Море комедии и совсем капелька драмы

Пружины твёрдого вонючего матраса болезненно врезались в его тело, посылая неприятную колебательную волну буквально в каждую затёкшую мышцу спины. По закону, Эндрю не мог находиться в ИВС более сорока восьми часов, так что его торжественный перевод в СИЗО на ближайшие двадцать лет оставался всего лишь маленьким вопросом времени. Миньярд с наслаждением потянулся под аккомпанемент смачного хруста собственных костей. Пустующий желудок в который раз жалобно напомнил о себе, но парень уже слишком глубоко погрузился в душащее, мёртвое онемение, чтобы прислушиваться к естественным потребностям своего организма. «Он трусливо поджал хвост и сбежал, Эндрю», — всплыли в голове недавние реплики Аарона, переданные ему в момент единичного телефонного звонка исключительно члену семьи, — «сразу, как только услышал причину твоего заключения. Мне… Мне правда жаль… Мы с Ники ни в коем случае тебя не оставим. И ещё…» Эндрю было искренне плевать на это «и ещё», главную роковую новость парню уже сообщили. Одним движением он спешно завершил вызов и переложил в требовательно протянутую руку офицера небольшой стационарный телефон. Ну, разумеется, Натаниэль ушёл, как только узнал с каким же чудовищем разделял моменты своих последних двух месяцев. Эндрю не мог, да и не хотел его винить. Просто на душе почему-то лежал не просто камень, а целый склад огромных валунов, и минувшей ночью как-то слишком уж раздражающе щипало пересохшие глаза. Высоченный офицер полиции непоколебимой тенью вырос около ржавого входа в его узкую душную камеру. Блеснули очертания железных ключей, и ледяная решётка с омерзительным скрипом отъехала в сторону. Эндрю послушно протянул обе руки для немедленного заключения их в крепкие наручники, но по каким-то невероятным причинам каких-либо активных действий для обезвреживания «опасного преступника» не предпринималось. Его замешательство только росло, когда мужчина кивком потребовал следовать за ним и остановил их небольшую процессию прямиком напротив желанного, но такого недоступного выхода. — Мистер Миньярд, — наигранно учтиво пробасил офицер, — я сожалею из-за такого досадного недоразумения. Мы совершили ошибку. Вы свободны. Минуточку! Минуточки не хватит… Эндрю до боли оттянул свою блондинистую чёлку и несдержанно расхохотался. — Я покалечил трёх человек, офицер. При свидетелях. Вы совершили ошибку, решив, что вы совершили ошибку, — Эндрю наглядно потряс кистями, демонстрируя открытую зону для наручников, — заканчивайте свой спектакль. Я и так буду гнить в тюрьме, прекращайте мстить за вашего ебанутого сыночка. Мгновение и его плечо сжали просто с нечеловеческой силой, предсказуемо перекрыв кровоток. Мужчина наклонился к самому уху блондина и по-змеиному прошипел: — Так, слушай сюда, щенок. Сейчас ты уёбываешь в закат и забываешь случившееся как странный, немного сюрреалистичный сон. Мне не нужно ещё больше неприятностей. Ещё одну встречу с ним я могу и не пережить. Миньярд потрясённо переводил взгляд с офицера на открытый выход из участка и обратно. Что-то как-то не складывалось и не ложилось на рациональное поле логики. Чудес не бывает. Как минимум для таких людей как он. Не став больше испытывать гостеприимство данного помещения, парень скользящей походкой прорвался на безлюдную улицу. Солнечный свет озарил его бледное лицо, заставив невольно зажмуриться. Раз — дерево, два — забор, три — какая-то новомодная тачка. Эндрю был не настолько дураком, чтобы не связать своё чудесное освобождение и этот многомиллиардный, явно арендованный, объект. Но подойти к автомобилю поближе блондину не позволило нежное, практически невесомое прикосновение к его напряжённой спине. Миньярду даже не нужно было оглядываться. Он мог бы ослепнуть, потерять слух и обоняние, но всё равно узнать тёплую ауру этого потрясающего человека из тысячи. — Эндрю, — раздался знакомый, но такой чертовски холодный голос, — офицер не вызывал лишних осложнений? Блондин словно в замедленной съёмке повернул голову в сторону говорившего и обомлел. Парень напротив него был не Натом, не кроликом и не придурком, а Натаниэлем Хэтфордом собственной персоной. Рыжие волосы больше не прикрывали смуглые заострённые уши, а стали жертвой сложной, аккуратной укладки. Это было совсем не похоже на его обычное: «блять, Эндрю, чёлка торчит, как утренний стояк! Пошли зайдём в тот ТЦ, я куплю себе кепку». Странно, чужеродно, неправильно. На этом изменения внешности его непарня не заканчивались. На место вызывающей, смехотворной одежды пришёл строгий, идеально облегающий тонкие плечи и подчёркивающий узкую талию, костюм. Он, чёрт возьми, даже обзавёлся бархатным, чёрным галстуком! Да этот имбецил скорее себя придушит, чем адекватно его завяжет! — Нат, что происходит? — Эндрю инстинктивно сжал руки в кулаки. — Ничего примечательного. Ты просто возвращаешься к семье, а я улетаю домой. В Англию, — прозвучало, как приговор. — Престижный универ, наследие бизнеса и все дела. Лицо Натаниэля было бледным, как полотно, несмотря на удушающую жару и естественный смуглый оттенок его кожи. Глаза стали стеклянными и безжизненными. Он практически не дышал. И тут Эндрю наконец догадался на что пошёл младший Хэтфорд ради его досрочного освобождения. Это ведь было даже не загадкой и не каким-нибудь потаённым секретом. Этот придурок буквально шагнул в бездонную пропасть, подписал самый страшный для себя приговор только ради того, чтобы Миньярд остался на свободе. Никто никогда не обрекал себя ради него на подобные жертвы. Эндрю совершенно точно этого не заслуживал. — Натаниэль, нет. Синие глаза медленно оторвались от созерцания пыльного тротуара и уставились на блондина, как фары ночного автомобиля. Только с такого близкого расстояния Эндрю наконец стал заметен один, не совсем очевидный, нюанс — парнишка напротив максимально старался сохранить благородное лицо, но на деле едва ли сдерживал слёзы. — Я должен, Эндрю, — надломлено прошептал Хэтфорд, незаметно смахивая подло покинувшую пределы кристального глаза слезинку, — я пообещал дяде. А свои обещания я исполняю всегда. — Не все, — блондин мягко коснулся чужого дрожащего подбородка и успокаивающе надавил, — однажды, на крыше, ты пообещал подарить мне кольцо в ответ. Если уедешь, то уже не сможешь сдержать это обещание. — Не говори вещей, не дослушав контекста. Эндрю почувствовал, как тонкие пальцы рыжего аристократа осторожно обвили его ладонь и вложили в неё какой-то небольшой угловатый предмет. Не нужно быть потомственной ведьмой-провидицей, чтобы догадаться о происхождении этого необычного объекта. Маленькое чёрно-белое колечко из прозрачного бисера. По расцветке чем-то похожее на змейку-головоломку, тоже с узором из тупых треугольников. — После одного из моих первых стендапов, — прервал звенящую тишину Натаниэль, — я никак не мог найти себе места, так как увидел в одной из тёмных подворотен крупную фигуру. За мной сто процентов следили. После этого я и начал мониторить всех гостей. Но рассказ не об этом. Я настолько нервирующе мельтешил у Мэтта перед глазами, что он поймал меня за руку, усадил за стол и вытащил свои безграничные бисерные запасы. Такой великан, а обожает плести браслетики и колечки, — парень едва слышно хихикнул, — я лажал и путал леску как мог, но по итогу смог выдавить из себя что-то адекватное. Тогда мне действительно стало лучше. И сейчас, когда я отдаю его тебе, то снова ощущаю спокойствие и облегчение. Спасибо, — он улыбался, как утреннее солнце на рассвете, — ты был потрясающим. — Нат, остановись, перестань, — Эндрю чувствовал неминуемо подступающую панику, но сдерживался из последних сил, — ты не обязан уезжать. Ты должен остаться. Точнее, я хочу, чтобы ты остался. — Прости. Натаниэль быстро приблизился и поцеловал его в щёку, а затем резко развернулся на пятках и побежал в сторону элитного авто. По его щекам катились жгучие слёзы и собирались в мокрую лужицу на подбородке. Он пообещал себе после расставания с Жаном больше никогда не плакать, но также, после расставания с Жаном, он пообещал себе больше никогда не влюбляться. Два-ноль в пользу сучары Вселенной. Но именно в тот момент, когда он был готов оставить лучшее событие в своей жизни далеко за спиной и начать воплощение в жизнь самого пугающего для себя сценария, дверца машины неожиданно распахнулась.