие реальности юношей, Иван вовсе не ожидал, что тот быстро примет её и начнёт бороться за свою свободу. Впрочем, это нисколько не помешало, а наоборот — раззадорило. Увы, но дать больше времени на это мужчина не мог — скоро закончится драма. Хотя, безусловно, хотелось посмотреть, как далеко сможет зайти Даниил. Но, привыкший руководствоваться не минутными желаниями, а своим разумом, Иван с трудом, но отбросил это. Дело осложнила и амнезия: желание не ускорять, а наоборот сделать всё, чтобы юноша и не вспомнил всего того ужаса, соблазняло. Окованный им, мужчина был на миг уверен, что не доведёт своё дело до конца — бросит под конец. Разум. Вот что постоянно выводило Ивана из такого стояния, давая резкую пощёчину. И он приходил в себя. С трудом откидывая всё это и заставляя себя завершить начатое, продолжал свой путь.