Море комедии и совсем капелька драмы

Эндрю Миньярд определённо не влюбился. Влюблённость — это когда ты тащишься с абсолютно каждого невинного действия своего избранника. Когда ты готов ради него на любую, даже самую безрассудную, хуйню. Когда ты не прочь выставлять себя дураком снова и снова, только чтобы вызвать на родном, любимом лице искреннюю, мимолётную улыбку. Эндрю Миньярд был слишком крут для влюблённости. И если его пульс каждый раз замирал, а потом начинал нестись, как пьяный мотоциклист по пустой трассе, каждый раз, когда Натаниэль кричал громкое: Эндрю! — и уверенно втягивал его в приветственный поцелуй, это было ещё далеко не показателем. Да и бесконечные вечера на крыше многоэтажки, в которой Нат, как оказалось, кантовался вместе со своим другом и, по совместительству, товарищем по сцене, Мэттом, совершенно точно не запечатлялись в его памяти на ближайшую вечность, чтобы потом долго прокручиваться перед долгожданным после тяжёлого рабочего дня сном. В один из таких вечеров они исчерпали все беззаботные, нейтральные темы, и Хэтфорд неожиданно выхватил у него сигарету, а затем, впервые за долгое время, по-настоящему затянулся. Спустя бесконечно долгую минуту парень наконец прочистил пересохшее горло и рассказал: про дюжины шрамов, скрывающиеся у него под одеждой. Про то, что стал комиком, вспомнив надломленный шёпот своей матери — «одна улыбка продлевает жизнь на 10 секунд», - и просто захотев обеспечить случайным людям более продолжительный срок существования. Про свои первые дни обычного счастливого подростка в роскошном поместье дяди Стюарта… А Эндрю ненавидел оставаться в долгу, поэтому поделился информацией о своём турне по десяткам приёмных семей и о том, как его кузен Ники подарил ему что-то максимально похожее на нормальную жизнь. Не стоит уточнять, что это взаимное раскрытие тёмного прошлого вывело их определённо неотношения на совершенно новый поразительный уровень. Их дела шли своим обыденным чередом: вечерние стендапы в Лисьей Норе, приятные долгие прогулки по петляющим улочкам и уютным скверам, поцелуи, поцелуи, и ещё раз поцелуи… Всё действительно развивалось хорошо, даже, точнее будет сказать, очень хорошо, пока внезапно не закончилось из-за одного рокового случая.

〜^ᴥ^〜

Ники буквально светился, как новогодняя ёлка, когда они всей семьёй, состоящей из целых трёх человек, вырвались вечерком выходного дня потусоваться в настоящем ночном клубе. Эндрю никогда в этом не признается, но данное, чересчур громкое для его внутреннего социофоба, место показалось ему более, чем сносным. Алкоголь был действительно крепким и качественным, не то, что разбавленные помои из Лисьей Норы. Правда, Эндрю приходил в этот бар далеко не за халявной выпивкой, но этот малюсенький факт можно было и не озвучивать. — Эндрю, мой любимый маленький кузен, — звонко протянул Ники слегка заплетающимся языком, — видишь того горячего, но такого чертовски одинокого брюнета? Эндрю устремил свой ореховый взгляд в направлении нетактично направленного пальца Хэммика и просканировал худощавого паренька в откровенной шлюховатой одежде. Ну, неплохо. Возможно, Эндрю из прошлого мог бы оценить природную привлекательность данного индивида, но Эндрю из настоящего грезил только о пушистых рыжих кудрях и завораживающий ледниках огромных синих глаз. — Шесть из десяти, — справедливо оценил Миньярд, взбалтывая свой коньяк с уже давно растаявшим льдом. — Так ты на него не претендуешь? — ещё больше обрадовался Ники, — ну, тогда я просто не могу не выстрелить. — Развлекайся. Эндрю отхлебнул солидный такой глоток крепкого напитка и удалился примерно в направлении санузла. Когда естественные потребности его организма были полностью удовлетворены, и он вернулся на своё законное место, то ни Ники, ни таинственного брюнета уже не было видно. Зато распознать в толпе своего близнеца, танцующего с миловидной девчушкой, Кейтлин вроде как? Да, именно с той скромной официанткой из бара, оказалось намного проще. Музыка, алкоголь, ещё больше музыки… Секунды сменялись минутами, а его кузен так и не возвращался и почему-то не отвечал на звонки. На один короткий миг Эндрю почувствовал себя маленьким мальчиком, потерявшим своего папу в огромном торговом центре. Это было крайне идиотское сравнение, ведь блондин уже давно был взрослой, сформировавшейся личностью и хныкать из-за потери опекуна определённо не собирался. Данный фактор не помешал ему продраться через толпу и оттащить пожирающего своим ртом бледно-розовые губы Кейтлин Аарона за воротник его чёрной рубашки. — Какого чёрта, Эндрю? — Аарон пытался перекричать слишком громкую музыку, но получалось у него, мягко говоря, хреново, — у тебя есть твой рыженький бойфренд, так позволь и мне спокойно насладиться своей новой девушкой. — Ники пропал. Этого было вполне достаточно, чтобы сменить выражение лица его копии с рассерженного на испуганное и убедить выскользнуть из клуба на промозглую улицу. Холодный ветер будоражил и спутывал их одинаковые по структуре из-за общего генотипа белые локоны, а пронзительные биты, доносящиеся из ночного клуба, хорошо прослушивались даже снаружи. Изначально ничего не предвещало беды, но пиздец подкрался незаметно и по-подлому со спины. Громкие бухие голоса и звук зарождающейся потасовки из самого тёмного угла мгновенно привлекли внимание близнецов. Картинка перед их глазами разворачивалась далеко не позитивная. Уже известный Эндрю симпатичный брюнет валялся избитым до полусмерти в луже собственной крови, пока Ники затравленно прижимался к стене под давлением тройки крепких амбалов. — Готовь еблет, грёбанный пидорас, — пробасил центральный ублюдок, выбритый под шар, — сейчас мы отпидорасим тебя как следует, но не в том смысле, к которому ты так привык. Двое других низко загоготали, подворачивая длинные рукава безразмерных чёрных толстовок. Атмосфера поражала своей безысходностью, но Миньярды были далеко не из тех, кто отсиживается в стороне, когда дело касается их любящего кузена. — Ебитесь друг с другом, мудаки, — бесстрастно выкрикнул Аарон, нисколько не беспокоясь о возможных болезненных последствиях, — но если хотите иметь дело с нашим братом, то сначала побеседуйте с нами. Пока Аарон умело перетягивал внимание троицы на себя, Эндрю незаметно проскользнул к ближайшему мусорному баку и обнаружил за ним хорошенькую такую ржавую арматуру. Оружие идеально разместилось в его крепкой руке. Сейчас прольётся чья-то кровь.

〜^ᴥ^〜

— Сегодня мы поговорим о школе. По залу пронёсся коллективный стон, а рыжий просто нагло ухмыльнулся и подмигнул публике сквозь свои декоративные круглые очки. — Не поверите, но я был абсолютным отличником, такой, типо, пай-мальчик. — И скольким преподам ты отсосал ради своих поразительных отметок? — знающим тоном протянул Гордон, наивно предполагая, что может читать тёмное прошлое Натаниэля, как открытую книгу. — Сет, душка, не сравнивай свои методы достижения желаемого с моими, — младший Хэтфорд снисходительно покачал головой и показал собеседнику свой шершавый язык с небольшой титановой штангой посередине, — у нас не было сексуально озабоченных преподавателей, а хотя… — парень задумчиво переворошил свои спутанные воспоминания, — трудовик. Да, тот самый, который заходит в ваш кабинет и такой: можно мне двух крепеньких мальчиков? Некоторые особо извращённые индивиды не сдержали ехидные смешки, а Натаниэль, воспользовавшись заминкой, устремил свой кристальный взор на драматично пустующий столик в самом углу бара. В груди отозвалось колющей болью. Они с Эндрю чётко договорились, что он заглянет к нему после семейной тусовки, но выступление шло, а его блондина так и не было среди остальных зрителей. Не время киснуть! Публика ждёт. — Однажды, я зашёл к нему в подсобку после занятий, а он вдруг как высрет из себя: «хей, мальчик, знаешь, что сказал твой одноклассник Джек, перед тем как лишиться девственности?» Я, прикрывая уши: «не надо, мистер Пруст!» И он: «чёрт, как ты догадался?» Ай, аж в глазах потемнело. На этот раз извращенцы впустили в свои ровные ряды несколько бойких новичков, и смех получился куда более звонким и слаженным. Натаниэль глотнул воды из небольшой фляги за поясом и вернулся к изначальной теме. — Так вот, моё прошлое отличника. Знаете, а я ведь считаю, что оценки — это не показатель ума. — Правильно считаешь. — Сет, свет моей души, завали ебало, — Натаниэль обворожительно улыбнулся. — Просто, есть действительно сообразительные троечники, а есть тот же самый Джек. Подходит он ко мне такой однажды и вкидывает: «а вот ты в тюрьму сядешь, как тебе помогут твои знания математики?» А я, честно говоря, не собирался. Вообще странно, что у них полезность каждого навыка измеряется по тому, поможет ли он в тюрьме. По такой логике, единственное, что я должен был делать на протяжении двенадцати лет школы — это отрабатывать фразу — «можно выйти?» Как всегда, его шутка была оценена по достоинству, даже Гордон одобрительно хмыкнул, но на этот раз он не кайфовал от сотни улыбок и искренних смешков своих зрителей. На этот раз он, словно брошенный щенок, вглядывался в пустующий столик, где должен был сидеть и незаметно ухмыляться его парень, пытаясь подавить непреодолимую тоску.