Amor Vincit Omnia

Мэри кричала. Руки Натаниэля вцепились в руль машины, костяшки пальцев побелели, глаза метались туда-сюда между дорогой и его кричащей матерью. — Что мне делать? — спросил Натаниэль. Мэри бросила на него злобный взгляд, который она приберегала для затылка его отца. — Продолжай ехать, — огрызнулась Мэри. Ее голос звучал напряженно, а лицо было покрыто каплями пота. — Мам, — взмолился Натаниэль, — я не понимаю. Что происходит? Ты в порядке? Нам нужно ехать в больницу? Его бессвязное бормотание было быстро прервано резким ударом ладони по голове. — Замолчи, — сказала она сквозь зубы, — продолжай ехать. Еще один мучительный крик пронзил ее, и Натаниэль прикусил язык так сильно, как только мог, чтобы не протестовать. — Пора, — сказала Мэри, но Натаниэль не был уверен, обращалась ли она вообще к нему. Ее голова была повернута, и она смотрела куда-то на заднее сиденье, глядя сквозь него. — Найди их, — взмолилась она. — Мам, — вмешался Натаниэль. Он не сводил глаз с шоссе, но каждые пару секунд бросал на нее осторожный взгляд. — Мама! — Мы не можем остановиться, Абрам, — умоляла она, — мы не можем остановиться. Продолжай. Твой отец найдет нас, если мы… Ее слова были прерваны долгим стоном боли. Она прерывисто дышала, одной рукой ухватилась за дверцу машины, а другой до боли сжала руку Натаниэля. Натаниэль в ужасе наблюдал, как голова Мэри откинулась назад, а ее глаза расширились. Ее там больше не было, с ее губ не сорвалось ни звука. Натаниэль увидел в ее глазах знакомое отстраненное выражение, которое иногда появлялось у нее, как будто она потерялась где-то далеко. — Мама! — воскликнул Натаниэль. Его глаза начали слезиться, но он сдерживался, как мог. Мэри сделала глубокий вдох несколько минут спустя, возвращаясь в настоящее, возвращаясь к машине и к своему одиннадцатилетнему сыну, который плакал на водительском сиденье. — Найдите их, — умоляла она, ни к кому не обращаясь. У Натаниэля мурашки побежали по рукам и задней части шеи. У него закружилась голова, он не знал, было ли это от страха или от чего-то другого, чего-то гораздо большего. — Мама, — прошептал он, потому что его голос звучал слишком громко. — Все в порядке Абрам, — сказала Мэри, запыхавшаяся, но снова взяв себя в руки, — Все закончилось. Она, наконец, ослабила мертвую хватку на его руке и вытерла пот со лба рукавом куртки. Ее руки потянулись к рюкзаку, зажатому между колен. Она вытащила пузырек с таблетками, таблетками, которые Натаниэль никогда раньше не видел. Мэри вытащила две, проглотила одну всухую и протянула одну Натаниэлю, выжидающе глядя на него. — Возьми это. С этого момента ты должен принимать их. Каждый. Божий. День. Ты понимаешь, Абрам? Натаниэль оторвал взгляд от дороги, чтобы посмотреть на свою мать. Он кивнул и взял таблетку из ее протянутой руки. Он также проглотил ее всухую. Мурашки по коже утихли, странная легкость в затылке исчезла. — Мы никогда не должны оглядываться назад, — сказала Мэри, — мы никогда не должны останавливаться. Натаниэль мог только кивнуть. Ему казалось, что он парит вне своего тела, как будто кто-то другой, что-то более сильное, чем Натаниэль, взял верх и теперь вел машину. Когда он бросил взгляд в сторону своей матери, то понял, что больше не узнает ее. Что-то изменилось, — подумал Натаниэль, — я изменился. Мэри снова повернула его голову лицом к дороге. — Теперь мы в безопасности, Абрам. Не оглядываясь назад. Никакого замедления. Не доверять никому. Только мне. Ты понимаешь? Мы больше не можем оставаться на одном месте слишком долго. Мы никогда ни с кем не сможем сблизиться. Мы продолжаем бежать. Мы никогда не останавливаемся. И мы никогда не прекращаем принимать таблетки. Ты понимаешь, Абрам? — Да. Но он этого не понимал.

Миллпорт, Аризона — 4 июня

Нил несколько раз упаковывал и переупаковывал свою спортивную сумку, прежде чем почувствовал себя уверенно. Его тревога была извивающимся зверем, который ожил в течение первых 10 минут его смены на 24-часовой станции Суноко. Теперь это было разворачивающееся существо с когтями, вдавливающее колотые раны в мягкие части его живота и груди. Он на мгновение уставился на свою упакованную сумку, прежде чем открыть ее и в сотый раз занести в каталог каждый предмет. Одежда, пистолет, набор ножей, папка (до краев набитая его коричневыми контактными линзами, денежными переводами, зашифрованными телефонными номерами контактов его матери, пятью тысячами долларов наличными, поддельными документами, которые делали Нила Джостена настолько реальным, насколько он мог быть), коричневая краска для волос, носки, вешалка для взлома запертой машины, отмычки и пустой пузырек из-под таблеток. Нил методично перепаковал сумку, прежде чем встать с пыльного пола, его колени хрустели, а руки сжимали пустой пузырек из-под таблеток. Он был в жопе. Его основательно поимели. Он был слишком далеко, чтобы добраться до одного из контактов своей матери, прежде чем ему причиталась очередная доза. Он прикинул в уме расстояние и перебрал все возможные варианты передвижения. Автомобиль: слишком рискованно. Машины будут объявлены пропавшими без вести, он не мог рисковать, что кто-то заметит его за рулем украденной машины. Автобус: слишком дорого. Он не мог тратить свои деньги на автобус, это заняло бы слишком много времени, он не добрался бы туда до того, когда должна будет принята следующая доза. Остановка грузовиков: слишком опасно. Он не хотел садиться в машину другого дальнобойщика, особенно с тех пор, как последний парень решил, что Нил ему что-то должен. Нил так сильно сжал пузырек в кулаке, что стекло протестующе пискнуло и чуть не разлетелось вдребезги в его ладони. Он мог бы это сделать, он бы во всем разобрался, он всегда во всем разбирался. Но теперь все было по-другому. Он прожил без матери шесть месяцев. Шесть долгих, мучительных и трудных месяцев. Без нее Нил осознал, что он слаб. Он был легкомыслен, он даже не потрудился проверить, есть ли у него второй пузырек с таблетками, он просто предположил, что они будут ждать его там, как и всегда. Мама была бы готова. Она бы уже спрятала следующую порцию таблеток в спортивную сумку. Она бы убедилась, что знает, сколько их осталось. Но Нил не был Мэри Хэтфорд. И было бесполезно играть в «Что бы сделала Мэри Хэтфорд?" Нил был в жопе. Он засунул пузырек с таблетками обратно в спортивную сумку и застегнул ее. Остановка грузовиков была самым простым вариантом. Вариант, который потенциально может принести наилучшие результаты. На этот раз Нил будет вооружен до зубов, ни один водитель грузовика не собирался нападать на него на этот раз, если только они не хотели потерять конечность. Нил закинул свою спортивную сумку, положив в карман мелкие деньги, заработанные на работе, и ушел. Милпорт был глотком свежего воздуха, маленьким городком с пожилыми жителями, которые не задавали никаких вопросов и не бросали на Нила жалостливых взглядов. Ему было достаточно комфортно, чтобы чувствовать себя в безопасности. Это было действительно глупо. Если бы Мэри была здесь. Он остановил этот ход мыслей. Это было бесполезно. У Нила больше не было времени на бесполезные разговоры. Ближайшая остановка грузовиков находилась в часе ходьбы от дома, в котором он сидел на корточках. Он начал поездку в панике и дрожи, а закончил ее с хрипом в легких и потом, стекающим за воротник рубашки. У него было 15 часов, прежде чем действие таблеток закончится. Блять. В последний раз у них закончились таблетки в Сиэтле. В Сиэтле, где их настигли люди его отца. В Сиэтле, где была застрелена его мать. В Сиэтле, где Натаниэлю пришлось везти свою умирающую мать по побережью Калифорнии, пока она не остановила его. Она сказала ему никогда не прекращать бежать, сказала ему всегда принимать таблетки, сказала ему сжечь ее тело, прежде чем он сунул пистолет ей в рот и выстрелил. Нил не хотел знать, что произойдет, если он не примет таблетки. Он был легкой добычей. Он был умирающим человеком, цепляющимся за свою последнюю надежду. Ему нужно было попасть в Колорадо. Ему нужно было попасть туда сейчас. На стоянке грузовиков было много людей: дневные водители останавливались на обратном пути со своих маршрутов, а ночные водители готовились начать свой собственный. Нилу потребовалось семь разных людей, пока он не нашел угрюмого пожилого мужчину по имени Дин, который направлялся прямиком в Пуэбло, штат Колорадо. Это было идеально. Почти слишком идеально. Нил держал руку на ноже, который прятал в рукаве всю дорогу от Милпорта до Пуэбло. Дин не удостоил его второго взгляда и заговаривал с ним только каждые пару часов, чтобы предложить сигарету или спросить, не нужно ли ему отлить. Нил только дважды сказал «да» сигарете и сделал всего несколько затяжек, предпочитая вместо этого позволить дыму кружиться в кабине вокруг них и заполнять его спорящие легкие. Он скучал по своей матери, как человек скучает по конечности. Одиннадцать часов прошли в относительной тишине, и вскоре Нил стоял посреди Пуэбло, штат Колорадо, с вымышленным именем, пачкой наличных и номером телефона. Он направился прямиком к телефонной будке на стоянке грузовиков, вежливо помахав на прощание Дину, который что-то проворчал в ответ, и набрал номер контактного лица своей матери. Неважно, что это был неразумный час, сказал себе Нил, он будет звонить и звонить, пока кто-нибудь не ответит. Телефон даже не зазвонил. Он перешел прямо к мертвому электронному голосу, Набранный вами номер больше не обслуживается. Он попробовал еще раз, сказав когтистому зверю о своем беспокойстве, что он просто неправильно набрал номер, но результаты были те же. Насмешливый голос. Набранный вами номер... Нил швырнул трубку на рычаг. Его колени дрожали, пока он, наконец, не уступил реальности. Нил был один. Без его таблеток. Без своей матери. В центре Колорадо. Не имея ничего, кроме щемящего чувства в груди и суровой реальности, оседающей вокруг него. Он был один. Он был в жопе.

Пуэбло, Колорадо — 5 июня

Нил дал себе 10 секунд на панику на всех известных ему языках, что означало, что он дал себе целую минуту на панику, прежде чем снова начать двигаться. Он мог найти место для ночлега, в Пуэбло это было нетрудно, половина города казалась свалкой заброшенного имущества, и он разберется с этим утром. Если он доживет до утра. Нил нашел полуразрушенный дом в промышленной части города и вошел внутрь. Судя по слоям пыли, осевшим на каждой поверхности, к этому месту никто не прикасался уже много лет. Это было такое же хорошее место, как и любое другое. Он распаковал свою спортивную сумку, дважды, а затем трижды проверил содержимое, прежде чем вытащить папку. Он перебрал все зашифрованные записки, которые когда-либо оставляла ему мать. Каждое имя и номер контакта были скрыты в запутанном стихотворении, фальшивой новостной статье, тщательно продуманном рисунке. Он отметил, кто был ближе всего к его текущему местоположению, и отвел их в сторону. Канзас или Нью-Мексико. Канзас был ближе, но контакт с Нью-Мексико был более многообещающим. На всякий случай он запомнил оба номера, прежде чем засунуть их обратно в папку и засунуть все это на дно сумки. Тревога, наконец, утихла до низкого грохота, но он все еще чувствовал знакомые зазубренные края своей психики, угрожающие разрезать его на части. Нил сосчитал до десяти на всех языках, которые знал, но это не успокоило его. Он не будет спать этой ночью. Он может никогда больше не заснуть, пока у него в руке не будет полного запаса таблеток. Нил встал из-за своей спортивной сумки и прошелся по пыльной гостиной. Он ни на что не смотрел слишком долго и старался не позволять своим мыслям слишком далеко уходить к матери, но это было глупой затеей. Мэри убьет его. Может быть, ему следует последовать ее примеру и покончить с собой, пока не стало слишком поздно. Он отогнал эту мысль, как только она сформировалась у него в голове. Он боролся слишком долго, чтобы сдаваться сейчас. Одиннадцать лет беготни должны были быть ради чего-то. Если это было не для жизни Мэри, то для его собственной. Нил наконец перестал расхаживать по комнате. Он прислонился к стене, самой дальней от окон, использовал свою спортивную сумку в качестве подушки и погрузился в беспокойный сон.

***

Нил проснулся с легким головокружением, но не в том смысле, что его тошнило. Он чувствовал себя так же, как тогда, когда впервые убежал из дома, ну, когда его мать вытащила его из их дома в Балтиморе, с головокружением и беспокойством, с мурашками, бегающими вверх и вниз по его рукам и шее. Встряхивание его рук не помогло. Разминание ног не помогло. Расхаживание по гостиной не помогло. Он хотел наполнить его до урывков ночного сна на полу пыльной старой дыры, но что-то внутри него говорило «нет». Он чувствовал себя под кайфом, но был уверен, что никогда раньше не был под кайфом. Он испытывал затяжное чувство срочности, но не знал, чего он так срочно ждал. Нил, как обычно, дважды проверил свою спортивную сумку, лишь мельком взглянув на отвратительный пустой пузырек из-под таблеток, прежде чем взвалить сумку на плечо и покинуть свой позаимствованный дом. Когда он приехал, стоянка для грузовиков была на удивление пуста, и он сразу же направился к телефону, чтобы набрать оба номера. Контакт в Канзасе не отвечал, даже когда он звонил дважды, поэтому он решил позвонить в Нью-Мексико. Он был на полпути к набору номера, когда мир перевернулся. Он обернулся, и его взгляд зацепился за что-то золотое, и что-то бледное, и что-то знакомое. Мир остановился, по крайней мере, его мир остановился, потому что казалось, что все остальные продолжали двигаться вокруг него. Но Нил застыл, его глаза были прикованы к невысокому блондину, который опосредованно прислонился к стеклянным окнам стоянки грузовиков. Его рука сжимала зажженную сигарету, его глаза светились золотом под полуденным солнцем, глаза, которые смотрели прямо на Нила. Это не был мимолетный взгляд. Дело было не в том, что его глаза просто скользнули по Нилу у телефонной будки, когда они пересекали парковку. Взгляд был полон решимости, полон узнавания. Нил почувствовал, как все его тело напряглось. Внезапно он почувствовал теплый ветерок, которого раньше не было, почувствовал запах сигаретного дыма и знакомый затяжной привкус пепла и никотина. Мужчина наклонил голову и вынул сигарету изо рта. Он был слишком далеко, чтобы его можно было расслышать, но каким-то образом Нил мог слышать только его голос, глубокий, серьезный и пронизанный притворным весельем. — Нашел тебя. Нил бросил телефон и побежал.

***

Он не прекращал бежать, пока не пробежал пять миль, и даже тогда ему казалось, что он пробежал недостаточно далеко. На самом деле он знал, что незнакомец не мог следовать за ним так далеко. Не с той скоростью, с которой Нил привык бегать. Он все еще чувствовал, что за ним наблюдают. Он все еще чувствовал себя замеченным. Неужели люди его отца настигли его? Не поэтому ли его мать всегда говорила ему принимать таблетки? Не поэтому ли их так быстро поймали в Сиэтле? Они провели без них два дня, прежде чем люди его отца догнали их. Нил был уверен, что его доза закончилась два часа назад, может быть, чуть больше, это никак не могло быть связано. Но Нил не любил совпадений, на самом деле он в них не верил. Поэтому он решил действовать так, как будто его нашли. Этот человек сам сказал это, не так ли? Нашел тебя. Нил почувствовал, как этот голос эхом отозвался в его голове, как выстрел, от которого до сих пор звенит в ушах. Темная часть его, которая была похоронена глубоко, глубоко внутри, почувствовала что-то вроде трепета при этих словах, при взгляде незнакомца, при том, как он наклонился к окну. Нет. Нил запихнул эту мысль так глубоко, что надеялся, что она навсегда исчезнет в глубине его сознания. Не доверять никому. Это была единственная убедительная правда. Единственное, что ему нужно было запомнить, все остальное было второстепенным. Он не мог никого впустить. Его мать восстанет из своего погребенного пепла в Калифорнии и задушит его. Нил прошелся по промышленной зоне и обдумал свои варианты. Он не хотел возвращаться на стоянку грузовиков. Но он был уверен, что сможет найти другую, если продолжит идти. Возможно, это был не лучший вариант, он не был машиной, и он почти не спал прошлой ночью и не мог вспомнить, когда в последний раз что-нибудь ел. Он терял сознание и умирал на обочине дороги, в палящую июньскую жару, прежде чем добирался до следующей остановки грузовиков. Единственным другим вариантом было найти машину. Это было легче сказать, чем сделать. Он отметил, что в этой части города их было мало и что на улице было слишком светло, чтобы угнать автомобиль так, чтобы никто этого не заметил. Он мог бы сидеть на корточках до конца дня. Вернуться в пыльный заброшенный дом и поспать столько, сколько сможет, прежде чем искать машину под покровом ночи. Ночь казалась слишком далекой. Он думал, что у него больше нет времени ждать. Нил нырнул в переулок и, стараясь казаться маленьким и скромным, принялся за поиски машины. Он старался не выглядеть подозрительным, осматривая каждую припаркованную машину, которая попадалась ему на пути, но это было трудно сделать в середине дня с черной спортивной сумкой, перекинутой через плечо. Наконец он наткнулся на многообещающую машину на тупиковой улице. Дома казались пустыми, и он прождал гнетущие два часа, прежде чем, наконец, признал, что в ближайшее время никто не выйдет. Он направился прямиком к машине и вытащил из своей спортивной сумки старую, искореженную металлическую вешалку. Его мать научила его взламывать старые машины и подключать их к сети. Он никогда не выбирал новые модели, слишком много мер безопасности, которые делали невозможным кражу одной из них. У Нила даже не было шанса начать процесс взлома, прежде чем знакомый звук взводимого курка заставил его кровь застыть в жилах. Он замер и повернулся только для того, чтобы быть встреченным дулом пистолета. — Какого хрена, по-твоему, ты делаешь? — спросил мужчина. Нил не мог придумать, что на это сказать. В тот самый момент он остро осознал многие вещи, как это часто бывает, когда сталкиваешься с собственной смертностью. Он должен был умереть, он не мог избежать своей, он не мог убежать от пули. Его никогда не учили обращаться с оружием, приставленным к лицу, его отец учил его только ножам. Его мать только научила его стрелять из пистолета, а не разоружать того, кто наставил на него пистолет. Это был конец пути для Нила Джостена. Конец пути для всех двадцати двух личностей между Нилом Джостеном и Натаниэлем Веснински. Его убили бы не люди его отца. Это была бы его собственная глупая ошибка — пытаться угнать машину средь бела дня. Его собственная неопытность и вызванное тревогой решение, вот что должно было его убить. Он жалел, что Мэри не застрелила его первым, прежде чем застрелилась сама. По крайней мере, он не умер бы в одиночестве. Умер во лжи. Никто не умер. — В какую ситуацию ты попал. Голова Нила дернулась вправо. Парень со стоянки грузовиков стоял рядом с ним, и вблизи он выглядел таким же неземным, как и издалека. Но это было не то, что было важно. Что было важно, так это то, что теперь у Нила был не один, а два человека, жаждущих снести ему голову. Он оглянулся на мужчину с пистолетом, но увидел, что тот даже не заметил присутствия блондина. Нил снова посмотрел направо, и внезапно он больше не стоял посреди улицы с пистолетом, приставленным к его голове. Он стоял на наклонной крыше в центре пригородного района. Парень рядом с ним был все тот же, он смотрел на Нила с отсутствующим выражением лица, лишь небольшой намек на что-то близкое к интересу задержался в его золотистых глазах. — Что… — О, Нил, — сказал парень, — ты действительно не знаешь? Нил покачал головой. Он понятия не имел, что происходит. Его разум говорил ему бежать, говорил ему спрыгнуть прямо с крыши и бежать так далеко, как только сможет, но та глубокая темная часть его, та часть, которая чувствовала острую боль от осознания, заставляла его ноги твердо стоять на крыше под ним. Незнакомец поднял руку и щелчком выбросил недокуренную сигарету в заросший травой двор внизу. Нил не позволял своим глазам следить за следом, который он оставлял позади, он смотрел только на человека перед ним. Нил наблюдал, как мужчина сделал два шага ближе, его рука протянулась, и он зацепил двумя пальцами воротник толстовки Нила. Он потянул ровно настолько, чтобы Нил почувствовал это, но не настолько, чтобы заставить Нила силой наклониться в свое пространство, но он все равно наклонился. — Я заключу с тобой сделку. — Какого рода сделка? — Я разрешу эту ситуацию. — Он сказал, махнув свободной рукой в сторону человека с пистолетом, Нил даже не был уверен, когда они вернулись на улицу, но так же быстро, как и появились, он исчез, и они снова остались одни на крыше. — И ты расскажешь мне, где ты был в течение 10 лет. Нил хотел сказать нет. Он не знал этого человека, он не должен был доверять ему только потому, что он предлагал спасти его жизнь, но все инстинкты самосохранения, казалось, были стерты из сознания Нила в одночасье. Прежде чем он смог по-настоящему обдумать свои варианты, он обнаружил, что кивает. — Хорошо. И вдруг они снова оказались на улице, но теперь Нил стоял справа, а блондин занял его место перед пистолетом. Он одарил Нила ухмылкой, шокирующим зубастым взглядом, от которого что-то теплое ожило в животе Нила, прежде чем снова повернуться к нападавшему. Этот человек даже не пытался отговориться от этого. В одну секунду пистолет был направлен ему в лицо, а в следующую он был в его руке, направленный на первоначального владельца. — О, это было слишком просто, — сказал блондин, оглядывая мужчину перед ним с головы до ног. — Скучно. Мужчина поднял руки над головой и бросил на блондина умоляющий взгляд. — Не стреляй в меня, чувак, — сказал он. — Т-ты можешь просто взять эту гребаную машину. — Ключи? Мужчина полез в карман и достал ключи, о которых шла речь. Блондин протянул свободную руку и выхватил их. — Замечательно. Не отводя пистолета от лица нападавшего, он повернулся, отпер дверь и забрался внутрь. Нил бросился за ним, забираясь на пассажирское сиденье. Блондин держал пистолет направленным в окно, пока он заводил машину. Он вообще не опускал оружие, пока они не развернулись и полностью не покинули тупиковую улицу. Мозг Нила, наконец, решил наверстать упущенное. — Какого хрена? — Отличный вопрос, Нил, — сказал парень, откинувшись на спинку сиденья, как будто он только что не угонял машину под дулом пистолета. — Тебя чуть не застрелили из-за тойоты. Ты не мог выбрать машину получше? Нил не думал, что в тот момент это было важным моментом. — Нет, я имею в виду, — Нил провел руками по волосам и раздраженно выдохнул, — Что, черт возьми, происходит? Кто ты? Откуда ты знаешь, как обезоружить такого человека? Откуда, черт возьми, ты взялся? — Так много вопросов, — сказал мужчина, прищелкнув языком, — что я теряю интерес. Ты все еще у меня в долгу. Нил моргнул, и они снова оказались на крыше. Мужчина вытащил новую сигарету и уже наполовину прикурил ее, когда заметил совершенно ошеломленное выражение лица Нила. — Ты действительно не знаешь? — Знаю что?! — Нил практически кричал. Мужчина глубоко затянулся сигаретой и выпустил дым в лицо Нилу, но он не просто почувствовал его запах, он почувствовал его вкус, как будто это он затянулся. — Ты сенсат. — Кто? — Гомосенсориум. Вымирающая раса людей. Часть группы из восьми человек. Ты понимаешь меня? — Нет! Парень испустил долгий вздох, который можно было бы принять за вздох, если бы его лицо не было совершенно пустым. Прежде чем сказать, — У меня нет времени объяснять тебе сложности нашего вида. Все, что тебе нужно знать, это то, что ты выжил, и теперь тебе нужно выполнить свою часть сделки. — Мою часть? — Ты согласился рассказать мне, где ты был в течение десяти лет, — объяснил блондин. — Это то, на что ты согласился. Нил согласился бы отдать незнакомцу своего первенца, если бы это означало, что у него есть шанс выжить. Он никогда не был рациональным в ситуациях с высоким уровнем адреналина. Но парень, казалось, знал это или, по крайней мере, распознал ход мыслей Нила, потому что его маска почтения треснула ровно настолько, чтобы показать удивленный изгиб губ. — Не беги от меня, кролик, — сказал он, снова затягиваясь сигаретой, — или я больше никогда не помогу тебе в трудную минуту. — Мне не нужна была твоя помощь, — солгал Нил. — Мог бы одурачить меня. — Чего ты на самом деле хочешь? — Правду. — Все, что касается меня — ложь. — Так скажи мне что-нибудь, что не ложь. Где ты был последние десять лет, Нил? Нил моргнул, и это он ведет машину. Он повернулся и увидел свою мать? Нет светловолосого мужчины, сидящего на пассажирском сиденье. — Я слушаю, — сказал он, махнув рукой. Нил знал, что это было ошибкой. Но сделка есть сделка, и на этот раз Нил не хотел быть лжецом. Он не хотел умирать во лжи. — Бежал. — И? Это не объясняет, почему мы не могли связаться с тобой в течение десяти гребаных лет, — сказал парень, его пальцы подергивались, но его сигарета, казалось, была брошена обратно на крышу. — Мы? Связаться? О чем ты говоришь? — сказал Нил, его голос приближался к истерике. Он пожалел, что вообще переступил порог Сиэтла. Если бы его мать не умерла, он не был бы одинок, у него не закончились бы таблетки, он бы никогда не оказался с пистолетом, приставленным к его голове в Колорадо. Нил считает до 10 на каждом языке, который он знает, он позволяет себе чувствовать это в течение 10 секунд, прежде чем сделать глубокий успокаивающий вдох. Только это не так успокаивает, когда блондин все еще рядом с ним, удивленно приподнимает бровь. — Я уже сказал, — сказал мужчина, — твой кластер. — Но что это значит? — спросил Нил. — Это значит, что ты больше не просто ты, — лаконично сказал мужчина, — поздравляю. Не было ощущения, что это стоит праздновать. — Объясни. — Нет, — сказал мужчина, — это скучно. Ты можешь поговорить об этом с любым другим человеком. Я хочу знать, почему ты был недосягаем, когда мы все пережили свое второе рождение в одно и то же время десять лет назад. Я хочу знать, почему ты ни разу не связался ни с кем из нас за это время. Как тебе удавалось оставаться настолько оторванным от своего собственного кластера, что ты даже не знал, что он у тебя есть? — Я не знаю, — сказал Нил, — для меня это все новость. Мужчина мгновение пристально смотрел на него, как будто искал правду. Нил почувствовал знакомое покалывание на затылке и руках. Он пожал одну руку за другой, прежде чем с новой решимостью вцепиться в руль. — Ингибиторы? — спросил мужчина. — Что это? Парень раздраженно вздохнул, весь его скучающий фасад рухнул и сменился явным раздражением. — Я не могу поверить, что я застрял, давая приветственный фургон, — заявил он. — Где Рене, Мэтт или Дэн, когда они так нужны? Нил почувствовал, что эти имена ему знакомы, но он знал, что никогда раньше не встречал и не слышал ни о ком из этих людей. Это не остановило странное теплое трепетание чего-то, рождающегося в его груди. Он посмотрел на блондина рядом с собой так, словно видел его впервые. Затем что-то щелкнуло, метафорический кусочек головоломки встал на место в мозгу Нила, и ему показалось, что он только что очнулся от туманного сна. Он вдохнул, и воздух внезапно стал другим на вкус, как что-то сладкое, острое и осязаемое. — Эндрю, — выдохнул Нил, как будто это имя было тихой молитвой. — Теперь он понимает это, — ответил Эндрю, но его голос был таким же мягким и благоговейным, таким же святым. Нил оглянулся на дорогу, прежде чем развернуть угнанную машину. Он не приблизился к пониманию того, что происходит, но Эндрю, казалось, встал на место где-то внутри Нила. Реальный, осязаемый человек, с которым он мог бы выкурить сигарету на крыше, одновременно управляя машиной, которую они вместе угнали. Если бы Нил закрыл глаза и хорошенько подумал, он все равно мог бы почувствовать теплый ветерок с крыши и запах едкого дыма сигареты Эндрю. Ничто не имело смысла, всего вдруг стало слишком много. Он чувствовал себя тряпкой, развевающейся на ветру, с которой обращаются вещи, которые он не может контролировать. Нил не осознавал, что впадает в панику, пока рука Эндрю не легла тяжелым грузом ему на затылок, а его голос не стал низким и близким к уху. — Дыши. Невозможно, но это сработало. Нил сделал один вдох и сделал еще несколько, пока воздух действительно не попал в его легкие. Он чувствовал себя так, словно его распутали и разобрали на части, вывесили сушиться и твердеть на ветру. — Остановись, — решительно сказал Эндрю, — не впадай в панику за рулем. Нил кивнул. Он крепко держал руки на руле и смотрел вперед, на пустое шоссе перед ними. — Хорошо, — сказал Эндрю, когда убедился, что Нил не собирается падать в обморок за рулем, он отпустил шею Нила и откинулся на спинку пассажирского сиденья, как будто он только что не держал всю психику Нила на ладони. — Ты отправишься в конспиративную квартиру в Колумбии, — сказал Эндрю. — Ты отправишься туда прямо сейчас и не остановишься и не убежишь. Ты доберешься туда, и пусть другие суетятся вокруг тебя, пока я не вернусь. — Колумбия? — спросил Нил. — Где? — Южная Каролина, — сказал Эндрю, прерывая его. Он начал двигаться на пассажирском сиденье, но Нил не был уверен, что он искал. — Я дам тебе адрес. — Я не пойду. — Ты пойдешь, — сказал Эндрю окончательно. Нил крепко сжал челюсти. Он хотел возразить, он хотел сказать, — К черту Южную Каролину и твою конспиративную квартиру, — но он этого не сделал. Несколько мгновений он сидел в задумчивом молчании, позволяя своему разочарованию по поводу всей ситуации исходить от него прямо к Эндрю. — Ты можешь чувствовать себя немного спокойнее? — спросил Эндрю. — Это раздражает. — Ты раздражаешь, — сказал Нил себе под нос, но это прозвучало как поражение. Эндрю уже выиграл. Нил был в отчаянии. Он был один. Он был неуверен в себе и определенно не принимал разумных решений. Он мог бы совершить прыжок веры. Он мог довериться Эндрю, только на этот раз, и посмотреть, заслуживает ли кластер, о котором он так много говорил, такого же доверия. Если был хотя бы намек на что-то нехорошее, он бы убежал и никогда не оглядывался бы назад. — Хорошо, — отрезал Нил, — Дай мне адрес. — У тебя что, нет гребаного телефона? — спросил Эндрю. Нил запоздало осознал, что шарил по пассажирскому сиденью в поисках чего-нибудь, на чем можно было бы написать. Его руки были на полпути к спортивной сумке Нила, и Нил почувствовал, как зверь его беспокойства проделал дыру прямо в его сердце. — Не надо, — отрезал Нил. Эндрю бросил на него скучающий взгляд, но не прекратил своих поисков. Нил умолял Эндрю остановиться, он пытался представить Эндрю снова на крыше, далеко-далеко от Нила и всех его секретов. — Стоп, — заявил Эндрю, он рылся в сумке Нила, хватая руками и вытаскивая папку, которую Нил все время держал так близко к себе. Зверь в его груди кричал. — Я уже знаю все твои секреты. Ты ничего не можешь скрыть от своего кластера. У Нила по коже побежали мурашки. — Убирайся из моей головы, — сказал он, прежде чем смог по-настоящему остановить себя. Эндрю фыркнул от смеха. — Это не так просто. Хотя я бы хотел, чтобы это было так. Нил был бессилен остановить ищущие руки Эндрю, когда тот листал папку. Страницы, заполненные случайными новостными статьями и плакатами, которые Нил собирал годами. Это было похоже на святилище сумасшедшего в Америке, заполненное картами, странными листовками с такими вещами, как самый большой в мире клубок пряжи. Нил попытался унять свое беспокойство. Он считал на всех языках, которые знал, но добрался только до половины французского, когда Эндрю тихо присвистнул. — Ух ты, — сказал он, держа в руке пачку наличных, — ты не сказал, что ты богат. — Я думал, ты знаешь все мои секреты, — отрезал Нил. Эндрю вопросительно посмотрел на него. — О, — сказал он вежливо, но это было так же, как когда Нил произнес имя Эндрю. — Ты можешь быть интересным. Нил снова посмотрел на дорогу, пытаясь скрыть прилив крови к щекам. Он никогда раньше никем не интересовался, и сейчас было не самое подходящее время для поэтических рассуждений о сиянии карих глаз Эндрю на солнце. — О, — повторил Эндрю, как будто мог услышать мысли Нила. Нил запоздало подумал, что, возможно, он просто сможет это сделать. — Отвали, — сказал Нил, заработав еще один смешок от Эндрю. Эндрю вернул все деньги в папку Нила и порылся в поисках клочка бумаги. В конце концов он схватил зашифрованное стихотворение канзасского связного. — Ручка? — спросил он, щелкнув пальцами в направлении Нила. — Я выгляжу так, будто у меня есть ручка? — ехидно ответил Нил. — Обидчивый. Эндрю открыл бардачок и порылся в нем, пока не нашел черный маркер. Он откупорил его зубами и написал адрес поверх стихотворения контактного лица, фактически оставив имя и информацию, скрытые под ним, нечитаемыми. — Что ты делаешь? — раздраженно спросил Нил. — Ты не можешь просто писать поверх чужих… — Что я такого сделал? — спросил Эндрю. — Или твоя голова так глубоко засунута в твою собственную задницу, что ты меня не слышал? Я сказал, что ты перестанешь убегать. — Это, — сказал он, размахивая бумагой перед собой, как белым флагом, — теперь бесполезно. — У меня есть больше, — заявил Нил, но в очередной раз он протестовал только для того, чтобы быть трудным, Эндрю уже выиграл. — Я тоже напишу на них. Нил стиснул руль так, что побелели костяшки пальцев. Он вдруг вспомнил тот момент, когда увез свою мать из их дома в Балтиморе. Чувство беспомощности, чувство страха, охватившее его, когда его мать закричала на пассажирском сиденье. Тревога все еще витала вокруг него, но на этот раз у него была цель, чего у него никогда раньше не было. — Я должен уйти, — внезапно сказал Эндрю. — Езжай прямо в Южную Каролину и останавливайся только тогда, когда тебе понадобится бензин. Если ты не будешь там через 24 часа, я пошлю кого-нибудь, чтобы вытащить тебя обратно. Нил проигнорировал то, насколько нереально было бы добраться туда менее чем за 24 часа. Вместо этого он спросил, — Куда ты идешь? — У меня есть дело. — Значит, ты узнаешь все мои секреты, а я не узнаю твои? Великодушно с твоей стороны. — О, Нил, — мрачно сказал Эндрю, — я не скрываю никаких секретов. Ты просто не задаешь правильных вопросов. — Какой правильный вопрос? — Скучный. Увидимся. Нил бросил на него прощальный взгляд. Эндрю насмешливо отсалютовал ему, просто постучав двумя пальцами по виску. Нил моргнул один раз, и Эндрю исчез. Нил снова остался один.

***

Колумбия, Южная Каролина — 7 июня

На самом деле Нил не добрался до Южной Каролины за 24 часа. Это заняло почти 30 часов. Нил чуть не потерял сознание за рулем где-то в Миссисипи. Успокаивающее присутствие наполнило машину, и Нил поймал изображение высокого темнокожего мужчины в зеркале заднего вида, наблюдающего за Нилом, как ястреб. Мужчина ничего не сказал, но он не исчезал до тех пор, пока Нил не свернул в соседнюю зону отдыха и не лег спать. Нил бросил тойоту в двух милях от адреса, который оставил ему Эндрю. Он трижды проверил свою спортивную сумку и все вещи в папке, прежде чем выйти из машины и отправиться в предполагаемый «безопасный дом». Он был удивлен, обнаружив, что весь район был таким невероятно нормальным. Конспиративная квартира была обычным домом с белым забором из штакетника вокруг переднего двора и цветочным венком, свисающим с входной двери. Нил понимал что это, вероятно, ужасная идея. Ему не следовало приезжать в Колумбию, ему следовало вернуться в телефонную будку на стоянке грузовиков и обзванивать всех знакомых своей матери, пока кто-нибудь не возьмет трубку. У него не было времени на сожаления. Не тогда, когда он был в десяти футах от убежища. Не тогда, когда дверь распахнулась еще до того, как он вошел во двор. Не тогда, когда мужчина, который был на заднем сиденье его машины, выскочил, чтобы заключить Нила в сокрушительные объятия. Нил был не из тех, кто любит открытую привязанность. Его мать никогда не обнимала его, а отец предпочитал оказывать Нилу внимание в виде грубых рук и острого оружия. Как только руки незнакомца обхватили его, он напрягся, как будто его тело притворялось мертвым. — Эм… — начал он, но был быстро прерван мужчиной, отступившим назад и держащим Нила перед собой за плечи. — Черт возьми, — сказал мужчина. — Мэтт, подсказал его мозг, его звали Мэтт. — Ты настоящий. Не совсем. — Да, — сказал Нил, выглядя озадаченным. У входной двери появилась вторая фигура, невысокая женщина с коротко выбритой головой и глазами, полными огня. Дэн, снова включился его мозг, это Дэн. — Привет, — тупо сказал Нил, проклиная себя за то, что было так неловко. — Привет, — ответил Мэтт с низким смехом, который звучал задыхаясь, — Мы так чертовски рады, что ты пришел. — Отведи его внутрь, Мэтт, — сказала Дэн стоя в дверях. — Уже почти 3 часа ночи. Соседи подумают, что мы сумасшедшие. — Мы сумасшедшие, — бросил Мэтт через плечо. Он отпустил Нила, но не ушел далеко, он завис, как будто боялся, что Нил убежит. Нил подумал, что, может быть, ему следует это сделать. — Пошли, — сказал Мэтт, кивая в сторону входной двери. Нил последовал за ним внутрь. В доме было тепло, и он был залит мягким желтым светом. Нил вздохнул с облегчением. Что-то внутри него успокоилось. Он не думал, что это возможно, но прилив знакомого чувства оставил внутри ощущение тревоги. Даже свернувшийся клубком зверь его беспокойства впервые в жизни был тих и спокоен. Нил последовал за Дэн и Мэттом в гостиную. Он заметил мужчину, сидящего на одном из диванов, рядом с ним сидела женщина примерно того же возраста. Нил напрягся, когда мужчина встал со своего места. Он был того же роста, что и его отец. Нил даже не попытался скрыть своего внезапного отшатывания, когда мужчина сделал шаг в его сторону. Мужчина настороженно посмотрел на него. — Меня зовут Дэвид Ваймак, — он указал на женщину, сидящую позади него, — это Эбби Уинфилд. Ты, должно быть, Натаниэль. Нилу показалось, что его позвоночник вот-вот вывалится прямо из тела. Все чувства комфорта быстро улетучились и сменились необъяснимой потребностью бежать. — Эй, — быстро сказал Мэтт, положив крепкие руки на плечи Нила, — Расслабься. Он не знал. Ваймак перевел взгляд с одного на другого, прежде чем перевести взгляд на Мэтта, ожидая объяснений. — Теперь его зовут Нил, — объяснил Мэтт, крепко сжимая плечо Нила, движение, которое уняло грызущую боль в груди. — Эндрю сказал нам. Нил хотел знать, как у каждого, казалось, все его секреты были идеально занесены в каталог. — Извини, — быстро сказал Ваймак, — тогда Нил. Нил кивнул. — Добро пожаловать, — сказала Эбби, вставая с дивана и занимая свое место рядом с Ваймаком. — Мы рады, что ты добрался сюда так быстро. — Недостаточно быстро. Все обернулись, чтобы увидеть Эндрю, стоящего у окна, где его раньше не было. Казалось, он промок насквозь, но дождя на улице не было. Нил внезапно осознал, что Эндрю на самом деле здесь нет. Он знал, что если закроет глаза, то сможет увидеть то, что видел Эндрю, где бы он ни находился в мире. — 24 часа это нереально, — выдавил из себя Нил. Эндрю махнул мокрой рукой в знак отказа, но спорить не стал. — Почему ты мокрый? — спросила Дэн. — Идет дождь, — небрежно сказал Эндрю. — Использовать зонтик? — предположила Дэн. Эндрю проигнорировал ее. — Каково это, кролик? — Спросил Эндрю, направляя все свое внимание на Нила. — Ты наконец воссоединился со своим кластером. — Во всяком случае, с большей его частью, — вмешался Мэтт. — В данный момент мы как бы разбросаны по всему земному шару. — Остальные захотят представиться, когда смогут, — добавила Дэн, — это сложно. — Разве это не всегда так, — тихо добавила Эбби. — Я приготовлю тебе что-нибудь поесть. Ты голоден, Нил? Нил пожал плечами. Он подумал, что его может стошнить, но оставил это при себе. Мэтт подтолкнул Нила к одному из диванов и заставил его сесть. Дэн парила рядом, но не осмеливалась прикоснуться. — Он голоден, — ответил за него Эндрю. Эбби кивнула и исчезла в комнате, которую Нил принял за кухню. Ваймак не стал долго задерживаться. Он посмотрел на Нила еще на мгновение, в его глазах промелькнуло что-то похожее на узнавание, но он ничего не сказал. Он просто последовал за Эбби из комнаты и дал им всем минуту тишины. — Нам есть о чем поговорить, — сказала Дэн, садясь напротив Нила. Мэтт сел рядом с ним и положил свою руку на спинку дивана. Эндрю не сдвинулся со своего места у окна, но Нил этого и не ожидал. Он выглядел совершенно разбитым, вода стекала с его волос и попадала на лицо. Он наблюдал за Нилом с отстраненным выражением лица, как будто напрягал все силы, чтобы присутствовать при этом. — Где ты? — спросил Нил, удивляя самого себя. — Германия, — немедленно ответил Эндрю. — Берлин, если быть точнее. — Ты в Берлине? Я думала, Ники живет в Штутгарте? — удивленно спросила Дэн. — Да, — сказал Эндрю, но не стал уточнять. У Дэн было напряженное выражение лица, она выглядела так, как будто хотела поспорить с ним. Вместо этого она сказала, — Мы поговорим об этом позже. Эндрю удивленно поднял бровь, глядя на нее, но ничего не ответил. Мэтт воспользовался этим моментом, чтобы неловко откашляться, снова привлекая внимание. — Итак, — сказал он, садясь и убирая руку из-за спины Нила, — Нил. — Да, — сказал Нил. — Я действительно рад наконец-то познакомиться с тобой, — произнес Мэтт, широко улыбнувшись, и Нил позволил себе впитать это, прежде чем кивнуть. — Я знаю, что у тебя, вероятно, есть много вопросов. Мы бы предпочли, чтобы первым человеком, которого ты встретил, была я, или Мэтт, или Рене, но… Эндрю нашел тебя первым… Так что… — Дэн замолчала. Пока она говорила, бросая регулярные взгляды в сторону Эндрю, чтобы оценить его реакцию. Эндрю продолжал выглядеть скучающим и равнодушным ко всему этому. Нил задавался вопросом, выдавала ли их связь что-нибудь, когда дело касалось чувств Эндрю, но судя по выражению предосторожности на лице Дэн, он был уверен, что это не так. — Все в порядке, — заявил Нил, — он мне помог. — Спас тебе жизнь, — поправил Эндрю. — Или пистолет был просто для виду? Нил почувствовал, как его губы сами собой растянулись в ухмылке, не той опасной ухмылке, которой он научился у своего отца, а своей собственной. — Я не знаю. Я выбросил его из окна где-то в Арканзасе. — И почему ты выбросил совершенно хороший пистолет? — Спросил Эндрю, его брови поползли вверх, и Нилу показалось, что в его глазах мелькнуло веселье. — Я лучше работаю с ножами, — сказал Нил. — Так я слышал. Я все еще жду доказательств того, что ты знаешь, как защитить себя. — Это странно, — прошептал Мэтт, наклонясь к Дэн. — Это странно, правда? Дэн ухмыльнулась Мэтту и пожала плечами. — Я просто рада, что Эндрю не отпугнул его. — Уайлдс, ты ранишь меня, — сказал Эндрю, прикладывая руку к сердцу в притворном шоке. — Вы все жаждали встретиться с Нилом с тех пор, как родился наш кластер. Кто я такой, чтобы разлучать вас? Дэн издала единственное: — ха-ха! Ты ведешь себя так вежливо. Может быть, Германия пойдет тебе на пользу. — Здесь холодно и сыро, — быстро сказал Эндрю. — Это ужасно. Нил наблюдал за тем, как взаимодействовали Эндрю, Дэн и Мэтт. В их бессмысленном подшучивании было что-то непринужденное, годы знакомства друг с другом, должно быть, сблизили их всех, но Дэн держалась настороженно, и только такой человек, как Нил, мог бы это заметить. Она была подвижна, когда разговаривала с Мэттом, язык ее тела был легким и открытым, пока ей не напомнили о присутствии Эндрю, и странное напряжение, казалось, поселилось в ее плечах. Нилу было интересно, что другие думают об Эндрю. Нил, похоже, не считал себя обязательно плохим человеком. Единственный красный флаг, который был снят с Эндрю, заключался в том, что он был опасным, непредсказуемым. Нил не знал, чего от него ожидать, и Нил не думал, что он поймет это, просто наблюдая. В том, как он держался, не было четкого ответа Эндрю. Даже сейчас он казался отстраненным и безразличным к людям в комнате. Единственный раз, когда выражение его лица изменилось, это когда его глаза встретились с Нилом. Любопытство или, может быть, что-то более близкое к интересу. — Мы действительно должны вернуться к нашему гостю, — сказал Эндрю, прерывая их всех, когда они спорили о погоде в Германии. — Он снова начинает выглядеть как кролик. Нил не осознавал, что крепко сжимает свою рубашку в кулаках, пока Эндрю его не упомянул. — Это будет долгая история, — сказала Дэн с довольно грустным видом, — но мы можем пройти через все это вместе с тобой. Если хочешь. — Может, нам подождать остальных? — спросил Мэтт. — Я знаю, что Сет и Элисон заняты, но Рене действительно хотела быть здесь. — Что насчет Кевина? — вмешался Эндрю, — или он все еще прячется в подвале? — Мы не сказали ему, — объяснила Дэн, — мы не знали как. — Ты не сказала ему, что мы нашли 8-го члена нашего кластера? — Спросил Эндрю скучающим, но слегка удивленным голосом. — Ты не сказала ему, что его друг детства был на пути сюда? Нил в шоке повернул голову. Кевин, Кевин, Кевин, Кевин. Его мозг искал Кевина, и то, на что он приземлился, было похоже на холодный всплеск воды на его лице. Он увидел зеленые глаза, темные волосы и широкую улыбку. Он видел цифру два, нарисованную на щеке, снова и снова, он видел Кевина, стоящего рядом с Рико Морияма, выглядящего напряженным и неуверенным в себе. Нил вспомнил, как стоял рядом с Кевином и смотрел, как его отец разрезает человека на куски. Он вспомнил звук, с которым Кевина вырвало после этого. Он вспомнил, как его мать взяла его на следующий день, и они убежали. — Кевин Дэй? — Нил, наконец, смог выплюнуть, он чувствовал, что задыхается. — Он здесь? — На самом деле он часть нашего кластера, — объяснила Дэн. — Так же, как и ты. — Мы должны объяснить, что это значит, — сказал Мэтт. — Нил, вероятно, ошеломлен. Большинство из нас просто знали, но учитывая что ты был отрезан от нас на протяжении стольких лет… — Он замолчал и сделал махающее движение рукой. — Мы сенсаты, — сказала Дэн. — Мы люди, но другие. Мы связаны, как гигантская паутина. Нас восемь человек: я, Мэтт, Эндрю, Кевин, Рене, Элисон, Сет, а теперь и ты. Мы можем навещать друг друга, мы можем чувствовать эмоции друг друга. Мы можем делиться вещами, например, знаниями. Когда мы посещаем других, мы можем заменить другого человека. Вроде того, что Эндрю сделал с тобой. Нил бросил на Эндрю мимолетный взгляд. Теперь он стоял, прислонившись к окну и скрестив руки на груди. Он бросил на Нила озадаченный взгляд, и Нил отвернулся. — Это понимаешь? — спросила Дэн. — На самом деле слишком много всего нужно объяснить за один присест. — Это действительно сложно, — беспомощно добавил Мэтт. — Так я слышал, — сказал Нил. — Мы можем научить тебя, как посещать, — предложила Дэн. — Я имею в виду, что Эндрю буквально уехал из страны. Ты можешь попробовать пойти к нему. — Он делал это раньше, — прокомментировал Эндрю, — когда мы впервые встретились. — Но не нарочно, — упрекнула его Дэн. — Он должен научиться делать это намеренно. У Нила не было возможности что-либо сказать по этому поводу. Внезапно в соседней комнате распахнулась дверь, и кто-то закричал. — Кевин, не надо! — И звук резких шагов, ведущих прямо к кухонной двери. Нил поднял глаза как раз вовремя, чтобы столкнуться лицом к лицу с Кевином Дэем. Нил знал, что он выглядит не так, как в детстве. Нил покрасил волосы в темно-каштановый цвет и носил коричневые контактные линзы с тех пор, как сбежал из дома. Он думал, что Кевин его не узнает. Это были долгие 10 лет. Но тут же глаза Кевина расширились от узнавания — Натаниэль?! — Он чуть не закричал. Нил встал с дивана. Он не мог с этим справиться. Это было уже слишком. Всего было слишком много и сразу. Нил вцепился в край своей рубашки так крепко, как только мог, он заставил себя успокоиться. Он сказал, что, если ему понадобится, он убежит. Он все еще мог. Его сумка лежала на полу прямо перед ним. Все, что ему нужно было сделать, это поднять ее и убежать. Нил моргнул, и внезапно он оказался под проливным дождем. Он поднял глаза. Небо было тусклым из-за тяжелых грозовых туч. Нил поднял лицо и позволил дождю унять боль под кожей. Он повернул голову и увидел рядом с собой Эндрю. Он стоял под дождем, его светлые волосы казались темными от дождя. Выбившиеся пряди прилипли к контурам его лица. Нил позволил себе упасть в угол своих потемневших глаз. Эндрю просто уставился на него в ответ, скучающий, неподвижный. Он был готов взвалить на себя всю боль Нила. Он стоял там и принимал это, пока Нил позволял всему своему беспокойству проскользнуть в пространство между ними. — Почему ты здесь? — спросил Нил. Они стояли на верхнем этаже гаража. Эндрю наклонился в опасной близости к краю перил. — Чувствую, — ответил Эндрю. Нил кивнул. Он еще раз поднял глаза и позволил себе почувствовать это. — Когда я волнуюсь, — тихо сказал Нил, уверенный, что его слова будут скрыты за шумом сильного дождя, — я даю себе 10 секунд на каждом языке, которые я знаю, чтобы почувствовать это, прежде чем оттолкнуть. — Звучит здорово, — саркастически прокомментировал Эндрю и гораздо мягче спросил. — Сколько языков ты знаешь? — Шесть, — ответил Нил. — Ты? — Шесть, — сказал Эндрю, ухмыляясь. — Не забывай, что теперь мы делимся. Нил издал слабый смешок. Он сам удивился тому, как легко это получилось. Он еще мгновение наблюдал за Эндрю. — Я убежал, — сказал Нил, — я убежал от Кевина. — Не совсем, — сказал Эндрю. — Тебе придется вернуться. — Я знаю. — Тогда дай ему минуту, — сказал Эндрю. — Пусть он попотеет. Нил фыркнул и улыбнулся. Эндрю ответил ему чем-то похожим на улыбку. Они позволяют дождю пропитывать их до нитки. Нил оставался с Эндрю на верхней площадке открытого гаража гораздо дольше, чем ему было нужно. Этого времени было достаточно, чтобы его тревога по поводу поиска рассеялась в облаках. У него было достаточно времени, чтобы собрать воедино каждую изношенную частичку своей психики. Эндрю молчал. Он просто прислонился к перилам, откинув голову назад. Нил знал, что он должен противостоять Кевину. Он должен был поговорить с ним. В детстве они были неразлучны. Он знал, что его родители тесно сотрудничали с матерью Кевина, печально известной Кейли Дэй, но в то время он был слишком мал, чтобы понять это. Теперь он не чувствовал себя намного ближе к истине. Но в тот судьбоносный день, когда Натан изрезал этого человека в клочья на глазах у Нила, Рико и Кевина, Нил сказал, что работа его отца была кровавой. Всякий раз, когда его родителям нужно было встретиться с Кейли Дэй и семьей Морияма, они брали с собой Нила. Нила приводили в большую игровую комнату на втором этаже, подальше от любых деловых процедур, и он оставался там с Кевином и Рико, пока Мэри не приходила и не забирала его. Он думал, что те дни были лучшими днями в его жизни. Рико был властным и часто снисходительным, даже в детстве, и Нилу нравилось тыкать в каждую его пуговицу, пока он не расколется. Кевин с ужасом наблюдал, как Нил одаривал Рико отцовской улыбкой и открывал рот. Рико никогда не прикасался к нему, но его глаза всегда выглядели жаждущими крови. Нил был тогда молод, слишком молод, чтобы понять сложность темного мира своего отца. Слишком мал, чтобы понять, от чего его мать так старалась оградить его. Но теперь до него начало доходить. — Я готов, — сказал он небу, ветру, дождю, всему Берлину, Эндрю. — Тогда иди, — сказал Эндрю, — я тебе для этого не нужен. Нил посмотрел на Эндрю, когда тот прислонился к краю перил. Его руки крепко сжимали бетонное ограждение, а темные глаза внимательно следили за промокшим телом Нила. — Что ты делаешь в Берлине? — спросил Нил, потому что считал, что должен это сделать. — Бизнес, — загадочно ответил Эндрю. — Тик-Так, у тебя заканчивается время, а у меня заканчивается терпение. — Терпение? — удивленно спросил Нил.— У тебя? Я даже представить себе не могу. — Ха-ха, — сухо сказал Эндрю. — Пусть у человека будет не одна, а две панические атаки в твоем присутствии, и вдруг он подумает, что знает тебя. Уходи. У меня есть работа, которую нужно сделать. Нил еще не ушел. Он наблюдал за Эндрю, когда тот встал прямо с края перил и стряхнул мокрые капли с волос. — Если я тебе понадоблюсь, — начал Нил, не уверенный, что он предлагает. — Я буду знать, где тебя найти, — закончил Эндрю. — Удачи. Нил моргнул, и он снова оказался в гостиной Колумбийского дома. Дэн и Мэтт, сгорбившись, шептались в углу. Кевин сидел на диване напротив него, положив голову на руки и пристально глядя на Нила. Ну и дерьмо. На самом деле он не был готов к немедленной встрече лицом к лицу. Он вроде как жалел, что не вернулся в Берлин. Он посмотрел в сторону окна и сразу заметил отсутствие Эндрю. Он чувствовал потерю, но не понимал этого. — Ты здесь, — заявил Кевин, — ты действительно здесь. — Да, — сказал Нил, он все еще стоял над своей спортивной сумкой, его руки чесались схватить ее и убежать. Ему показалось, что он слышит голос Эндрю, шепчущий ему на ухо. — Перестань быть кроликом. — Нам нужно поговорить, — наконец сказал Нил. Кевин кивнул. Дэн и Мэтт присоединились к ним. Мэтт положил руку на плечо Дэн, его глаза были наполнены чем-то тяжелым. — С чего нам начать?