Это что, ебаная шутка?

Мягкий, мерцающий свет проникал через незашторенное окно. Момент, когда полное уединение, момент, когда все, чего ты достик тихо укладывается, покрывается тонким слоем едва заметного, холодного света. Сегодня была на удивление, красивая ночь. Яркая, словно день, спокойная, словно бриз. Наполняющая, освежающая. В такие ночи все происходящее кажется нереальным, жизнь словно теряет очертания. Цени настоящие, потеряй прошлое, забудь о будущем. Момент, когда ты перестаёшь быть собой и растворяешься в дивном, холодном и молящем свете луны. Она молит о прощении, скорбит о боли и лишениях, успокаивает разбитые сердца и раздробленны судьбы. Лечит, лелеет. Омывает страдающих людей, заставляя их купаться в том спасающем холоде. Ночь, когда все прошлое кажется ненужным, когда душа может начать новую жизнь, перелистнуть книгу своей жизнь, перечеркнуть написанное до и начать с чистого листа. Только он не попадает. В комнату, где Морти выворачивает наизнанку, душит боль и отчаяние, не вливается даже миллиметр света. Нет больше будущего, тот его себе перечеркнул. Убил даже намек. Когда исчезли все Рики, связь между вселенными была нарушена. Никто не мог открыть порталы, сходить в гости к другу, накрылись налаженные пути. На Санчезе оказалось завязано слишком многое. Жизнь, казалось остановилась… и пошла по новой. Мир входит в новый цикл, где место Рику уже не было. Начинает сначала и ждет нового гениального открывателя, готов впустить его в свои чертоги. Морти не казалось, что ему есть место в этом новом мире. Где нет Рика, нет его приключений. Он же… он же глупый. Какого его будущее? Что он сможет без Рика рядом? Пустышка, пустое место, идиот в мир людей, полных мыслей и гениальных решений. У него нет храбрости. Смелости. Не достает ума. Нет надежд и смысла жить. Кому он теперь нужен? Спускается вниз, в столовую, полной людей. Семья счастлива. Человека, который начал их пугать, стал замедленной бомбой, более не существует. Джерри купается в любви Бэт, Саммер, как всегда, наплевать на все, Бэт спокойно выдыхает, а Морти… Что Морти. Он, как будто бы один в пустом доме. Вместе с Санчезом пропал и мальчик, чей свет внутри горел только благодаря его деду. Рик единственный, первый за всю его жизнь… поверил в мальчика. Взял его с собой, показал, что Морти не никто, что тоже что-то может. Какой, по-сути, была его жизнь до Рика? Глупый. Обуза. Надоедливый, хоть никогда не во что и не вмешивался. Недоразвитый. Никто и звать никак. Все либо не хотели смотреть на него, либо делали такой жалостливый взгляд, словно сочувствуя только одному факту существования. Дитя одинокое и запыленное, словно вышедшая из строя игрушка. Один и тот же класс. Одна и таже жизнь, одно и тоже отношение. Даже Джерри был умным на его фоне. Противно. Больно. Одиноко. У Морти не было друзей, можно сказать, семьи… у него не было никого. А когда в семью вернулся блудный дед… Морти словно впервые вздохнул. Первое путешествие, первый испуг. Страх напополам с внутренним восторгом. Он был нужен. Хоть кому-то, кому-то! Даже, пусть как мясо, пусть как щит, пусть как мальчик на побегушках. В его жизнь, впервые, появился смысл. В тот день, смотря на робота Рика, сконструированного только чтобы таскать соус по столу, Морти видел себя. Как тот мог расстроиться? Он же важен, он же нужен. Пусть и так мало, но имеет ценность. Его не забудут, не выбросят. А Морти боялся. Боялся, что окажется ненужным, лишним, снова забытым. Старался быть лучше, быстрее, изворотливее. Только потом, когда все выходило из-под контроля, пережив много, Морти осмелился подать и свое мнение. И его приняли. Да, со своими изъянами, со своими приколами, смешными и нет, но слушали. Не делали вид, что тот молчал. На него реагировали. Он стал собой, таким, каким хотел бы себя видеть. Личностью, а не горсткой пылью под диваном. на которую всем наплевать. Он стал кем-то. Даже когда Рик стал неуправляем, опасным, откровенно страшным, Морти все равно тянулся. Шел за ним, хоть не имел и выбора не идти. Было страшно? Было, безусловно. Но… он все еще был нужен. Смотрел на чудовище, но видел своего дедушку. Тем, кем он был, а не тем кем он стал. Было больно, но не одиноко. Хоть мясо, но необходимое. Потому, когда он пропал, Морти ушел вместе с ним. Потеря такого уровня нанесла ему глубокую боль. Он был в отчаянии, снова скатился в ту версию себя. Хуже всего, Морти снова был один. Родные легко вошли в привычную когда-то колею, словно надев старые, но все еще удобные шлепки. Страшно. Больно. Паршиво. Морти почти не ел. Не разговаривал, замкнулся в себе. Ночевал в бывшей комнате Рика. Вскипел только тогда, когда довольный собой, Джерри хотел уничтожить в доме все, что было оставлено Риком. Морти не позволил. Под угрозой своей смерти, под угрозой смерти всех, он, фанатично сверкая глазами, стоял наперекор всем. Старался не вглядываться в лица. Он знал, что там найдет и не хотел это видеть. Призрение. Отвращение. Жалость. Родные отступили. Не говорили об этом. Часто Морти слышал странный шум. Словно кто-то говорил с ним, но оглядываясь, видел лишь родню. Они не говорили с ним. Он же Морти, как можно заговорить с этим недоразвитым, а теперь уже и поехавшим на голову? Больно. Было очень больно, снова стать одиноким. Иногда парень срывался с места. Несся в комнату Рика, в гараж, в бункер. Потому что показалось, что он снова слышит его. Его дыхание, возьню и ругань под нос. Что дедушка снова дома, рядом с ним. Но всегда была пустота. И снова больно. Спустя какое-то время в дом пришел странный человек. Он хотел поговорить с Морти, но парнишка почти убежал. Остановился, когда услышал, что здесь по просьбе Рика. Дедушка вышел на связь, пусть и так.

***

Саммер с грустью смотрела на комнату Рика. Этот человек стал последним ублюдком, но видя то, что происходит с Морти… она по-настоящему возненавидела его. Старик доломал ее брата, закончил то, что начали они. Да, девушка игнорировала младшего, но он же был… просто братом. Это же нормально, что они не ладили, так бывает. Она любила его, он был членом семьи, своим. Сколько раз отгоняла его обидчиков. Решала проблемы в школе, выслушивала от учителей то, что не хотели слушать мама с папой. Одна горевала по поводу сломанной судьбы. Второму просто было наплевать. Морти не был обузой, он просто был. особенным. Она делала мало, но для него это было всем. Школа опасное место, такому мальчику несомненно нужна помощь. Так считала Саммер. Раз не родители, то кто ещё? Она видела, что у его брата нет друзей, но сделать ничего не могла. Помогала, но тайно, нечего ему было это знать. Вероятно, это было ее ошибкой, но поняла она об том только сейчас. Видя, как плохо было Морти, видя, что он буквально потерял себя. Саммер кричала, нет орала родителям о том, что происходит. И удивлялась что те, кажется впервые, действительно слышат ее. Они пытались разговорить мальчика, помочь ему, но тот… Как будто не слышал. Оборачивался, реагировал на звук, но в лица не смотрел. Весь его вид выражал боль. Это не скорбь от потери, это настоящий обвал всего. Как же Саммер ненавидела всех за это. Как. Как они не уследили, не поняли, во что это выльется? Почему не были внимательны раньше? Когда дед вернулся, все, казалось, постепенно обернулось к лучшему. Морти повеселел, не ходил вечно головой в пол. Стал говорить, выражать свое мнение. Он стал действительно существовать, жить. Саммер была рада. Она впервые видела Морти таким и в школе стало меньше проблем. И за этим проглядела главную вещь, страшные последствия. Не заметила. Или не хотела видеть. Все же нормально, Рик занялся ее работой и справлялся лучше, делал больше, чем она за всю жизнь Морти. Как оказалось, тот перестарался. Или намеренно так сделал. Мальчика не стало. Морти скатился в такое состояние, которого у него не было никогда. Срывался на несуществующие звуки, пугал своим состоянием. И во всем этом она винила Рика. А если быть откровенной… то саму себя.

***

Бэт выдохнула с исчезновением отца. Тот стал опасным, сколько скандалов она пережила с ним из-за сына! Тот таскал его куда-угодно и в любое место, а Бэт. переживала. Боялась, что однажды Рик вернется один. В крови. В крови ее сына. Да, может, женщина и не была образцовой матерью. Любила больше дочь, потому что та не приносила таких проблем. Часто внутри злилась на сына, жалела себя много. Сконцентрировалась на проблемах с Джерри. На нелюбимой работе. Да, она работал в той сфере, где хотела… но не там, где желала. Бэт хотела быть врачом, помогать и спасать людей, а не животных. Она увязла в этом, в самой себе и не желала видеть проблемы в этом. Не желала видеть своих детей. Морти был недоразвитым, Бэт не называла это другими именами. Когда пришел отец, проблем стало больше. Шаткий мир семьи начал разламываться еще больше. Она все чаще думала, а любит ли действительно своего мужа? Всегда оказывалось, что да, любит этого недоумка. Жизнь без него была адом. Тем, куда она не хотела попадать. Как же так вышло, почему? Впрочем, это оказалось не самой большой проблемой. Ею снова стал Морти. Поумневший, наконец, может за себя постоять. У него появились шансы, Бэт это видела. И, как не странно была рада. Рик решал недоразумение Морти, но когда тот исчез… Все стало гораздо хуже, чем было. Тогда подняла тему Саммер. Ее любимая дочь говорила много. И о том, что родители из них с Джерри вышли хуёвые, что сами они по себе дерьмовая пара. Говорила правду. Горькую, как её любимое вино. Глаза не раскрылись, нет, она осознала это, когда впервые не застала сына в своей комнате. И потом нашла в бывшей Рика. Схватившись за заболевшее сердце, она с болью смотрела на мальчика, свернувшегося на кровати ее отца. Помощь Рика была огромной, но последствия оказались гораздо страшнее. Не увидели. Не доследили. Бэт плакала, сидя рядом с кроватью, на которой сжался сын. Кажется, тот забылся спасительным сном, где все было хорошо, где был Рик, старый Рик. Женщина гладила сына по голове и спине, утешая, лаская, как должна была все время. Быть ближе. Стать опорой. Она была никудышной матерью. Бэт не спала всю ночь, в каком то приступе жалея сына. Было больно смотреть на, как будто, разом уменьшившегося и исхудавшегося сына. Как у него были дела в школе? Как проводил время дома? Кем он вообще был? Бэт не знала. Он не знала ничего о ее младшем сыне. Вспоминая молодость, когда она часто думала и мечтала о детях, Бэт хотела быть другой матерью. Той, что поддержит. Той, что будет разговаривать, играть с детьми время от времени. Та, что будет смотреть в будущее и мечтать вместе с ними. Что не будет, как ее отец. А что вышло в итоге? Забила на всех. И с Саммер не играла, не говорила, хоть тогда и времени не было. Прямо как у Рика не было времени на её. Но больше всего она провалилась с Морти. Он просил ее поиграть, провести время с ней, но он был слишком глупым, чтобы играть. Слишком другим, не таким, как старшая дочь. Уже ненужным. Вроде и запланированным, но после диагноза стал… никем. Аборт было делать поздно, сдать в специальное место для таких, как он, не позволила совесть и гордость. Вырастет как-нибудь. Жестоко. Может быть, там ему было бы лучше, гораздо лучше, чем с такой матерью, как Бэт. Она действительно проебалась.

***

Джерри был… ну, Джерри. Ему было плевать на семью, по большей части. С дочерью он не говорил особо, только желал, что бы та не забывала, кто в доме хозяин. Ну, он же, верно?.. Бэт хотела еще одного ребёнка. Ну ладно, это только закрепит их брак. Так считал он. Диагноз он пропустил сквозь уши. Какая разница, его жена разберется. Дети росли вне его внимания и понял Джерри это только тогда, когда в семью пришел Рик. Сразу стал центром, к которому все тянутся. Даже Бэт. Да, может мужчина и не так умен, может, не так внимателен, но любил её! Ну, по своему. Сначала Джерри завидовал Рику. А потом присмотрелся и испугался. Того, что увидел, наконец, себя. Кем стал. И кем был. Джерри не был тупым. Раньше. Он учился на инженера. И всем врал об этом. Ведь так удобно, когда тебя считаю глупым. Никто не видел дальше того образа и жить в своё удовольствие было легче. С удовольствием высчитывал, мечтал о свершения в науке, новых открытиях. Он закончил с отличием. А когда женился… куда все это делось? Все стремления, все желания? Он слишком погрузился в образ, не спрятался за ним… а сросся. Все оказалось утерянным. Когда попытался что-то сделать, сконструировать, он, вдохновленный, натыкался на Рика, что снова сделал что-то. Крутое. Новое. Прогрессивное. Его словно щелкали по носу. Появилось отвращение. К себе, к своему, некогда, любимому дело. В итоге, все это приносило только боль. Коллекционирование началось случайно. Сначала завалялись пару монеток. Потом их стало больше и захотелось украсить их. Он купил для них альбом. И так втянулся. Стал дышать и жить, как раньше, когда перед носом не было никого успешнее. Когда не пришлось унижать себя за провалы с каждым разом всё сильнее. Все пришло в порядок. Когда Рик окончательно двинулся, Джерри испугался. Жизнь, с таким трудом выстроенная, стала рушиться. Когда в комнату, после громких криков, вбежала заплаканная Бэт, у мужчины и вовсе заледенела кровь. На щеке у жены красовался след от ладони. Рик ударил её. Если даже до его любимой дочери дошло дело, то что мог он? Было больно смотреть на нее. Не имея возможности защитить, помочь. Джерри смог только обнять её и подуть на больное место, поцеловать мягко в него, в надежде хоть немного залечить боль. Рик стал ужасным ублюдком, но Джерри не мог вмешаться. Как же он выдохнул, когда та тварь исчезла, но на его место пришла другая проблема. Сын, которого он никогда не замечал, его ребенок… Был в ужасном состоянии, гораздо более худшим, чем Бэт или Саммер. Казалось, тот просто умер. Джерри хотел помочь. Подбив Бэт и Саммер, они хотели убрать все вещи Рика, чтобы не напоминать Морти о нем, сделать вид, что того никогда не было в их жизни. Когда Морти вспылил, все немного обрадовались, но когда начал угрожать смертью… своей жизнью. Видимо, подумав, что его слишком ненужная, он начал угрожать и их повести за собой. Смиты испугались. Не своей смерти, а осознанию, что Морти, похоже, не видит в своей ничего ценного. Они отступили. С нарастающей паникой смотрели на выходки сына. Джерри, наконец, увидел, как все это время страдал его ребенок. И винил себя. Он был дома. Он мог помочь. Но не стал. Он был никудышным отцом, гораздо хуже, чем думал.

***

Когда ситуация стала отчаянной, Смиты решили, что с них хватит. Наигрались во врачей, пора было позвать настоящего. Они нашли контакты по рекомендации их семейного психолога, к которой они обратились. Та со скорбью покачала головой и сказала, что такой уровень заболевания не ее профиль, она является доврачебной помощью. С болью та извинилась перед ними, что не смогла предотвратить ситуацию, ведь она, как психолог, видела ее. Надеялась, что справиться. Но не хватило слов, опыта и, как бы грустно не было, врачебных полномочий. Она нашла хорошего специалиста, частника с идеальными рекомендациями и своей клиникой. Предупредила, что цена внушительная, но Смитам не была она важна. Они хотели помочь. Они хотели спасти. Психиатр заинтересовался случаем после предварительной беседы со всеми тремя. Но после вводной беседы, дома у будущего пациента, с мрачным лицом поднял цену. — Это очень тяжелый случай. Мне придется передать часть других пациентов другому врачу, чтобы помочь Морти. Надеюсь, вы понимаете это. Смиты так же мрачно переглянулись. Это была их вина. Конечно, они согласились.

***

Врач нашел подход к нему сразу. Это не профессионально, манипулировать пациентом его главным триггером, но иначе построить связь не вышло никак. Лишь уточнив у семьи, есть ли возможность возвращения дедушки и узнав о его смерти, (Смиты решили сказать так, ведь никто доподлинно не знали, что с ним стало и где он) Джонатан продолжил этот способ. Сразу встал вопрос о переезде младшего Смита в его частную клинику. Только одно заикание об этом едва не сломало все лечение. Морти отреагировал очень сильно и Джонатан сразу открестился от этого, убедив парня, что Рик знал, что парень не согласится, но попросил все равно спросить. Парнишка успокоился сразу же. Это было и плохо, и хорошо одновременно. После разговора с остальными членами семьи, они решили пока работать на дому, а потом, когда парню станет лучше, перевезти его. Так и начался очень долгий процесс лечения. Одно время все было хорошо и пациент шел на поправку быстро, но потом оказывалось, что Морти лишь притворялся. Джонатан вскоре, видя, что семья не справляется с ценой, сначала уменьшил ее несколько раз, а потом уже махнул рукой и отменил цену. Ситуация была сложной. Но крайне перспективной для него. Если врач сможет излечить этого пациента, или свести проявление болезни к минимуму… Это повысит его врачебную репутацию на новый уровень. Джонатан уже начал писать диссертацию на основе этого лечения, если рискнуть, то он выиграет гораздо больше. Решался на это Джонатан долго, очень. Много думал, наблюдал за Морти, малейшая деталь могла изменить его решение. Иногда он отказывался от этого, Морти казался неизлечимым. Но что-то в нем все-таки решило поставить на кон. Доктор терял много денег и времени с неперспективным пациентом уже сейчас, а что будет, когда он полностью сконцентрируется на нем? Может, банальное сочувствие семье. Самому мальчику. Может, сам не заметил, как привязался к нему. Но Джонатан решил все-таки рискнуть.

***

Казалось, что все лечение идет насмарку и ничего не меняется. Но на одном из сеансов, Морти внезапно замер. Свернувшись на кровати, но лицом к врачу. Медленно мальчик сел, спустив на пол ноги. — Рик умер? С ответом Джонатан колебался. Не зная, как будет лучше, доктор осторожно смотрел на Морти, мысленно оценивая его состояние. Но это, пусть и мизерное, молчание дало Морти слишком многое. — Он мертв. Морти не уточнял. Морти констатировал факт. Вернулся к прошлому положению и отвернулся от доктора, вцепился в подушку Рика. Все еще хранящую последние нотки запаха деда. Машинное масло. Какой-то химии. Алкоголя. Родной запах человека, которого больше нет. Доктор тихо встал. Из отведенных трех часов прошло только десять минут. Выйдя из комнаты и неслышно прикрыв дверь, он направился к семье, занимающихся своими делами в столовой, в ожидании разговора с ним. Этот день оказался худшим в процессе лечения Морти, но в груди врача расцвел цветок надежды. Может, станет лучше. Может, первая точка пройдена.

***

Доктор дал Морти время, не приходил около недели, дав наставления семье и постоянно был на связи. Придя на сеанс, он увидел раздавленного ребенка и уже подумал уходить, когда Морти внезапно сам начал диалог. — Дедушка попросил вас помочь мне, когда его не станет? Парнишка смотрел на него с надеждой, затуманенной слезами. Врач уверенно кивнул, тихо садясь в кресло, которое со временем смогли принести в комнату. Морти категорически не хотел менять что-то в ней, но потом сдался, посчитав, что одно кресло для знакомого Рика будет еще одним свидетельством связи с ним. Сначала кресло убирали, но потом мальчик вплёл его в свою реальность, признав частью комнаты. — Как ты сегодня? Доктор уверенно, но тихо спросил мальчика. Обычно его голос более нежный, однако парнишка привык к другому звучанию голоса и, видимо, сам по себе тянулся к такому. — Плохо, Мистер Ноуи, мне больно, что Рик… больше не придет. Он долго думал, как представится мальчику. В компании его дедушки не было простых людей, парнишка бы заподозрил что-то. А так его имя что-то сказало Морти, который после задумчивого молчания, кивнул в приветствии, по привычке представившись повторно. Видимо, это как-то вписалось в его представление о Рике, не создав ненужную грань между ними. Морти впервые говорит о своём состоянии. Впервые идет на контакт. Врач вцепился в это, как в последнюю соломинку, продолжая обычный сеанс, не напирая на парня.

***

Лечение после первого кризиса пошло быстрее. Морти принял новую реальность со скрипом, но результат того стоил. Парнишка начал реагировать на семью. Поддержал бессмысленную беседу за ужином. Родные вовремя сориентировались и неспешно пытались втянуть того в разговор, но Морти больше ничего не сказал в тот день. Позже парнишка стал говорить больше. Чаще снова молчал. Но родные радовались и такому прогрессу. Спустя время решился вопрос с переездом. Морти мягко подтолкнули к этому и тот, нервозно, помогал собирать семье свои вещи. Они разговаривали во время сборов так, чтобы парника понимал, этот переезд ничего не изменит. Семья будет приходить к нему, не оставит одного снова. И Морти, впервые, действительно пытался верить. Другого от него и не требовали.

***

В клинике лечение пошло другим образом. Беседы остались в плане, стали чаще и дольше. Мальчишке назначили препараты, разные обследования и процедуры. Как медицинские, так и расслабляющие. Врачи в клинике хватались за голову, когда видели результаты обследований. Состояние подростка было ужасным. Помимо того, что должного лечения врожденной болезни не было, у него нашли следы множественных переломов, некоторые неправильно сросшиеся кости. Врачи рвались обратиться в полицию, но их сдерживал Джонатан, которому предоставили все доказательства деятельности Рика. Мужчина тоже был в ярости на Смитов, но по своим причинам. Почему игнорировали? Почему позволяли мальчику так рисковать? У него, мужчине, хоть и без семьи, не укладывалось такое в голове, но они немного восстановились в его глазах, когда он видел, как Смиты действительно желали помочь и измениться. Только это и останавливало его самого от обращения в соответствующие ведомости. И понимание, что ухудшит состояние Морти еще больше, возможно, откатив результат и полностью его перечеркнув. Морти стал приходить в себя. Сдружился с другими пациентами по-немногу. Начал общаться с персоналом. Лечение давало свои плоды.

***

Второй кризис случился, когда Морти осознал, что доктор никак не связан с Риком. Джонатан тогда действительно испугался, что все пошло прахом. Он планировал подводить к этому медленно и постепенно, рассказать все в конце лечения, но случай решил все сам. Никто так и не понял, откуда Морти об этом узнал, но разговор был долгим. Мальчик кричал, бился в истерике, обвинял врача во лжи, порывался несколько раз сбежать домой. Но в итоге смирился. — Рик был уже не в состоянии это сделать, верно? — Тихо спросил врача мальчик, когда тот заглянул к нему на обходе. Джонатан серьезно посмотрел на него. Пройдя глубже в его палату, (в клинике таких пациентов, как мальчик, ложили по одному) врач взял стул и поставил напротив парня, смотрящего в пол. Что бы разговор снизил градус, он поставил его спинкой к кровати и, сев, облакотился на неё руками. — Из того, что я знаю… думаю, что да, Морти. Мальчик всхлипнул, судорожно подняв взгляд на врача. — Но он был хорошим! — Быстро, словно отчаянно, Морти оправдывал деда, — Правда был! Он никогда не оставлял меня, поддерживал, да даже учил меня! Морти ненадолго замолчал, словно пересиливая себя, чтобы продолжить. — Правда, последнее время он изменился… стал совсем другим. Перестал быть Риком. Морти зажмурился, словно от удара. Этот удар действительно был. Только внутри него. От самого себя, от признания этого. Мальчик думал, что предаст Рика, когда признает это, но сейчас… Когда все было произнесено, ему стало будто легче. Словно он отпустил что-то внутри себя. Доктор ждал, когда тот продолжит. — Кто попросил Вас мне помочь? — Тихо произнес Морти. — Твоя семья связалась со мной. Раскрытый в удивлении взгляд предстал ему как ответ.

***

Смиты не могли приходить к нему каждый день. Врач установил время, когда кто-то мог придти. Саммер приходила по вечерам в дни посещения, днем была школа. Учебный год уже вовсю шел. Она долго разговаривала с Морти, рассказывала о буднях в школе, спрашивала, как тут он, не обижает ли его никто. Сестра волновалась о Морти. Здесь она не могла защитить брата, не могла надавать по голове тем, кто слишком много о себе мнит. Но парнишку приняли хорошо. Как пациенты, так и персонал прониклись к нему добротой. Дети по-младше просили поиграть с ними и Морти занялся придумыванием сценариев. Просторные общие залы и коридоры больницы его словами превращались в другие планеты. В один день они магией помогали жить Камелоту, в другой день защищали персонал от плюшевых монстров, став охотниками на них. С помощью ножниц быстро переходили из одного мира в другой, решая как глобальные, так и мелкие проблемы. Изучали аномалии и боролись с демоном разума. Спасали мир от выдуманных монстров, назваными перевертышами, магией дружбы. В эти игры, тщательно продуманными Морти по вечерам, включились и дети старше. Даже некоторые взрослые присоединились в качестве как и актеров, так и участников. Все с интересом ждали новые приключение, рожденные этим парнишкой, с большим удовольствием принимая участие. Малышня и ребята до 17 и вовсе были в восторге. Всем им хотелось немного счастья. Джонатан и врачи с некоторым удивлением и уважением наблюдали за этим. Все участвующие в играх находились здесь не просто так. Некоторые были тяжело больны. У кого-то заболевание было и вовсе смертельным и им оставалось не долго. Кто-то шел благодаря этому на поправку с тяжелой депрессией. Морти сделал то, что не смогли многие профессиональные психологи и психиатры. Он подарил пациентам надежду и счастье. Морти и сам шел на поправку благодаря этому. Переосмыслял свои приключения. Приходил к мысли, что все это было очень опасно и травмирующие для его психики… но он ни о чем не жалел. Весь опыт, все пережитое было для него ценно. Наконец, все травмирующие воспоминания не копились в нем комом, а постепенно переваривались, вплавляясь аккуратно в его личность, вновь делали его цельным. Саммер с замиранием сердца слушала об этом. Восхищалась своим братом. И в тот раз уже не стеснялась говорить об этом прямо. Морти сначала мялся, но потом оправился, с улыбкой отвечая на разговор с сестрой.

***

Бэт могла приходить не так часто со своей работой, но когда выдавалась свободное время, обязательно посещала его. Она с улыбкой смотрела на поправляющегося сына. Он больше не выглядел поломанной куклой, скорее робким ростком, который неуверенно проклюнулся из семечка. Женщина гладила его по руке, держа ее в своих, когда приходила. Поправляла выбившиеся волосы, мешающие мальчику во время разговора. Смотрела в глаза и действительно слушала. Так, как хотела до замужества. Так, как должна была всегда. Смиты были безумно благодарны, когда Джонатан сказал им, что берет Морти на попечение. Деньги заканчивались и они боялись, что не смогут потянуть такое необходимое лечение. Морти только начинал приходить в себя и бросать его не хотели, а сами они уже не помогут, а только навредят. Саммер искала работу, желая помогать даже во вред учебы. Даже Джерри, наконец, устроился и получал стабильных доход. Бэт не могла налюбоваться на сына, была восхищена и горда дочкой и… снова влюбилась в мужа. Раскол в семье, которой начался очень давно, еще до прихода Рика, наконец, начал зарастать.

***

Джерри из-за своей работы мог приходить только в выходные, вместе со своей семьей. Новая работа, которую он, перестав вести себя по-идиотски, наконец, нашел, была тяжелая. Не физически, но силы отнимала очень много. Особенно с непривычки. Но мужчина, наконец, повзрослев и осознав себя, радовался этому. Стал серьезнее, увереннее. Действительно принял на себя роль главы семьи, не просто, как факт, что он особь мужского пола, а потому, что стал мужчиной. Уставал на работе, домой приходил поздно, но старался провести с семьей хоть немного времени. Сетовал, что не может вырваться к сыну. Джерри решал финансовые дела семьи. Где сэкономить, как лучше и выгоднее распределить деньги, ведь затраты первое время были очень большими. Пресек скрытую идею дочери найти работу. — Саммер, ты такой же ребенок, как и Морти. Погоди! — Он тихо, но строго прервал Саммер, когда та хотела воспротивиться, — я говорю о том, что ты все ещё учишься в школе. Ты сестра, а не родитель. Твоя доля в том, чтобы учится, набираться знаний, чтобы вырасти не с пустой головой, а с какими-то представлениями о жизни. Поддерживать Морти. Не денежно, а чувственно. Джерри смотрел на дочь со смесью уважения и сочувствия. — Придёт то время, когда тебе нужно будет стать взрослой. Но не сейчас и не с этой проблемой. Джерри помолчал, смотря на удивленную дочь. — Будь ребенком, пока еще можешь им быть. Он умолчал о том, как родители рано наплевали на него, сконцентрировавшись на своих жизнях и ему пришлось повзрослеть. Он наделал много ошибок и хотел уберечь от них Саммер. Ведь родители и нужны для того, чтобы указать, как жить неправильно. В их случае, своим примером, к сожалению.

***

Третий кризис прошел легко.

И связан он был с тем, что семья его любит и на самом деле, не считает его глупым, обузой, надоедливым и, самое главное, недоразвитым.

***

Ночь вступила в свои права. Тихий ветерок гулял по городу и шумел ветвями деревьев за окном. Луна едва светила в комнату, почти не освещая её. Мальчик, свернувшись, тихо сидел на полу у стены. Едва слышно всхлипывая. Он оплакивать незавидную судьбу своего деда, которую ему пришлось пережить в будущем. Морти осознавал, что раз он здесь, то может все изменить, но… посетив тот бункер, мальчик уже не понимал, что делать и куда идти. Казалось, все было настолько предусмотрено, что ничего уже не поменяешь. Хныкнув, он поднял голову и посмотрел на постеры. Потертые, они напоминали ему кучу вечеров, когда он также сидел, оплакивая его собственную жизнь. Когда все пошло не по плану, ему только это и оставалось. Боль захлестывала его, каждый раз, видя своего деда, его образ накладывался друг на друга. Не понимаешь, как его такой необычный, сварливый, но в душе добрый и заботливый дедушка, превратился в такую тварь. Он долго не мог повесить, понять, что то не кто-то чужой, а его, его дед. Но Джонатан и семья помогли ему справиться этим. Встав на колени, Морти вытер слезы. Ради тех, кто так боролся за его счастье, ради врачей, мамы и даже папы, хоть тот и совершил непростительный для Морти поступок, фактически, предав весь мир, сестры и… и ради Рика, он обязан жить дальше. Не расклеиться и снова впасть в то состояние. Морти встал на пошатывающиеся ноги. Неустойчивым шагом, но дошел до кровати и, заставив себя расправить её, улегся.

Ради них всех… он должен справиться и спасти деда.

Спасти семью.

Но теперь уже сам.