Минус четыре по Цельсию

                    Эпилог первый.              Три месяца спустя.              Телефон призывно тренькает, загораясь во весь экран. Внезапно…       Я не жду сегодня ни звонков, ни сообщений. Особенно в такое время. Особенно, когда я сплю, а за окном третий час ночи…       Ну, хорошо. Предположим я не сплю, а смотрю в ютюбе какую-то корейскую муру. Ладно. Но все равно. Все должны думать, что я сплю. И понимать, что врываться вот так, посреди ночи… Это невежливо. И мне остается… Проигнорировать? Ага, щас! Конечно же выяснить, кто это у нас такой наглый, что позволяет себе со мной такие шуточки. И при случае примерно наказать наглеца.       А ну-ка, мерзавец, показывай свое истинное лицо…       Решительно беру в руку телефон и смахиваю вверх шторку.       Странно…       Ни «Телеграмм», ни «Мессенджер», ни «Вотс Ап» ничем новым меня удивить не пытаются… Хм-м… Разве что вот эта маленькая точечка в углу на схематичном изображении календаря. Напоминалка? У меня что-то запланировано?       Удивленно хмурюсь. Открываю календарь…       - Ох ты ж, господи, божечки!..       Я смотрю на запись в календаре. И не знаю, смеяться мне или плакать. Радоваться или грустить… Приветы из прошлого. Из далекого прошлого. Как же вы мне дороги.       На электронном календаре в квадратике, изображающем сегодняшний день, серый пузырек на зеленом фоне.       А в нем всего одна фраза: «Свидание с Артемом Розиным».       И время – полтретьего…              - Ты уверена, что он придет?       Она скептически кривит губы и недоверчиво смотрит на экран моего телефона.       Убежденно мотаю головой.       - Придет. Этот – придет обязательно. Он ничего не забывает.       - Вот именно, - она тычет в меня пальцем. – Не забывает. Как в анекдоте, помнишь? Не позвали, значит забыли – Нет, не позвали, значит помнят…       Мне не смешно. Я озадаченно хмурюсь.       - Думаешь? Вот прям до такой степени?       - Ну я же не знаю, как вы там общаетесь, - она смотрит мне прямо в глаза и поводит бровью. - И как расстались… В последний раз…       Вот ведь, зараза…       - Какая же ты, Кнопа, противная, - отбираю у нее мой телефон и раздраженно кидаю его в сумку. – Хоть бы раз вместо гадостей что-нибудь хорошее сказала…       Анька гаденько ухмыляется.       - У тебя научилась, Рыжуля, - в тон мне произносит она. – Долгие годы тренировок.       - Аи-й, ну тебя.       - И я тебя люблю, солнце.       Ну, вы поняли, да? С Анькой мы, худо-бедно, помирились. Месяца через полтора… Встретились как-то. Посидели, поплакали… Потискались да поцеловались… И решили, что какие бы ни были, мы друг у дружки одни. И принимать это нужно как есть. Благо, что яблоко нашего раздора, Сережечка наш ненаглядный, нашлось, целое и невредимое. Правда далеко, аж в самой Америке. Но зато жив-здоров. И Анька на него теперь ох как злится…       Вяло помешиваю в стакане минералку, гоняя трубочкой по дну кусочек лайма. И вздыхаю, как приговоренная к смерти.       - Анют…       - Чего тебе?       - Ну скажи… Ну посоветуй… - шмыгаю носом. - Идти мне?       - Иди…       - Или не идти?..       - Не иди.       - Тьфу ты, блин, - без сил закрываю лицо руками. – Подружка называется…       Но у Аньки желание шутить и глумиться, очевидно, быстро иссякает.       - Танька!..       - У-у-у…       - Та-ань! – она легонько пихает меня ногой под столиком. – Посмотри на меня.       Без всякой охоты опускаю руки на колени и смотрю на нее. Похорошевшую, поздоровевшую, загорелую… Всю такую аппетитную и сладкую.       - Если хочешь знать… - она наклоняет голову на бок и пытается выудить наманикюренным пальчиком нерастаявший кубик льда из своего стакана. - Если бы я была на твоем месте… Я бы не пошла…       - Ну, в этом я не сомневаюсь…       Я раздраженно пожимаю плечами, но Анька предупреждающе поднимает ладонь.       - Не потому, что ты думаешь, - говорит она, качая головой. – Не потому что испугалась бы или застеснялась…       - А почему же?       - А потому… Понимаешь… Мы же все это видели… Да ты сама говорила… Розин тебя сильно любил, но тебе еще было мало лет, и поэтому он не мог себе позволить, поэтому сдерживался…       Я непонимающе хмурюсь.       - Ну… Да. Ну и что? При чем здесь?..       - Да при том… - Анька раздраженно щелкает пальцами. – Как ты не понимаешь?.. Тебе уже… Сколько месяцев?.. Пять… Да пять месяцев ты у нас уже вся из себя взрослая. Совершеннолетняя. И свободная… И…       - И?..       - Где твой Ромео? Почему он двадцать шестого с утра не стоял под твоей дверью с цветами, кольцом и всей своей неземной любовью?       - Потому что знал, что я пошлю его к чертовой матери.       - Ой ли, Танечка?       - На самом деле… Да. С цветами и кольцом он мне нафиг не нужен. Поверь, варианты были…       - Ну тогда…       - Тут понимаешь… - перебиваю я ее, вспомнив одну деталь. – Я ему по глупости ляпнула как-то раз, что Семенов ко мне клинья подбивает… Ну и… Короче… Что сильно ему сопротивляться я не собираюсь. Ну и он как-то сразу сник…       Анька, как мудрая матрона, сокрушенно качает головой.       - Рыжая ты рыжая… Ну вот что мне с тобой, дурой, делать?       - Давай жить вместе, - тут же радостно подхватываюсь я. – Нафиг этих мужиков. И без них все знаем и умеем. А как захочется разнообразия – закажем стриптизера на дом, а? А скажешь, так и двух…       Анька заливисто хохочет, откинув назад голову. Да так, что на нас начинают поглядывать из-за соседних столиков. А мне вот как-то не смешно. Потому что я очень часто думала о том, как бы на самом деле здорово было нам с ней съехаться, пожить семьей… В любви и радости… Только вот не говорила я с ней об этом никогда до этого. До сегодняшнего дня… И реакция ее мне не очень нравится, если честно.        От смеха у Аньки на щеках проступает румянец. Даже сквозь загар видно. А в глазах прыгают веселые дьяволята.       Но я ее знаю. Очень хорошо знаю… И понимаю, что на ту долю моей шутки, которая шуткой не является, у нее на сегодняшний день ответ отрицательный.       Ушли давно уж без возврата года пригодные к разврату. Жаль…       - Ну, так что ты решила? – она снова ковыряет пальцами лед.       - Поеду, - упрямо наклоняю голову я. – Мне, в конце концов, любопытно… Ну и посмотрим, повезет ли мне получить за день два отказа…       Она прикрывает глаза.       - Я тебе не отказываю…       - Ты не говоришь «да».       - Это разные вещи.       - Это одно и тоже, Аня…       Она не отвечает. Да в этом и нет необходимости. В конце концов… Все тот же Розин когда-то мне и предсказал, что именно так оно и будет. Подростковое баловство очень редко перерастает во что-то на самом деле серьезное. Просто взрослеем мы с разной скоростью. А некоторые, так навсегда и остаются детьми…       - Тебя подвезти? – совершенно буднично интересуется Анька.       - Ну вот еще. Даром что ли я с тобой вместе в автошколу таскалась… Сама.       - Езжай осторожно… Не как всегда...       - Конечно.       Ну, что ж… До назначенной мне встречи… Хотя, нет, бери выше! До назначенного мне свидания, вот… До нашего свидания остается почти час. У меня есть время забрать машину с мойки, заехать в собачий магазин за новыми игрушками для Бима с Круэллой… Если не будет пробок – успею. В крайнем случае, меня подождут. Раз уж столько времени ждали. Как думаете?              На паркинге у ресторана только одна машина. И это новенький, как прямо из каталога, Бентли… Ну, вот и ответ, собственно. Интересно, меня не попросят убраться подальше на моей скромненькой бээмвэшке? Потому что рядом с таким красавцем, любая, даже самая новая и модная машинка будет смотреться «Жигулями». М-да… Афоризм можно отнести и к хозяину, между прочим.       В последний момент бросаю взгляд в зеркало…       Да, он видел меня без макияжа, без прически… Без одежды. Усталую, взмыленную, растрепанную… Чего стесняться? Но… Я хочу… Чтобы он сегодня увидел меня красоткой. И я надеюсь, что у меня получится…       Выбираюсь наружу, обхожу свою машину...       Поднимаю взгляд, и вижу. На ступеньках, возле стеклянных дверей...       Он.       Стоит. В обычной футболке. В джинсах… Улыбается мне своей потрясающей улыбкой…       Все тот же. Все такой же. Хоть костюм на него надень, хоть драное рубище… Что там говорить…       Розин подходит ко мне и берет мои ладони в свои.       - Ты не забыла…       Я не хочу его разочаровывать. И потому, мысленно скрестив пальцы, просто качаю головой…       - Разве можно забыть об таком приглашении? - улыбаюсь я.       Он сжимает мои руки и не сводит с меня глаз.       - Ты… Прекрасна.       - Оу… - слегка приподнимаю бровь. – Ну, в таком случае, здравствуйте, мой восхищенный ценитель.       Он не теряется ни на мгновение.       - Здравствуй…       Его слова, как и раньше, магически трогают струны моей души. Его прикосновения будят во мне целый шквал ощущений и желаний… Его поцелуй… О, господи…       Моя голова идет кругом. И я, вдруг, отчетливо понимаю, что вот оно, вот то, что я хочу здесь и сейчас. И, черт возьми, никто не сможет мне теперь ничего ни запретить, ни отобрать. В конце концов… Я тоже ждала. Все эти годы.       - Артем… Послушай… - я легонько провожу пальцем по его лицу.       - Извини… Да, конечно…       Он отстраняется и, очевидно поняв мой жест неправильно, берет меня за локоть и пытается повлечь за собой.       - Пойдем. Там все готово… Они сегодня работают только для нас… С тобой…       - Нет, подожди… - придерживаю его я.       Розин останавливается, с удивлением и мельчайшей долей досады смотрит на меня. Он не понимает… Не может понять, что я уже не та, что раньше. И поэтому подсознательно ждет подвоха или какой-то выходки…       - Танюша?..       Я с улыбкой смотрю на него. Все вы одинаковые… Все… Жаль, без вас никак…       - Я не хочу туда, - киваю на стеклянные двери. – Посиделки за столом, разговоры ни о чем… И вообще, я ненавижу морскую кухню…       Розин непонимающе вскидывает брови.       - Но… Как же?..       Вместо ответа сую руку в сумку и достаю ключи от машины.       - Сегодня мое первое взрослое свидание, - говорю ему я, подбрасывая на ладони серебристый брелок. – Ты со мной? Или как?..       Розин очень быстро все понимает. И недоумение на его лице снова сменяется самоуверенной тонкой улыбкой. Правда, в какой-то миг он все же пробует перехватить инициативу.       - Конечно же я с тобой, - произносит он с обезоруживающей интонацией. – Но… Может быть, ты хочешь, чтобы я?..       Он по-хозяйски похлопывает ладонью по стойке своего роскошного автомобиля. Но это точно сейчас не входит в мои планы.       - Нет уж, Артем… Сергеевич, - качаю головой я. – Сегодня я командую… И рулю.       На колебания у него уходит меньше секунды.       - Ты точно сдала на права? – ехидно интересуется он, подходя к моей машине и открывая дверь.       - А вот сейчас узнаешь, - многообещающе ухмыляюсь я.       Усаживаюсь на водительское место и решительно тыкаю пальцем в кнопку зажигания.              Ну, а что? Было классно…       Мороженное в маленькой кафешке – это на много веселее пафосного заведения с церемониалом вышколенных официантов и правилами хорошего тона. Фу, глупость…       Потом мне захотелось в парк аттракционов, и мы, прокатившись по пробкам и с трудом найдя парковку, облазили и попробовали их все, что есть на Поклонной горе… Ну, кроме колеса обозрения, конечно же, от которого я почти что с истерикой отказалась.       А потом… Когда уже начало смеркаться, мы знакомой дорогой, через Лужники по третьему кольцу, поехали в Нескучный… Тот самый. Наш… К работающему фонтану. Скрипящему гравию. И старым лавочкам…       - Помнишь?..       - Конечно…       - Как ты меня здесь… Целовал… Как трогал… Вот на этой самой…       Он грустно улыбается.       - Это получилось случайно…       - Ну конечно. Ювенальному прокурору расскажешь…       - Но ведь тебе понравилось!..       - Очень… Так было приятно…       Объятия… Поцелуи…       - Хм-м… А помнишь дождь?       - И радугу…       - Да! Я тогда смогла до нее дотянуться, честно…       - Я видел.       - Жаль, что сейчас нет дождя…       Когда совсем темнеет, в парке зажигаются фонари. Многочисленный гуляющий народ небольшими группками тянется к ларькам со сладостями и газированной водой. А от пропитывавшей воздух романтики остается только грустное воспоминание.       - Поехали отсюда…       - Куда?       - А вот увидишь…       Забравшись в машину, я включаю зажигание, и мы уверенно рулим в хорошо известном мне направлении. Адрес я помню на память. Дорогу – тоже.       Я знаю, чего хочу. И знаю, как должен закончится этот день.       Артем очень быстро догадывается, в какую сторону мы двигаемся. Но не задает вопросов. А на лице его лишь задумчивая улыбка.       Наконец, уже возле самых ворот, он слегка касается моего плеча.       - Ты хорошо подумала?       Вместо ответа я протягиваю руку и извлекаю из бардачка блестящую связку ключей с прикрепленной к ней алюминиевой карточкой. И держу их перед ним на открытой ладони.       - Я хочу воспользоваться твоим подарком только один раз, - произношу я. – И только сегодня.       Потому что знаю – другого раза не будет. Я не позволю себе больше…       Парковка у дома освещена скупо. Темно и в застекленном подъезде, только возле лифтов, при нашем появлении загораются автоматические лампы…       Восемнадцатый этаж… Забавное совпадение. Это число для меня теперь многое значит…       - Я не был здесь, наверное, больше года, - произносит Артем. – С тех самых пор… Раз в неделю только уборку оплачиваю…       Неожиданно. Я удивлена. Немного растеряна. Мысленно проклинаю себя за бестактность.       - Прости… Я не знала… Где же ты живешь?       - За городом, - он пожимает плечами. – Здесь… Без тебя… Мне просто… Невыносимо.       Знакомая дверь, запиравшая когда-то мою тюремную камеру…       Приглушенный фоновый свет в прихожей… Сбрасываю осточертевшие босоножки на высоченном каблуке… Ступаю босиком.       Мягкий ковролин под ногами. Где-то, в районе ванной, на нем должны были остаться капельки моей крови. Если, конечно их не оттерли…       Гостиная с широким, панорамным окном с видом на залитый огнями центр Москвы…       Левее… Спальня с идеально заправленной кроватью и парой подушек…       Останавливаемся с Артемом одновременно. Замираем… Словно перед прыжком со скалы.       Мне кажется, я слышу, как безумно колотится его сердце. Заглушая даже мое…       Поворачиваюсь к нему и кладу руки ему на грудь.       - Что ты делаешь?..       - То, что мне нравится…       Мои ладони скользят выше, и вот я уже обнимаю его за шею.       - Ну же… Неужели ты все еще меня боишься?       Чувствую его руки на моей талии… Потом ниже…       - Ты ненормальная…       - А ты не знал?       Прижимаюсь к нему сильнее. И смотрю прямо в глаза…       - Сделай уже то, что ты хочешь… - шепчу я. – То, что уже столько лет хочешь…       То, что уже даже я хочу так, что сил нет ждать и терпеть…       Я не успеваю ни договорить, ни вздохнуть.       Потому что тону в его поцелуе, в его объятьях и в его ничем не сдерживаемом, нескрываемом желании…              Эпилог второй              Четыре года спустя. И после событий, описанных в повести «Фарфоровый самурай».              - Не боишься?       Смотрю в зеркало на отражение его ухмыляющейся физиономии… И продолжаю спокойно расчесывать волосы.       - Вот еще… - презрительно повожу плечом. – Мне бояться нечего. Я свое получила…       Его ухмылка становится еще шире. И еще гаже…       - М-да-а… - тянет он негромко. - Разукрасил он тогда тебя от души…       Он по-хозяйски, как есть, в уличной одежде, вытягивается на моей разобранной кровати во весь свой рост и закидывает руки за голову.       Поджимаю губы… Хорошо, что спать мне здесь больше не придется. Но что поделаешь, он прав.       - Мне не везет, - с сарказмом констатирую я. – Все мои любимые мужики считают своим долгом хоть раз съездить мне по лицу. Наверное, это карма у меня такая…       Он бросает в мою сторону пристальный, злой взгляд, и я отвечаю ему спокойным взглядом из зеркала. Что, получил, милый? Нравится тебе?       Закончив расчесываться, я укладываю свои щетки с резинками в сумку и не спеша поворачиваюсь к нему.       - Няня привезет Даню через двадцать минут. Можешь идти встречать. Только не забредайте далеко, пожалуйста… Я волнуюсь…       - Камон, Таня, - он брезгливо кривится. – Здесь же не Мексика и не Косово. Детей в Китае не воруют. Тем более, вокруг столько охраны…       - И тем не менее…       Мы снова встречаемся глазами. И я снова выдерживаю его взгляд. Научилась. За долгое время.       - Ты совсем не скучаешь? – его голос звучит глухо, и ехидных интонаций в нем явно поубавилось.       - Жень, давай не будем…       Он смотрит на меня, склонив голову на бок. Улыбается, покусывая нижнюю губу… А потом легонько так похлопывает по смятой простыне возле себя.       - Посиди рядышком…       - Еще чего?       - Еще?.. Всего.       - Семенов, иди к черту…       Я хмурюсь, поджимаю губы и отворачиваюсь. Этого мне еще не хватало…       Мы расстались почти два года назад… Я ушла от него практически сразу после того случая с Валькой… Когда поняла, что он неисправим. Когда вместо благодарности или хотя бы сочувствия за то, что мне пришлось из-за него пережить, я в ответ получила только циничное признание без капли раскаяния.       - Подумаешь, за задницу ее ущипнул да к стенке прижал разок, - злобно бросает сквозь зубы Женька на мой простой вопрос: «Зачем?» - Разоралась… Лягаться начала… Пугала, что Сережечке вашему все расскажет… Теперь еще долго не расскажет…       До этого мне еще хотелось как-то его вразумить, может быть защитить или найти объяснение…       Еще тогда, когда он нечаянно, а может быть и сознательно, кто его знает, проболтался мне о том, что это он испортил Ланскому коньки... Когда я, беременная по самое «не хочу», отупевшая, вся в соплях билась в истерике в его руках от этого его признания, а он... С легкостью, простотой и такой неподражаемо сыгранной искренностью утешал меня гладил и укачивал, словно предательская морская зыбь...       - Ну что ты, Танюша… Я же видел, как он доставлял тебе боль… Я же хотел за тебя бороться… За нас с тобой…       Верила…       А еще, когда он нечаянно подсмотрел, а потом нагло стащил из моего телефона несколько фотографий и видео, на которых мы с Валькой… И с Анечкой… И еще, где Анька с Клейнхельманом так неосторожно позволили себя подловить в самый нескромный момент…       - Тебя же возбуждают… Они… Ну скажи, - дьяволом нашептывал он мне на ушко, лаская и сводя с ума. – Пускай будет… Давай смотреть на них вместе… Как будто они рядом с нами…       И я послушной влюбленной дурочкой радостно плыла волнами этого его дурманящего безумия и, сама того не желая, невольно пропитывалась и травилась этим тягучим, сладким ядом…       Надеялась…       Он обещал не пакостить больше ни Сережке, ни девочкам… И пока он держал слово, я еще на что-то надеялась…       Но после…       Мы давно присмотрели с папой и мамой маленькую виллу на Сицилии. Чисто так, чтобы можно было раз или два в год сменить обстановку, съездить всей семьей и всем зоопарком, отдохнуть, развеяться… Кто же знал, что шанс нарисуется так быстро…       На следующий день я, собрав Даньку и не говоря ни слова, сорвалась из дома к родителям, а оттуда в аэропорт.       Документы о разводе я потом прислала ему по почте…       - Тань…       - Что?       Он мнется. И даже как-то непривычно бледнеет. Словно то, что он хочет сказать доставляет ему боль.       - А ты… Ты мне… Изменяла? Ну, хотя бы раз было? С… С ним…       Меня невольно передергивает от его слов.       Семенов… Эх… Семенов-Семенов… Ну почему вы никогда не цените того, что у вас есть, гоняясь за призраками прошлого и отравляя жизнь себе и окружающим?.. Так ты и не понял, что ради тебя, дурака, я «с ним» навсегда рассталась… Разорвала свое сердце на части… Убила душу... Потому что у меня был ты… Потому что… Да о чем с тобой говорить…       - Женя, иди гуляй с Даней, - произношу я спокойно и твердо. – И договорись с няней, что вернешь его ей через два часа. Я не хочу опоздать в аэропорт…       Это и правда… Боль… В его глубоких серых глазах. Где молчаливая бездна. И безжалостная тьма…              Когда я узнала, что на олимпиаде в Китае будет выступать Ланской, я сразу же решила – поеду. Хотя… Нет. Сначала я позвонила Аньке.       - Ои-й! Приве-ет! – радостно вопит в экран Кнопа. – Ты где-е?       - На огненной звезде, - усмехаюсь я, на всякий случай располагая телефон так, чтобы за моей спиной было только море и кусочек берега. – Такая рифма подходит?       - Рыжулька-а! – ничуть не обижается Анюта. – Я так соскучилась. Сто лет не виделись…       Это правда. С момента моего спонтанного бегства я только раз или два, телеграфным текстом, набирала ее по телефону. Быстро, пока никто не слышит. А сообщений не писала вообще. Потому что знаю, как все написанное в интернете потом всплывает и вылезает боком…       В Кнопе моей я уверена, она у меня девка-кремень, подружку любимую не выдаст. Но меры предосторожности принять все равно не мешает.       - Как ты? Что ты? Как вообще жизнь?       У нас всегда есть, о чем поговорить и о ком спросить. Но Анька далеко не дура, и совершенно точно не обижается, когда я на ее приветливость и искреннее любопытство сразу перевожу разговор в серьезное русло.       - Анюта, у меня к тебе дело на миллион, - доверительно сообщаю ей я. – Впишешься?       Она размышляет не больше секунды.       - Говори, что нужно, рыжая. Миллион потом поделим…       Ну, слава богу. Хотя, я в ней и не сомневалась.       - Я хочу приехать в Китай на игры, - медленно формулирую свою мысль я. – Но мне нужно… Понимать… И быть уверенной… Короче… Что меня там твои… Коллеги… В великую китайскую стену не замуруют. Ну и, как бы, с тобой встретиться тоже хотелось бы… Если получится.       Анька молчит довольно долго. Если бы не видеосвязь, на которой я вижу, как она нервно теребит рукой свою цепочку, повернув голову куда-то в сторону, то подумала бы, что линия оборвалась…       - Ну, смотри… - наконец говорит она. – Я в Шанхай не собиралась вообще-то… Что мне там делать? Но ради тебя…       - Спасибо… Солнце ты мое…       - По поводу остального… - Анька предупреждающе поднимает палец. – Не могу ничего обещать… Но я поговорю кое с кем. И перезвоню тебе. Идет?       - Идет!       - Хорошо… - она снова внимательно смотрит на меня с экрана. – Давай тогда…       - Анют…       - А?       Утираю нос кулаком и стараюсь держать голос.       - Я тоже по тебе безумно скучаю… И люблю тебя очень…       Анька расплывается в сияющей улыбке. Но вместо ответа снова скашивает глаза куда-то в сторону. А потом быстро посылает мне губками поцелуйчик и обрывает связь.       Вот… Вот именно в этот момент я точно решила, что поеду во что бы то ни стало. Чем бы мне это ни грозило и не обернулось.       Однако, опасения мои оказались напрасными.       На следующий день прямо с утра телефон разрывается от нетерпения, выдергивая меня из ванной.       - Привет!       - Здравствуй Кнопочка!..       - Давай сразу к делу, - перебивает меня Анька. – Я тут сама на бегу, так что по-быстрому…       - Ага…       - Приезжать в Шанхай можешь. К тебе претензий не будет, – как по заученному декламирует Анька. – В Москву тоже можешь вернуться. Никто не тронет. Ни тебя, ни малого, ни родителей, само собой…       Ну прям договор с итальянской мафией. Подумать только. Кстати, кроме шуток. Похоже.       - Но… - она делает паузу. – Только ты. И Даня. Чтобы Семенова твоего духу не было нигде, понятно?       - Я не могу, - упавшим голосом говорю я. – Он по суду имеет право на шесть часов в неделю с Данькой… Он мне разрешение не подпишет…       - Тогда пускай рожей своей нигде не светит, – тут же выдает решение Анька. - И уж точно к команде не подходит, чтобы не провоцировать… Тебя, кстати, тоже касается. На счет Сережки не скажу, не знаю… Но тренеры на тебя все злы страшно. Ну и Валька тоже, само собой…       Валька… Ах ты ж малая… Умничка моя. Единственная, кто знает где я сейчас прячусь, и кто уже дважды приезжала ко мне повидаться да погулять. А ты смотри, не проговорилась. Даже наоборот…       - Анют, спасибо. Я все поняла… - торопливо благодарю Анечку, пока она не отключилась. – Ты-то сама как? Приедешь?       Анька замолкает на несколько секунд, а потом усмехается в трубку.       - Теперь, наверное, точно приеду…              Оглушительный рев и свист заставляет трибуны вздрогнуть. И я понимаю, что все вокруг просто в предвкушении от того, что сейчас произойдет. Еще несколько коротких мгновений…       Вытягиваю шею, чтобы разглядеть получше. И передо мной всё…       Как раньше… Как когда-то…       Вот он стоит возле бортика… Высокий, стройный, изящный… Мальчик-мечта. Его роскошные волосы, которым мы, все девчонки, так завидовали, закручены в тугой хвост, чтобы не мешали прыгать и вращаться. Костюм – что-то восточное – плотно прилегает к телу, буквально подчеркивая каждую линию…       Залюбовалась…       Я снова ловлю себя на том, что залюбовалась этим мальчиком, этим парнем, этим мужчиной, который когда-то был моим… Который был моим первым… И остался единственным.       - Осторожно, глаза все не высмотри, - пихает меня под локоть Женя.       Семенов… Его не остановили ни угрозы от наших бывших друзей, ни мои просьбы. И он, наплевав на все, притащился следом за мной сюда в Шанхай, умудрился поселиться со мной в одной гостинице… И билеты на все выступления с участием нашей сборной он тоже где-то ухитрился достать, ни разу не попросив о помощи ни меня, ни кого-то из наших… Ну а отыскать меня на трибунах ему вообще труда ни малейшего не составило…       - Я все равно плохо вижу без линз, - равнодушно пожимаю плечами я. – Так что не беспокойся…       - Ladies and gentlemen, please welcome! Representing…       Сережка поворачивается лицом к арене. Поднимает голову...       И наши взгляды встречаются...       Я не знаю, видит ли он меня своими бездонными голубыми глазами. Между нами огромное расстояние... Но мне кажется, что он смотрит прямо на меня.       - Sergey Lanskoy!..       Наверное, упади сейчас купол стадиона на лед, грохота было бы меньше, чем от вопля тысяч глоток, в радостном приветствии заоравших на всех существующих языках.       Он энергично выкатывается в центр льда, останавливается и, повернувшись, занимает стартовую позицию лицом к нашему сектору.       Как по волшебству, зал затихает...       А мы снова смотрим друг на друга. Теперь уже точно. Наверняка, он видит меня также четко, как я его...       Последние сомнения у меня улетучиваются, когда Сережка, буквально за мгновение до того, как начинается его музыка, легким, едва заметным взмахом руки посылает в мою сторону воздушный поцелуй.       И зал ахает в умилении, принимая это за элемент программы...       Семенов обреченно прижимает правую ладонь ко лбу со словами: «Господи, когда же это кончится?..»       А я… Смотрю на моего любимого мальчика… Боюсь вздохнуть, чтобы волшебство этого краткого мига не рассеялось слишком быстро… И вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю… Как много лет назад, в нашу с ним первую встречу... Я была впервые искренне и честно, безумно, безмерно, до последней клеточки моего тела - счастливой...              - Дядя Леша, здравствуйте!..       - Вау!.. Вот это сюрприз! Рыжая! Ты ли это?       - Да я это, я…       Жигудин совершенно определенно ошарашен неожиданной встречей. И, как мне кажется, искренне рад меня видеть. Во всяком случае, в его улыбке, и в его голосе ни капли сарказма или неприязни.       - Татьяна, примите комплимент, - расшаркивается он, церемонно обнимая меня за плечи. – Выглядишь просто потрясающе. Я восхищен, сражен, влюблен и…       - Женат?.. – с невинным видом подсказываю я.       - Да, черт возьми, - ни чуть не смущается он. – Все еще. Но разве я не могу тобой просто… Полюбоваться, а? Танюх… Ну просто принцесса.       Улыбаюсь. Прячу глаза. И чувствую, что краснею. С некоторых пор, когда мне делают комплименты без всякого похабного подтекста, я почему-то смущаюсь. Скажи Жигудин очередную пошлость, как он умеет, я бы ни секунды не застеснялась, а тут…       - Спасибо, дядь Леша… Приятно слышать… Правда. Особенно от вас…       - Ну, что ты, что ты? – он легонько встряхивает меня и пытается заглянуть в глаза. – Уж передо мной могла бы уже и не робеть. Я ж тебя с детства, с вот такой вот помню…       Он опускает ладонь где-то на уровень своего бедра. А я невольно понимаю, что он прав, и знакомы мы с ним чертовски давно. Почти что всю жизнь.       - Видела, как наши выступали? – Леша придерживает меня за локоть и как бы невзначай влечет в сторону, за собой.       - Конечно. Специально приехала, чтобы посмотреть…       - На Валета своего?       - Ну… Да. И на Ками…       - Старая гвардия держит строй, а?       - Ну ладно, не такая уж и старая… Скажете тоже…       Жигудин смеется. Но руку мою не отпускает. И я начинаю немного жалеть, что вообще его окликнула. Но с другой стороны… Я не могла поступить иначе.       - Алексей Константинович, - решительно начинаю я. – Можно вас попросить…       Леша тут же подбирается. И легкомысленную приветливость мгновенно сдувает с его лица.       - Смотря, о чем, - сурово произносит он.       Все мои кредиты в его банке добрых услуг давно закрыты. Я это знаю… Но в этот раз моя просьба не будет очень обременительной.       - Татьяне Вячеславовне… - говорю я волшебные слова. – Тихоновой. Передайте пожалуйста от меня… Благодарность… За прощение…       Леша насмешливо вскидывает брови.       - Ты уверена, что его получила?       Вздыхаю. И грустно смотрю на него.       - Я здесь. Это уже немало… Я надеюсь…       - Хорошо, - без всякого пиетета перебивает меня Жигудин. - Если это все…       Я и не заметила, как он отпустил мой локоть, за который так игриво меня только что поддерживал. Его руки теперь жестко скрещены перед грудью, словно бруствером отделяя меня от него. Подчеркивая пролегающую между нами дистанцию. А точнее – пропасть.       - Спасибо… - наклоняю голову.       И, без лишних реверансов поворачиваюсь, чтобы уйти.       - Таня!       Жигудин окликает меня почти что сразу. И я удивленно оборачиваюсь.       - Озерову благодари… - произносит он, уже совершенно без всякой симпатии глядя на меня. - И Ланского… Если бы они Тихонову измором не взяли…       Ну что ж… Теперь и мне все понятно… Это не прощение. И не освобождение. Это одолжение. При чем даже не мне… А тем, перед кем я теперь навсегда в самом большом и неоплатном долгу… Как есть… Но лучше так. Чем вообще никак…       Не говоря больше ни слова, я поворачиваюсь спиной к хорошему и доброму человеку Леше Жигудину и быстро ухожу прочь.              По освещенной, устланной ковром мраморной лестнице поднимаюсь на нужный мне этаж. Четвертый… Невысоко. Без лифта обойдусь…       В полутемном холле пустуют кожаные диваны. Унылым четным пятном висит на стене выключенный телевизор. Аквариумные рыбы бороздят темными силуэтами свой аквариум в стене…       Тишина.       Мне направо.       В скупо подсвеченный фоновым светом коридор. С таким же скрадывающим шаги мягким ковром на полу…       Четыреста второй… Четыреста четвертый…       Мне нужен четыреста десятый. Люкс… Самая последняя дверь.       Вот эта…       За ней меня ждут…       Подношу к сенсору пластиковый ключ. Его я нашла сегодня в конверте на полу моего гостиничного номера… Щелчок. Приветливое помаргивание зеленой лампочки…       Нажимаю массивную металлическую ручку…       Полумрак разбавляет лишь серое пятно задернутого занавесками большого окна. Но мне не нужен свет.       Лисьим свои чутьем, понимаю – они здесь.       Различаю знакомые запахи. Изысканный, мускусный… Его… Терпкий, сладкий… Ее…       Щелчок…       Это за моей спиной плавно закрылась входная дверь.       Я слышу шорохи… Потом легкие шаги босых ног по мягкому полу… Потом дыхание… С обеих сторон… Совсем близко.       В молчании… В темноте… Медленно…       Две пары рук умело и быстро избавляют меня от одежды. Куртка… Платье… Белье… Туфли…       И не теряя мгновений, тут же начинают ласкать мое тело. От ступней и выше… От плеч и ниже…       Две пары губ скользят по моему телу. С двух сторон… Шея… Грудь… Живот…       В кромешной тьме, привыкнув, начинаю различать моих нежных ангелов…       Высокий. С рельефным торсом… И длинными, вьющимися волосами.       Изящная… Худенькая. С точеной фигуркой и остренькими бугорочками маленьких грудок…       Я чувствую тепло их тел. Слышу, как бьются их сердца.       И наконец, выпускаю из своей души рвущуюся наружу лавину счастья…       Сержик… Анечка… Танюша…       В полном восторге, забыв об окружающем нас мире, мы сплетаемся в единое целое, взмываем ввысь на радужных крыльях нашей позабытой и уснувшей, вновь возрожденной запретной, но такой настоящей и сладкой любви. Взлетаем, не чувствуя больше земного притяжения… Растворяемся в нашем общем, сладостном безумии… И друг в друге…       Врываемся огненным метеором на самую вершину эйфории и наслаждения…       И без сил, утомленные и опустошенные, ныряем вниз. В распахнувшую перед нами свои объятья бескрайнюю звездную бездну…              Эпилог третий              Пять месяцев спустя              По утрам в моем окне солнце…       Как я всегда и хотела. Просыпаюсь от ласковых лучей, жмурюсь яркому, теплому свету… И никогда не зашториваю и не закрываю окна. Я ведь так люблю, и каждый раз так жду солнца… Так зачем же от него прятаться?       Вместе со светом ко мне прорывается легкий, солоноватый запах ветра и шум волн… Море… Оно всегда рядом. Я вижу его из окна спальни, из кухни, где готовлю еду, из гостиной, где отдыхаю… И конечно же, с крыши моего дома, когда вылезаю на увитую плющом и закрытую от чужих, нескромных взглядов террасу, чтобы позагорать без одежды или поболтать по телефону…       Я люблю море… И всегда радуюсь, когда вот так, просыпаясь, слышу его гул и рокот по утрам…       Рядом со мной, посапывает в подушку и чему-то улыбается во сне – мой сын Даниил. Такой же рыжий, как и я… такой же белокожий… С тонкой линией веснушек на носу… Он похож на меня, как две капли… Как говорит мама, не отопрёшься… Да я и не собираюсь… Привык спать со мной… Приучила… Что ж поделаешь?.. Но я не против. В моей большой кровати, много свободного места. Но пока, никого достойнее и желаннее моего маленького Даньки я в ней не вижу… С ним мне спокойно и безопасно… Как ни с кем другим.       Еще ближе… Совсем близко… Во мне… Прямо под сердцем… Дремлет мой второй сын… Мы еще не виделись... Но мы разговариваем… И я, в мечтах, шепчу ему, что мне очень хочется, чтобы он был похожим на своего отца… Чтобы стал таким же красивым и добрым… Чтобы я восхищалась им и гордилась… И чтобы он обязательно был счастлив. Счастливее чем я…       Солнечный лучик скользит по стене, путаясь в углах и отскакивая от зеркальных поверхностей. Он каждый день пробегает этот путь, но каждый раз как будто задерживается… Останавливается на несколько мгновений там, где я тоже, постоянно, вот уже столько лет, замираю взглядом и дыханием. Там, где на светлых, пустых стенах, напротив друг друга, у меня висят две картины в одинаковых тяжелых стеклянных рамах…       Вот девушка у камина… Лежит обнаженная, на медвежьей шкуре… Огненные рыжие локоны разбросаны по ее плечам, а зеленые глаза горят страстью и желанием… Она прекрасна… Привлекательна… Она зовет к себе художника… Манит… Обещает неземное блаженство… И любит его так самозабвенно и преданно, что готова возненавидеть, и даже убить, если он, не приведи господи, предпочтет ей другую… Я смотрю на эту картину. Восхищаюсь изысканностью и совершенством линий, проведенных рукой мастера. Но, все же, не могу удержаться от улыбки, понимая наивность и восторг, которые водили этой его рукой тем далеким зимним вечером… Потому что я помню, как это было… И помню, что было потом… Потому что эта девушка – я…       Перевожу взгляд вправо… И улыбка медленно сползает с моего лица, уступая место тоске и невыносимой скорби… Ее прекрасные темные волосы… Совершенные линии тела, рук и ног… Неземной красоты лицо с пронзительными зелеными глазами. Губы… Боже мой, эти губы… Как они умели ласкать… Как они умели шептать… Я помню… Моя прекрасная… Моя неповторимая… И вспоминая тебя, я каждый раз безудержно захлебываюсь в прорывающихся наружу рыданиях… Потому что тебя больше нет у меня… Потому что тебя больше нет на этой земле…       Воспоминания…       Они не очень счастливые… Несмотря на всю ту сладость, которой они пропитаны…       Мне есть, что вспомнить. И есть, о чем порадоваться… Но грусти и печали – больше. Как много и того, о чем бы хотелось навсегда забыть…       Грусть… Это - три мои возлюбленные…       Одну я уступила любимому мальчику, не устояв против предначертанной им любви и заслуженному ими счастью. Но мы встречаемся. Нечасто. Больше тайно. И почти не вспоминаем наши радостные мгновения. Заменяя воспоминания скупыми минутами нежной радости. Я люблю тебя… Но я тебя отпустила…       Вторая, моя маленькая куколка, напротив, не устает радовать меня своим вниманием. И я ей всегда рада. Хотя понимаю – когда-нибудь наша идиллия закончится. Когда ей станет скучно… И она упорхнет из моей жизни так же весело, как ворвалась в нее много лет назад…       Моя третья и самая печальная любовь… Моя душа… Я снова рыдаю, вспоминая тепло твоих рук, ласковый взгляд твоих глаз… И холодные капли дождя на твоем надгробии…       Такова жизнь. Несправедливая и жестокая. Не оставляющая нам выбора. И никогда не дающая ответа на вопрос «за что?»       Я вытираю слезы, льющиеся из моих глаз… Позволяю солнцу высушить влагу на моих щеках. И… Улыбаюсь. Потому что сотканные из печалей узоры судьбы иногда складываются в счастливые и полные радости мозаики. И у меня есть эта радость…       Радость... Это - трое моих мужчин... Каждого из которых я искренне и преданно любила... А одного люблю и по сей день...       Один оказался негодяем. Что ж… Я купалась в его обожании, вертела им как мне того хотелось... Но он сорвался с резьбы и натворил больших бед... Из-за него моя привычная и такая милая моему сердцу жизнь изменилась навсегда... И мой родной дом захлопнул для меня свои двери... Единственное, что примиряет меня с его существованием в моей жизни – это то, что он отец Данечки... Женя... У меня нет больше чувств к тебе... Кроме чувства досады.       Двое других...       Невероятно красивый... До умопомрачения... До дрожи в ногах... Один.       Элегантный, эффектный, аристократический красавец – другой.       Талантливый, восторженный, неугомонный и ветреный – один...       Умный и утонченный, добрый и ласковый – другой.       Предавший меня... Бросивший меня... Разбивший мне сердце... Полюбивший другую... Один...       Разочаровавшийся во мне... Не выдержавший и не дождавшийся меня... Позволивший увести себя... Другой.       Вы дороги мне оба... Я вспоминаю вас с улыбкой на губах и болью в сердце...       Но люблю я лишь одного... Того, кто подарил мне второго сына...       Мой хороший… Мой любимый… Мой единственный… Мой бесконечно далекий и безнадежно утраченный… Ты никогда не узнаешь моей тайны. Как не узнает ее никто и никогда… Разве что природа снова пошутит, и вы, однажды встретившись, увидите друг в друге собственное отражение…       Обычно по утрам я встаю поздно, Данька уже успевает проснуться, сползти с кровати и начать греметь своими игрушками… Четвертому и самому главному мужчине в моей жизни пока только два с половиной года. Но он очень пристально следит за тем, чтобы я не валялась долго в постели по утрам и не отращивала бока. Потому что мама ему нужна красивая и привлекательная…       Прохладный, выложенный цветной мозаикой пол приятно холодит мои босые ноги, когда я ступаю по нему утром. Солнце не нагревает плитку, упираясь в стены, и поэтому в доме не бывает духоты.       Деревянная винтовая лестница с витыми перилами тепло и приветливо поскрипывает в ответ на каждый мой шаг, словно разговаривая со мной и рассказывая о своих проблемах и заботах…       Большие стеклянные двери зовут меня в сад, где на аккуратно посаженных и ухоженных деревьях уже давно поспели апельсины, сливы и персики…       А сразу же за выложенным из обработанного камня низким забором, с расставленными на нем большими кадками цветов, открывается невероятно красивый вид на покрытые зеленью горные склоны, голубую лагуну, маленький приморский городок и множество рыбацких лодочек, выбирающихся каждое утро на бирюзовый, искрящийся в солнечных лучах простор…       Здесь я живу. Это моя жизнь…       Моя сбывшаяся детская мечта…       Маленький домик, синее море на фоне изумрудных гор. Шум ветра…       И волны… Теплые, ласковые, манящие…              21.07.2024