Море комедии и совсем капелька драмы

У Натаниэля Хэтфорда имелось множество разнообразных талантов, но главным своим достижением он считал наивное и светлое умение улыбаться, несмотря ни на что. — Улыбайся, Абрам, — надломлено шептала Мэри, обрабатывая свежие порезы на плоском смуглом животе своего сына, — одна улыбка продлевает жизнь на десять секунд. — Правда? — в лазурных глазах застыл целый океан слёз, но мальчик искренне улыбнулся настолько широко, что у него невольно заболели уголки рта, — тогда и ты улыбнись, мамочка. Мэри ласково покачала головой. — А я не хочу продлевать себе жизнь, мне достаточно того, что выживешь ты. И Натаниэль действительно выжил. Голодный, побитый, замерший на коленях перед трупом собственной матери, у которой от слишком крепкого удара о стену произошло кровоизлияние в мозг. — Ты следующий, щенок, — Натан тоже любил улыбаться, очень-очень сильно, но Нат искренне надеялся, что настолько ожесточённая, мерзкая ухмылка не прибавляет его мучителю дополнительных мгновений жизни. Мужчина медленно закатал рукава своей строгой, белой рубашки и потянулся к острому топору на стене. Это конец? Натаниэль целовал мать в холодные щёки и улыбался, улыбался, улыбался… Прогремела череда оглушительных выстрелов и тёмный подвал заполнило множество незнакомых голосов с ярким британским акцентом. Натаниэль с улыбкой наблюдал, как пронзённый десятками пуль Натан Веснински грузно оседает на колени, а затем и вовсе откидывается назад. У мальчика не было особо широких возможностей выбора, поэтому он сразу покорился судьбе и позволил себе просто плыть по течению. Вот так он и стал Натаниэлем Хэтфордом. Внешне — счастливым сыном самого крупного бизнесмена Британии, внутренне — запутавшимся ребёнком, с паническим страхом не оправдать чужих ожиданий.

〜^ᴥ^〜

В школе он был вроде как популярен. Хотя, спорный вопрос. Натаниэль не считал, что надушенная приторными духами стопка любовных писем определяет его как интересную личность. Элли решительно намеревалась убедить его в обратном. Парень не находил привлекательными поцелуи с девушками, ибо каждый раз гуглить сколько женской помады способен переварить желудок среднестатистического подростка становилось всё более и более утомительным. А потом появился он. Замкнутый кудрявый ученик по обмену из Франции в поношенной одежде, с синонимичными со словом «пиздец» навыками владения английским языком. Он не понимал и половины происходящего, а благородное окружение элитной школы, соответственно, не понимало как местную знаменитость и безбожного сердцееда Кевина Дэя могли променять на такого странного недотёпу. Натаниэль пялился на него во время школьных занятий и в течение большого перерыва в столовке, каждый раз получая насмешливые подколки от Элисон и пару опасающихся взглядов непосредственно от самого француза с его почётного места изгоя в самом углу помещения. Пялился, но не предпринимал никаких активных попыток сблизиться с объектом своего воздыхания. — Какая же ты тряпка, Лисёнок, — Эли настолько заебалась смотреть на разбитое выражение по уши влюблённого идиота и, по совместительству, её лучшего друга, что резво подскочила из-за стола и застучала высоченными каблуками в сторону одинокого ученика. Возможно, хотя нет, разумеется — это бред, Натаниэль нисколько не походил на восторженного щенка, когда Элли притащила за локоть активно сопротивляющегося француза и усадила его на свободный стул прямо напротив Хэтфорда. — Nous étions nés pour nous rencontrer (мы были рождены для того, чтобы встретиться), — мечтательно пробормотал рыжий на ломанном французском, уже давно привыкший пиздеть на этом языке в тех случаях, когда не хотел, чтобы кто-то догадался куда направлен поток его блудных мыслей. — Tu parles français?! (ты говоришь по-французски?!) — серые глаза тихони осветились потаёнными лучиками надежды. — Блять. Натаниэль определённо имел IQ десять с половиной, раз уж решил выдавать свои самые смущающие суждения на родном языке своего собеседника. Мозгов у него нет, он умрёт как мужчина. Парень благородно приосанился, вспомнив все наглядные удары вилкой по спине от немного помешанного на манерах за столом Стюарта Хэтфорда. Проще сказать и проебаться, чем промолчать и сожалеть. — Tu me plais (ты мне нравишься), — коротко выпалил рыжий придурок, искренне удивившись нетипично высокому тону собственного голоса. Первые несколько секунд француз отчаянно осмыслял и переосмыслял услышанное. Наконец, тяжёлый мыслительный процесс выдал статус «завершено, оставьте свой отзыв для улучшения качества обслуживания», и парень залился пунцовым румянцем. — Ты даже не знаешь моего имени, — скромно пролепетал брюнет с сильным французским акцентом. — Досадное упущение, — Натаниэль постарался изобразить свою самую обворожительную улыбку, но эффект был испорчен, так как его собственное лицо также пылало всеми оттенками красного и розового, — я Натаниэль Хэтфорд. — Жан. Они пожали руки, но продержали тактильный контакт чуть дольше положенного. — Так держать, голубки, я только что выиграла просто неприличное количество бабок, — Элисон удовлетворённо откинулась на спинку стула, попивая свой клубнично-банановый смузи. Она была очень довольна собой.

〜^ᴥ^〜

Их первый поцелуй произошёл не через день и даже не через неделю. Всё развивалось с идеальной, правильной динамикой, начиная с интимных разговоров на мягком французском и заканчивая ночёвками под открытым небом уютного сквера, недалеко от поместья Хэтфордов. Натаниэль никогда не ощущал себя таким возбуждённо-счастливым и по-глупому влюблённым одновременно. Когда это всё-таки случилось, младший Хэтфорд понял, что разница заключается далеко не в отсутствии у Жана тонны косметики на лице. Это было что-то, сравнимое со смертью феникса. Вспышка, пламя, адреналин, затем ме-е-едленное превращение в пепел во время паузы для пополнения воздуха в лёгких и торжественное возрождение, когда их губы встречались вновь с ещё большей силой и возрастающим желанием. Изначально занудный учебный год превратился в захватывающую повесть с невъебенно эпическими поворотами сюжета, исключительно по вине этого скромного, кудрявого паренька. Всё смешалось в однородную пряную кашу из множества поцелуев, романтичных прогулок под бушующим ливнем, дружеских подколов и песен под гитару. Но всему хорошему рано или поздно суждено заканчиваться. Лето кончилось и её сменила серая, промозглая осень. Время Жана в Британии медленно, но верно подходило к концу. Он скучал по семье, вишнёвому саду, старому, но чертовски прилипчивому коту Геродоту и, разумеется, по Франции, родной, но за последний год такой далёкой. Этот диалог хотелось оттянуть до предела. Нет, даже не так, этот диалог хотелось выбросить в толчок городского туалета и с остервенением смыть. Что угодно, как угодно, но только не поднимать его той холодной, беззвёздной ночью в перерыве между прощальными поцелуями. — Ты же понимаешь, что это конец, mon renard? — Жан выглядел разбитым и совершенно безжизненным. Его тонкие губы потрескались от постоянных укусов и зализываний, а тёмная чёлка спадала на опечаленное лицо, — письма из Британии могут даже не доходить до Франции. Мы не сможем поддерживать связь после моего отъезда. Так будет лучше. — Так будет лучше… — одними губами повторил Хэтфорд, искренне желая только одного — проснуться от этого нереалистичного кошмара и больше никогда его не вспоминать, — и ты сможешь меня забыть? — Нет, как ты вообще мог даже подумать об этом?! — француз уверенно протянул руки и крепко зажал чужие, смуглые щёки между своими ладонями, — я никогда тебя не забуду. Отпустить — да. Забыть — никогда. — Я буду скучать, — в голосе Натаниэля промелькнули нотки таких несвойственных ему покорности и принятия, — ты просто обязан спеть Marseillaise на вершине Эйфелевой Башни, понял меня? Мягкий смех Жана прорезал жалкие сантиметры между их лицами. Нат не сдержался и тихо засмеялся в унисон со своим, уже актуальнее будет сказать, бывшим парнем. — Так понял или нет? — Понял, понял, mon сoeur. Они разошлись на хорошей ноте. Натаниэль никогда даже близко не предполагал, что его мужественное, дерзкое существо способно часами реветь в подушку и поедать фруктовые салаты во время просмотров сотен тысяч ромкомов. Конечно, со временем стало легче. Конечно, со временем стало меньше болеть. Жизнь продолжалась, озаряя бытие парня новыми, яркими красками, но один роковой диалог с дядей Стюартом по поводу его ближайшего будущего разрушил любые надежды о захватывающей, авантюрной судьбе мальчишки к херам. Что ж, Мэри рожала бойца, поэтому Нат решил не мириться с возложенной на него чудовищной ответственностью так легко. Обломись, дядя Стюарт!

〜^ᴥ^〜

На этот раз стендап не затрагивал курьёзные темы. На этот раз рыжий комик оделся не как живая пропаганда ЛГБТ, а как элита общества, вынужденная тусить в далёких ебенях. Как Дженнифер Лопес на корточках у вокзала всё ещё с шикарным макияжем и в утончённом платье. Только вот он был не Дженнифер Лопес, но всё равно в белой дорогой рубашке с парой-тройкой расстёгнутых пуговиц, и тоже на кортонах посреди общего запущения убогого бара. — Вы, наверное, думаете: откуда у этого растяпы такая нехарактерная для его бедности рубашка? — Крис многозначительно ухмыльнулся, талантливо подогревая всеобщий интерес к своей скромной персоне. — Отжал у бармена этого захудалого бара? — выкрикнул уже знакомый, хрипловатый голос с дальнего столика. Крис слегка подпрыгнул на своём месте, но, когда узнал из десятков зрителей говорившего, его лицо озарилось контуженным выражением трепета. — Сет, сладкий, ты ли это? — парень дождался утвердительного хмыка и восторженно продолжил эту занимательную беседу, — тот факт, что ты всё ещё ходишь в этот «захудалый бар», многое говорит о твоих скудных финансах, не так ли? Публика согласно загудела. Да, Крис, не урыл, а закопал. — Оу-у, или ты, — комик сделал интригующую паузу, — ходишь исключительно ради моей очаровательной мордашки? Вот чёрт, я так польщён! А вообще, у бомжа, которому я отсосал в подворотне, не было при себе налички, поэтому он предпочёл вырубить какого-то пафосного бизнесмена и расплатился со мной тем, что удалось раздобыть. Просто потрясающая рубашка, — парень горделиво разгладил на мягкой ткани небольшие складочки и в завершающем жесте стукнул пальцем по микрофону, — сегодня мы поговорим о наиболее актуальной вещи для нас, небогатых граждан… Общественное метро! По залу раздался всеобщий понимающий стон. На этот раз Ники и Аарон по различным, весомым причинам не смогли посетить данное мероприятие, поэтому Эндрю самодостаточно делил столик только с самим собой. Как только Ники услышал, что его маленький кузен планирует вернуться ради наблюдения за его любимым комиком, то мгновенно засиял, как сверкающий звездопад, и пропищал победное — я знал, что ты в него влюбишься! Что ж, он был не сильно далёк от истины. — Так, ребят, слышали последние новости? — снова заговорил рыжий стендапер, — многоразовый проездной решили сделать в формате брелока для ключей. Брелок на ключи? Серьёзно? Это насколько беспросветную нужно иметь жизнь, чтобы у тебя на ключах висел проездной? У кого-то на ключах брелок из Лондона, а у тебя нахуй из-под земли! Кто-то смотрит на ключи и вспоминает Биг Бен, а ты, что тебе завтра херачить с двумя пересадками? Потрясающе! Эндрю неохотно поддержал всеобщий взрыв аплодисментов. На данный момент его благородный Мустанг находился в крайне убогом агрегатном состоянии, поэтому парень уже пару раз был вынужден пользоваться услугами вонючего метро. Сказать, что его тянуло блевать только от одной мысли о тряске в консервной банке в компании кучи потных сардин — ничего не сказать. — Не, не, не, знаете, знаете, метровские предприниматели всё-таки окончательно достигли комедии, — Крис сокрушённо прикрыл лицо руками, случайно ебанув себя по лбу микрофоном, — проездной — кольцо! Это, типо, есть Властелин Колец, а ты Властелин Кольцевой. Я не удивлюсь, если оно ночью тоже куда-то манит. Ты лежишь — мастурбируешь, а оно такое, — парень перешёл на заговорческий шёпот, — Поехали… Крис как всегда базарил комично, и базарил конкретно по фактам. Эндрю даже не заметил, как пролетело время и, когда рыжий парнишка выразительно поклонился и буквально исчез со сцены, был немного так удивлён. Пальцы чесались, требуя ощутить в себе привычный вес сигареты, но прорваться к выходу через неспешно утекающую толпу просто не казалось ему возможным. Небольшой опыт работы в ночном клубе, как всегда, внезапно дал о себе знать. Расчётливый взгляд Миньярда, будто бы на рентгене, просканировал помещение и зацепился за запасной выход для персонала. Неплохо, неплохо… Эндрю мышкой проскользнул через множество столиков и вот уже блондинистые волосы теребит прохладный ночной ветерок. Но в данной ситуации природная сноровка всё-таки его подвела. Парень не сразу заметил, что делил внутреннюю площадку бара с кем-то посторонним. — Вау, ты первый, кто догадался так грамотно дать по съёбам через задний проход. Эндрю оторвал свой расплывчатый взгляд от диска восходящей луны и, словно в замедленной съёмке, переключился на внезапного собеседника. Блять… Крис с широченной улыбкой привалился к кирпичной стене и беззастенчиво пялился на Миньярда в ответ. Кажется, у гейского существа Эндрю серьёзные неприятности.