Волчица и семеро козлов... и кот!

— Неплохо-неплохо. А если так, — заломав мою руку за спину, Джокер припёр меня к стене. — Хм, отличная поза, как считаешь? — проворковал он над моих ухом. Хаа, а этот нигде без своих пошлых шуточек не может. — Да, наверное, — начала я, думая, как вывернуться из его захвата. — Но только будь мы в постели. А так… — быстро поставив свою ногу между его ног, я сделала подсечку и хорошенько толкнула его спиной, тот потерял равновесие и повалился на пол, вместе со мной, разумеется, однако если мне есть чем смягчить падение (моим противником), то вот кому-то повезло меньше. — Что ж, очень даже хорошо, — простонал Джокер, когда я, уже скатившись с него, преспокойно поднялась на ноги. Думаю, мне опять надо пояснить, что тут у нас происходит. Да ничего особенного. Просто тренировка по «рукопашке». Короче, я наконец-то задумалась о своей безопасности. Хотя давно надо было мне об этом задуматься, учитывая во сколько неприятностей я постоянно влипаю. И если честно, мне нравится. Оказывается, уметь постоять за себя — это очень даже приятное чувство. Ну а Джокер — мой «инструктор» по самообороне. Один из немногих, если быть точнее. Мы сейчас в общей кухне-гостиной. Так как тут место вполне позволяет развернуться. Вот подумываю теперь ещё и о спортзале, пф… — Ох, руку не подашь. Я, кажись, арьергард (*за😙ницу) себе весь отбил, — снова простонал мой «инструктор», подняв руку. Я же скрестила руки на груди и отрицательно помотала головой, бросив на него скептически взгляд: мол, плавали, знаем мы твои уловки. — Да я серьёзно. Чё-то больно, — тот состроил невинно-жалостливую моську. В итоге вздохнув, я всё-таки протянула ему руку, но в ожидании какого-нибудь подвоха. И подвох не заставил себя долго ждать. — Так и знала, — проворчала я, закатив глаза, уже сама лёжа на полу, пока Джокер с довольной рожей нависал на до мной. — В любви и на войне, — начал тот, но не договорил, потому что, обхватив его талию своими ногами (такой приём называется гард), я просто сделала резкий свип (*). * Гард (guard) в борьбе — защитная позиция, при которой борец лежит на спине и ногами обхватывает туловище соперника. * Свип в борьбе — прием, который позволяет из гарда (тому, кто находится снизу), посредством переворота, занять доминирующую позицию в бою. — Ну, такая поза мне тоже нравится, — проговорил Джокер, лёжа подо мной. — Я знаю, — усмехнулась я, тот расплылся в лыбе. — А вообще, ноги — твоё преимущество. Почаще ими пользуйся, — он положил свои ладони на мои бёдра. — Типа, делать ноги? — шутканула я. Джокер рассмеялся. И тут кто-то пришёл. — Кажется, я вовремя. Кого-то, смотрю, спасать надо, — усмехнулся Рик. Кстати, второй мой инструктор по самообороне. Рик в основом отвечает за мои рефлексы. А вот Джокер — за грязные приёмчики, болевые точки и сильные стороны. Ещё один мой инструктор — Дэвид. Этот спец по захватам и заломам. Даже Джокер с Риком признали, что у Дэвида лучшая техника. Да, эти уже успели органами помериться. — Да я просто поддался, — хмыкнул Джокер и одним ловким движением снова уложил меня на лопатки, однако… моя реакция оказалась мгновенной. — А, чёрт, — ругнулся Джокер, вмиг отпустив меня, потому что получил по печени, но не как обычно, а, скажем так, профессионально (спасибо Рику). — Блин, чувствуется твоя школа, — сдавленно выговорил он, смотря на Рика. — Ещё чуть-чуть и она тебя нокаутирует. При этом глазом не моргнув, — гордо ухмыльнулся тот. — Она, скорее, мою печень накаутирует, — сказал Джокер, и эти двое прыснули со смеху. — Нам пора выезжать, — проговорил Рик, обращаясь ко мне. — Уже, — я глянула на часы. — Тогда я быстро в душ. — Ты с нами? — спросил Рик у Джокера. — Не, у меня… дела, — отказался тот, как-то подозрительно отведя взгляд. — Ну лан, я пошёл, — и быстро ретировался. — Странный он какой-то. Тебе так не кажется, — проговорила я, проводив Джокера взглядом. — Да он всегда странный, вернее, в его случае нормальный, — усмехнулся Рик. — Ты понял, о чем я. Ты, кстати, ничего не знаешь, что с ним? — Нет. Но я не думаю, что нам есть о чём переживать, ведь он сейчас в надёжных руках. — И то верно, — задумчиво пробормотала я. В последнее время Джокер постоянно проводит время с тимлидом. Это подозрительно, учитывая тот факт, что не так давно эти двое люто друг друга ненавидели. Хотя можно было бы подумать, что сейчас их всего-навсего объединяет общая проблема (поимка кахерской террористической группировки), но что-то мне подсказывает, что не только в этом дело. Я б не сильно волновалась, если б наш тимлид был только хакером. Короче, Джокер к нему явно не просто так зачастил. — Если тебе уж так нужны ответы, спроси у нашего «лечащего врача», — сказал Рик. И я с минуту лупила на него в непонимании, пока до меня не дошло, и тут я рассмеялась. Да уж, тимлид действительно у нас словно семейный психолог. Абсолютно каждый уже успел ему «исповедаться». В любом случае он только рад. Ведь столько интересной информации он ещё, наверное, за всю свою карьеру не слыхивал, пф. — Увы, но Намджун вряд ли мне что-то расскажет, — вздохнула я. — Почему? — Врачебная тайна. Тут он никогда не преступит. — Ммм, а это хорошо, — протянул тот с какой-то удовлетворённой миной, но после Рик покатился со смеху, увидев выражение моего лица. — А меня вот теперь интересует, что же ТЫ там такого рассказал, чего мне никогда не рассказывал. Может, и стоит попытать счастья и всё-таки выведать все ваши тайны и секреты. Потому что лично мне скрывать больше нечего. — Ой, да, расслабься ты, я пошутил. Он знает обо мне не больше, чем ты или я сам, — выкрутился тот. — Ну-ну, — а я косилась на него как на первого подозреваемого. — Мы, вообще-то, опаздываем, — Рик постучал пальцем по циферблату своих наручных часов и увлёк меня к выходу. Да я как бы тоже пошутила. Мне нет нужны знать о них всё. Мне достаточно и того… что они доверяют друг другу. А это намного лучше, чем я ожидала… **** — Как там дела на работе? — спросила я, когда мы с Риком уже ехали в аэропорт. — Поначалу было немного трудновато. Но сейчас всё намного проще. Благодаря кое-кому. Слушай, а чего он из адвокатуры ушёл? Он же просто Бог юриспруденции. Я лишь улыбнулась. Да, Рик скорефанился с Греческим Богом. Просто у Рика работа с политикой связана. И не просто с политикой. В общем, он у нас специалист по международным отношениям в консульстве или же, проще говоря, самый настоящий консул. * Консул — дипломатический представитель, который работает за границей и отвечает за защиту интересов граждан своей страны. Чтобы справляться с этими обязанностями, специалисту нужно знать международное право, дипломатический протокол, языки и особенности регионов, где он работает. — Ну, может, он и Бог права, однако самому ему это не очень-то по душе. — Но почему? — Как тебе известно, к адвокатам обращаются не только ущемлённые в своих правах люди, но и те… кто сам ущемляет чужие права и всячески желает избежать за это ответственности. А Джин не из тех, кто хочет защищать подобных личностей. Ведь, как ты уже успел заметить, Джин ходячая Фемида (*богиня правосудия), — я усмехнулась, Рик улыбнулся. — Но проблема в том, что ЗДЕСЬ отказывать людям с деньгами и авторитетом не принято. Да, в принципе, это везде не принято, если не опасно. Вот и получается, что проще уйти от системы, чем идти против неё. — Ясно. Хоть и жаль. Такой отличный юрист пропадает, — Рик вздохнул. — Ну, не всегда важно, КЕМ работать. Важнее всё-таки с КЕМ работать. И Джин нашёл своё место. Кстати, меня больше удивляет ТВОЙ выбор. Политика? Ты ж вроде о другом мечтал. — Да как-то вдруг передумал, — он пожал плечами. — Просто я столько лет проработал с твоим отцом, что не заметил, как втянулся во всё это. Хотя подобная сфера всегда отталкивала меня. Сама знаешь почему. Большая часть политиков просто клоуны или свиньи продажные, а остальные просто не хотят вмешиваться. Потому что ты права: либо ты живёшь по системе, либо не лезь. Но кое-кто показал мне, что можно вполне быть ХОРОШИМ политиком. И что даже можно дать отпор тёмным политикам. Короче, он-то и вдохновил меня на подвиги. — Марк, — догадалась я. — Да. Он реально хочет помогать своей стране, народу. И я тоже хочу. В полиции я бы мог делать то же самое, хоть и другим способом, однако дипломатия может намного больше. Она очень мощный рычаг управления. А это я уже понял только благодаря твоему отцу. — Значит, тебе нравится этим заниматься? — Да, нравится. К тому же у меня на работе дохрена земляков и знакомых. Равно что никуда и не уезжал. — Главное, что там нет этой старой Гаргульи, — шутканула я, но от упоминания её имени Рика аж покоробило, а потом мы уже хохотали. Когда мы подъехали к аэропорту, самолёт давно уже сел. Вам, наверное, интересно, кого это мы встречаем… — Саня! — раздалось откуда-то со стороны. И не успела я обернуться, как меня оторвали от земли и стиснули в стальных объятиях. — Макс, однажды ты её точно задушишь, — раздалась фраза Чёрной Вдовы, которая отдалась в моём подсознании каким-то дежавю, а потом последовал гогот парней. — Я не виноват. Просто сильно соскучился, — сказал тот, выпустив меня из удушающего. — Да, мои рёбра это почувствовали, — я выдохнула с облегчением после простых «французских» обнимашек. — Ну что, хангук-э осин косыль хванёнхамнида (*Добро пожаловать в Южную Корею), — проговорила я, посмотрев на этих двоих. — Ааа, Сань, не начинай. Я ещё от китайского не отошёл, — простонал Тарантул, парни над ним опять только поржали. — Кстати, а чего вы там так долго делали? — спросил Рик. Да, действительно. Эти двое в Поднебесной почти два месяца проторчали, если не считать Тайвань. Но Тайвань — часть Китая. Вернее, это Китай так считает, а сам Тайвань считает иначе. Но так или иначе это не наше дело, пф. — Ничего, надеюсь, не натворили? — теперь я просконировала обоих взглядом прокурора. — Да не, — снова начал Тарантул. — Короче, оказалось, что китайцы кой-чё знают по нашей всемирной проблемке. Но эти гады не захотели делиться инфой. Типа, у нас есть доказательства, но мы вам их не покажем. Какие, блин, важножопые. Мы с ними переговоры устраивали, но те всё ни в какую. Мол, кто вы такие, чтобы мы вам раскрыли сведения государственной важности. Ой, бля, Вселенная схлопнется, если они нам хоть слово скажут. Короче, разозлили только. И тут я, значит, про кое-кого вспомнил. И про его дар иметь всех вокруг. А чё, он, между прочим, прямым текстом заявил, что если вдруг возникнут проблемы — намекни. Ну я и намекнул. В общем, один звонок Альберту Блейку — и китайцы нам не только всю информацию государственную предоставили, но ещё и личную, — тут мы уже ржали всем колхозом на весь аэропорт, от чего многие на нас косились и обходили стороной, ну да мы иностранцы — нам можно. — Поэтому у меня для Жука хорошие новости. Вот только ничего ему про его отца не говорите, а то ж опять ведь психанёт. Собственно, поэтому ещё я никому ничего и не говорил. Потому что этот Тёмный Лорд обязательно б начал угрожать всему Китаю и всё б похерил. А его отец делает это более деликатно, что ли. Да и авторитета у него побольше с опытом. Короче, ни слова о том, что его батя, как всегда, всё разрулил. Ок? Кстати, от Вана-Ивана-Болвана, всем пламенный привет, — заключил Тарантур, имея в виду Вана из Тайваня, который тоже, как и все единомышленники Джокера вернулся домой, но он всё так же помогает, только уже в рамках закона. В общем, у Джокера, как он и хотел, своя команда. Все те, кто был, так с ним и остались (просто по своим родным странам разъехались). Как уже говорил Джокер, он не доверяет никому из правительства. Если только своему отцу. Но того он не переваривает. Поэтому… — Ясно, не скажем, — с улыбкой проговорил Рик. — А ты насчёт Анонимуса точно не пошутила? — вдруг спросил Чёрная Вдова, и в его тоне отразилась какая-то детская надежда, что не могло всех не улыбнуть. — Нет. Он реально тут живёт. И я реально с ним знакома, — заверила я его, и тот вмиг расцвёл как ребёнок. — Ой, познакомь его скорее, а то он мне уже все мóзги вынес, — проговорил Тарантул, въерошив чёрные кудряшки. — А чё такого, — буркнул Чёрная Вдова. — Я, между прочим, тут только из-за него. — Влюбился, что ли, — подстебнул его Тарантул. Мы опять все прыснули со смеху, а Чёрная Вдова, закатив глаза, что-то проворчал на своём родном. Пока ехали обратно, делились новостями. Заодно просветила по некоторым нюансам корейского ЖКХ, пф. А по прибытии я незамедлительно решила устроить новоприбывшим экскурсию. И первая квартира была… — Етитская богомышь. Ничё так, — вымолвил Тарантул, когда вошёл в спальню своей квартиры и кое-что узрел на стене над изголовьем кровати. Кое-что — шедевр от нашего великого художника. В общем, это было изображение тарантула. Ещё точнее — птицееда. Но не просто изображение, а 3d-изображение. Так что… — Как настоящий, — тоже опешил Чёрная Вдова, потом он задумался на секунду и расплылся в улыбке. — Кажется, я знаю, ЧТО в моей квартире. Да, абсолютно в каждой квартире есть такой вот шедевр. Над Джокером мы сначала хотели прикольнуться и нарисовать ему паучка Порциа (миленький такой, глазастый и невероятно миленький, если точнее — посмотрите мультик про паучка Лукаса), но потом передумали, а то ж этот Король Драмы обидется… и отомстит. В итоге мы нарисовали на его стене Джокера, который из Бэтмэна. И кое-кто настолько остался доволен, что попросил оформить себе хату в стиле Готема (вымышленный город, в котором происходит действие историй о супергерое Бэтмене)… Что ж, квартиры квартирантам понравились. Теперь — кухня/гостиная. На пути нам попался ещё один житель. Вернее, жительница. — О, Алекс, привет, — поприветствовала меня Ынджи. — Добро пожаловать, — теперь она поприветствовала парней и представилась. — Ли Ынджи. — Меня можешь звать просто Макс, ибо с моей фамилией даже чёрт ногу сломит, — усмехнулся Тарантул, пожимая руку. — А ты, полагаю, Оливер, — она протянула руку Чёрной Вдове, который в это время лупил на неё своими чёрными глазками, говорящими лишь об одном… серьёзно запал. — Оливер Габриэль Деламар, — наконец изрёк Чёрная Вдова, пожав руку и всё так же пялясь на Ынджи. Мы с Риком и Тарантулом подавили смешки. А вообще, жаль его. Не везёт ему на девушек. Вот теперь даже не знаю: мне его сейчас расстроить или позже, пф… Пока я проводила экскурсию по кухне/гостиной, по-тихой начали стекаться «домочатцы». Первым пришёл Греческий Бог. Настало время кормёжки наших четвероногих. — Один же вроде был? — спросил Тарантул, пока наша кошачья парочка трапезничала. — Ну, мы подумали, что Касперскому не помешала бы компания из себе подобного, — проговорила я. — Скорее, подружка, — сказал Греческий Бог. — Блин, даже у кота теперь есть подружка, — вдруг выдал Чёрная Вдова, и мы все покатились со смеху. Следом подкатила триада. Ну да эти уже знакомы. С Мордором — тоже. — О, здорóво, чё, как? Говорят, ты пить бросил — герой. Мне так не смочь, — проговори Тарантул, обмениваясь рукопожатием с Мордором. — Это я бухать бросил, а вот пить — нет, — изрёк наш философ, чем вызвал очередную волну хохота. Mr. Sun, к сожалению, сегодня уехал по делам. Лин и Дэвид — на работе. Эти двое трудоголики. Их и метлой с работы не выгонишь. Остался только один неизвестный… — Ну чё там, где мои замечательные новости, — уже с порога начал Джокер. Но парни ему не ответили. По-моему, они вообще его не заметили, потому что таращились на кое-кого. — Добро пожаловать, — поприветствовал их тимлид. — Анонимус, — поражённо вымолвил Тарантул. — Самый настоящий, — повторил ему Чёрная Вдова, у него даже нервный смешок вырвался. — Я больше предпочитаю — Намджун. Ким Намджун, — с улыбкой представился тот, протянув руку. Те поочерёдно пожали его ладонь, да с таким видом, словно какой-то знаменитости. — Ну я, типа, тоже рад вас видеть, — тем временем недовольно проворчал Джокер. — И я всё ещё жду новостей. — Ааа, да, точно, — очнулся Тарантул и наконец поведал те самые хорошие новости. Однако тут всем было интересно послушать, не только Джокеру или тимлиду. Сейчас по всему миру и говорят, так это только об этой новости. Лин не так давно взяла у Джокера интервью как у преступника («дистанционно», разумеется — типа, он сам на связь вышел), так это интервью просто взорвало сети. Ну, хоть про мою личность забыли. А вот кое-кто, похоже, немного испугался (эт я сейчас главарей Шадоввэб имею в виду), что аж преступность сократилась. Наверное, в шоке. Ведь настоящий хозяин жив и невредим, и непонятно с какими намерениями возродился. Джокер хочет, чтобы они сами с ним связались. Он даже намекнул об этом в своём интервью. Вот теперь ждём… Пока мы все обсуждали бурные новости, приехала доставка еды. Так как народу теперь слишком много, то готовить на всех — проблематично. К тому же вкусы у всех разные, потому что нации разные. Хотя всем давно зашла корейская кухня, никто не жалуется. Но я всё равно заключила договора на доставку с несколькими ресторанами. Так что, каждый день у нас блюда из разных кухонь. Так даже интереснее. В любом случае кому хочется, тот иногда готовит. И Греческий Бог у нас — не единственный поклонник кулинарии. Лин, например, любит готовить. Ынджи. Джокер, кстати, тоже. Ну а я… да не срослось у меня с готовкой, отстаньте от меня уже… После шумного ужина (а как иначе, у нас по-другому и не бывает), все рассредоточились по своим берлогам, кто-то к кому-то — в гости. Я вот тоже: сейчас душ приму и зайду тут к кое-кому… — Едрит, — ругнулся Тарантул, обнаружив меня на своей постели, сам он вышел из ванной. — Напугала. Хотя не ты одна. Похоже, первое время каждый раз, выходя из ванной, у меня будет приключаться микроинсульт, — он кивнул на паука на стене, который теперь светился во всей своей красе. — Но оно того стоит. Думаю, привыкну… и к седине — тоже. — Ну и как тебе тут? — спросила я, с улыбкой глядя на него. В балоболстве Джокера может опередить разве что Тарантул. И Греческий Бог. — Честно… я уж как-то отвык от домашней обстановки. Ведь я столько лет мотался по гостиницам и мотелям, что даже как-то странно снова жить как нормальный человек: в квартире, а не в номере. — Привыкай. — Да я уже, — и он плюхнулся на свободную половину кровати, повернувшись ко мне боком и подперев голову рукой. — А я говорил, что скучал по тебе? — с лыбенью до ушей проговорил он. — Говорил, — я тоже повернулась к нему. — Ну, ты всё ещё не передумал попадать ко мне в «коллекцию»? — спросила я с такой же лыбой. — Неа, — лыба стала шире, ещё и глазками похлопал. — Можешь хоть рабство мне предлагать. — Не, рабы — это неинтересно. Хотя я частенько лишаю права выбора, но тебе я всё-таки дам ещё один шанс. Ты хорошенько подумай. — Блин, Сань, я уже всё давно решил, — тот завалился на спину, закинув руки за голову. — Ты вернула меня к нормальной жизни, заново научила жить. ТЫ — мой дом. А не какое-то там место. Я ещё никогда и ни с кем не чувствовал себя так хорошо. Потому что с тобой не надо притворяться, но в то же время я могу быть кем угодно. Даже слабаком и трусом, — он на секунду замолчал, словно задумавшись. — Знаешь, иногда мне кажется, что всё это слишком уж хорошо, чтобы быть правдой. Что однажды я проснусь, а всё это мне приснилось. Я снова тот, у кого нет ничего. Только страх и наивные мечты, которые… ты претворила в явь. Как какая-то фея. И хоть ты и говоришь, что я тебе ни чем не обязан, но позволь мне хотя бы сказать тебе спасибо. Впрочем, это всё, что я могу сделать. Не многое-то я тебе дать могу, к сожалению. Тарантул замолчал, а я лишь смотрела на его задумчивый профиль. Нравится мне его честность. Наш человек. Улыбнувшись, я нависла над ним. — Ну, ты ещё кое-что можешь сделать, — проговорила я, тот вопросительно посмотрел на меня. — Быть рядом. И снова лыба до ушей. — Будет сделано, — сказал он и поцеловал меня, однако когда я углубила поцелуй, тот вдруг приостановил меня, и теперь я вопросительно посмотрела на него. — Знаешь, я вроде как ждал этого момента, но в то же время… чё-т я боюсь. Помолиться, что ли. Я прыснула со смеху. Но потом снова нависла над ним со зловещей ухмылкой. — Тебе это не поможет, — сказала я. — Отче наш. Иже есе на небесех… — начал тот, но вдруг замолчал и неожиданно опрокинул меня на спину. — Прости, Господи, ибо я сейчас согрешу, — выдал он, нависая надо мной, а после наклонился и поцеловал меня. «Да Бог, наверное, вообще на нас как на сериал смотрит, похрустывая попкорном. Или с вечным фейспалмом, пф…» **** Дверь в спальню отворилась, и во внутрь вошла девушка миниатурного роста в строгом костюме. — Чёрт, ты напугал меня, — вздрогнула она, потому что в её кровати лежал парень с ноутбуком. — А ты сегодня поздно. Случилось чего? — спросил тот, не отрывая взгляда от экрана и активно бегая пальцами по клавиатуре. — Чего-чего, повышение. Я же тебе говорила. Работы теперь — невпроворот. Но я не жалуюсь. Всегда хотела эту должность. — Ммм, ясно, — всё так же печатая, протянул тот. — А так, нормально всё? Никто не достаёт? — Да не особо. Хотя из-за твоего эксклюзивного интервью мне теперь проходу нет, но зато наконец-то стали ценить. Так что, и тут мне жаловаться не на что, — девушка улыбнулась, наблюдая за ним. — Ну лан. Но если что, мне скажи, я быстро разберусь. — Ага, — усмехнувшись, девушка скинула пиджак и устало рухнула на кровать рядом с ним. — Блин, я так устала, что даже сил нет, в душ сходить, — раздался протяжный зевок. — Могу искупать, — предложил парень и через секунду добавил. — Но в таком случае ты устанешь ещё больше. Та рассмеялась. — У тебя что нового? Есть какие-нибудь сдвиги? — спросила она. — Ну, пока особо ничего. Но Макс добыл кое-какую информацию, так что, надеюсь, мы сдвинется с мёртвой точки. А то эти гады что-то затаились. Не нравится мне это. А ещё я ненавижу ждать. И вообще, меня вся эта ситуация уже бесит. Говорил же, что тупая идея. Тупая идея моего папаши, — уже проворчал парень и раздражённо захлопнул крышку ноутбука, отложив его на прикроватную тумбу. — Почему ты его так ненавидешь? — приподнявшись на локтях, девушка посмотрела на него. — Потому что он козёл, — буркнул тот. — Ясно, — произнесла она с отчётливыми нотками разочарования и обиды и опустилась обратно на подушку. — Слушай, я не недоверяю тебе и уж тем более не считаю, будто ты не достойна узнать правду обо мне. И если ты считаешь, что ты единственная, кто обо мне ничего не знает, то это не так. Всё знает обо мне — только Рик. Просто потому что он вместе со мной через это прошёл, за что я ему несомненно благодарен. В любом случае, — парень тяжело вздохнул. — Я пока не готов об этом говорить. Да я вообще хочу забыть об этом, но это невозможно. Надо память стереть, чтобы это забыть, — с отрешённым видом он уставился в стену. — Извини. Ты не должен мне ничего рассказывать, — сев, девушка положила на его плечо руку. — Да нет. Ты вполне имеешь право знать правду. А быть может, я даже позволю тебе написать мою автобиографию. Слава тебе потом обеспечена, — парень усмехнулся. — Я не писатель, я журналист, — девушка тоже улыбнулась. — Ты не хочешь написать про самого Алана Блейка? — проговорил тот с наигранной надменностью. — Пф, да я и в пару-тройку слов уложусь. Так сказать, в эпитетах, — хмыкнув и закатив глаза, девушка скрестила руки на груди. — Надменный, заносчивый, бесцеремонный… — А ещё невероятно красивый и обаятельный. Ну и скромный, конечно же, — перебил парень. — Ты хотел сказать, нарциссичный, — усмехнулась девушка, тот лишь самодовольно ухмыльнулся. — Но это всё — маска. На самом деле ты ужасно обидчивый и ранимый. А порой… ты даже считаешь себя никчёмным. Парень удивлённо уставился на неё, но после опять лишь ухмыльнулся. — Что ж, и впрямь уложилась. А теперь… уложись лучше сюда, — он вдруг опрокинул девушку на кровать, нависнув над ней. — У тебя совсем-совсем сил нет? — со шкодливой лыбой спросил он. ‐ А у тебя-то откуда столько энергии, — усмехнулась та. — Я Блейк, Лин. Мы все такие, — парень пожал плечами. — М-да, я заметила, — уже задумчиво произнесла девушка и следом же усмехнулась. — Ну, может, и найдётся чуть-чуть. — Тогда не будем терять ни минуты, — парень стянул с себя футболку. — Твоё тело — словно целая история, — девушка провела ладонью по его обнажённой груди, испещрённой шрамами. — Ага, хоррор-история на реальных событиях. Поэтому хорошенько подумай: а хочешь ли ты на самом деле знать правду. — Ну, что б там ни было, думаю, я всё-таки отважусь, — улыбнулась она и, притянув парня к себе, поцеловала… **** — Кас, я дома, — проговорила я, войдя в гостиную, где меня никто не встретил. Наверное, у своего хозяина, или кто он ему там. Переодевшись в халат, я потопала в душ, но как только я вышла из спальни, я вдруг кое-кого обнаружила… Кое-кого, кого уж точно не ожидала снова увидеть… — Ну привет, Мышка. Скучала по мне? — сказал этот кое-кто, сидя на диване, закинув ногу на ногу. — Ты? — опешила я, не веря своим глазам. — Я, — ответил тот, поднявшись. Я уж и забыла, как он выглядит. Какой он мощный, и какой у него звериный взгляд, вечно пожирающий меня, и такой же звериный оскал. Вот только… — Но как? — уже напугано произнесла я, глаза всё ещё отказывались верить, ведь… — Ты же мёртв. — А ты думала, от меня можно так просто избавиться, — хмыкнул он и направился ко мне. Я попятилась назад, но вдруг… моя спина во что-то упёрлась, хотя я не закрывала за собой дверь в спальню. Обернувшись… я обнаружила бетонную стену, а когда повернулась обратно, я вообще неожиданно оказалась в том самом лабиринте из моего тоже уже давно забытого сна. — Ну что, продолжим? — прозвучал его голос совсем близко, теперь он стоял напротив меня, а мне даже некуда было бежать. — На чём мы там остановились? — он откуда-то достал нож. От страха и паники я просто зажмурилась и вжалась в стену, ожидая неизбежного, но… — Глупая, Мышка. Неужели ты подумала, что я убью тебя, — проговорил голос над моим ухом, который был уже не таким зловещим, даже нежным, мои глаза тут же распахнулись. — Я бы никогда не смог причинить тебе боль, — сказал он и, наклонившись, поцеловал меня, и тут… Я снова открыла глаза. И теперь я лежала в постели, и меня обнимала рука в татуировках. Фух. Это был всего-навсего дурацкий сон. А вообще, почему он мне вдруг приснился? Лет бы сто его не вспоминала. — Доброе утро, — сказал голос позади меня. От неожиданности я вздрогнула, а потом повернулась, сразу же встретившись с синими глазами, явно уже давно не сонными. — И давно ты проснулся? — спросила я, пока кое-кто с улыбкой смотрел на меня. — А я и не спал, — сказал тот, я вопросительно посмотрела на него. — Да разве ж можно уснуть после ТАКОЙ ночи. Меня так даже от часовых поясов не штормило. До сих пор не верится, что это был не сон, — он усмехнулся. Я лишь улыбнулась, Тарантул сгрёб меня в свои паучьи тиски. — Тебе снилось что-то плохое, — даже и не спросил он. Я, снова вспомнив про сон с маньяком, напряглась, но ответила: — Не знаю. Не помню. Кстати, а который час? — я решила замять эту тему. — Не знаю. Не смотрел. — А куда тогда ты смотрел? — На тебя залипал. Я прыснула со смеху. И тут у меня зазвонил будильник на телефоне, оповещающий о начале нового дня. — Ну вот, пора вставать, — вздохнула я. — Кстати, а нафига тебе работа? Кто-кто, а ты-то уж точно в деньгах не нуждаешься. — Нууу, во-первых, деньги, как и любое другое удовольствие, имеет обратную сторону. Когда человеку не надо думать, где взять денег, впоследствии он вообще перестаёт думать и начинает деградировать. Только труд делает из человека человека, а отсутствие труда делает из человека животного, способного только есть, спать, справлять нужду и размножаться. Хотя даже животные думаю. Но так или иначе деньги делают человека ленивым и тупым. Поэтому только трудовая деятельность не даёт терять собственную идентификацию. Во-вторых, вместе с личностью теряются и трудовые навыки. Талант — в их числе. Ведь любой даже дурак знает, что успех состоит из 10% таланта и 90% труда. Учиться не то что никогда не поздно, у знаний нет пределов. В-третьих, успех, как и знания, тоже не имеет пределов. Даже если ты и достиг «потолка», всё равно можно пойти ещё выше. Ну и последнее, а ещё и самое главное… мне просто нравится мой коллектив. И я бы хотела не расставаться с ними как можно дольше. — С последнего и надо было начинать, а то как обычно словами в пах наотмашь бьёшь, — выдал Тарантул, чем снова рассмешил меня. — Эх, работа — не волк, а сила помножимая на расстояние, — проговорила я, потянувшись. — Блин, Сань, не делай так, — раздался рядом неровный тон, я вопросительно посмотрела на него. — Твоё тело меня с ума сводит. Каждая мышца, — тут его ладонь легла на мой живот. — Твоё тело — словно карта неизведанных земель, где каждый изгиб — тайный маршрут, — он провёл по изгибу моей талии. — Каждый холмик — крутой перевал, — теперь его ладонь прошлась по моей груди. — А впадины — загадочные долины, скрывающие сокровища ощущений, — его пальцы нырнули в надключичную ямку. — На этой карте нет обозначенных границ, лишь пунктир прикосновений, ведущих к самым сокровенным меридианам и параллелям, где сходятся страсть и нежность, — указательный палец скользнул по ключице, спустившись на плечо. — Где каждый сантиметр — новая история, каждая линия — след блуждающего взгляда, — он нежно провёл по моему предплечью, еле касаясь кожи. — Я бы изучал карту твоего тела вечность, — его рука перешла на моё бедро и направилась опять к талии. — Как путешественник — атлас, запоминая рельеф твоих берегов, отмечая созвездия родинок, — большой палец слегка упёрся в мои рёбра, как раз там, где у меня действительно есть родинка. — Прокладывая маршруты по шёлковым равнинам, — не задержавшись надолго у рёбер, его рука двинула к моей левой груди и… легла в области серца. — Чтобы в конце пути найти ту самую точку, где бьётся сердце этой удивительной карты, — закончил он. Я ещё где-то с минуту лежала под впечатлением и под взором его васильковых глаз, которые смотрели на меня как на какое-то Божество. — Ишь ты, как завернул-то, — наконец изрекла я, Тарантул рассмеялся. — Видишь, что со мной любовь делает, — вздохнул тот. — А по мне так, любовь здесь ни при чём. Ты и обычному степлеру способем оду сочинить. Это дар, — усмехнулась я, Тарантул снова рассмеялся, а потом опять залип на меня. — Знаешь, я как-то скептически всегда относился к паркуру. Так, акробатика какая-то. Но, как оказалось, чтобы вытворять что-то подобное нужны очень крепкие мыщцы. Почти стальные. У тебя, блин, бицуха больше моей, — он сжал мой пицепс на руке. — Наверное, мне надо меньше стебаться над Оливером, а то ж он мне однажды по скворечнику настучит. И будет прав, — тут уж нас обоих разобрал смех. — Так, ладно, если не встанешь ты, встанет кое-кто другой, хотя он УЖЕ взволновался чрезвычайно. Однако работа действительно не волк, а ворк (*work) или джоб (*job), а вот волк (*walk) — идти. Я, признаться, не поняла его игру слов, потому что наверняка был замешан русский. — Ваше слово walk созвучно с нашим словом волк, что означает wolf(*волк). Своего рода омонимы, — пояснил тот, а потом понадобилась где-то минута скрежета моих мозгов, и… я опять разразилась хохотом. Надо же, всего одно слово, а как смысл меняется. — Русский юмор, как и русские маты — уникален. — Что ж, спасибо. Но я уже что-то начинаю подзабывать свой родной. Кроме этого жука, который столько лет молчал, что балаболит по-русски, мне не с кем было на нём говорить. Да и опасно. А так я б хоть с ним мог разговаривать. Но он жучара последний. — Да, но сейчас-то это уже не проблема. Ты можешь спокойно полететь на родину. Теперь тебе ничего не мешает. И вообще, разве ты там ещё не был? Тарантур молча отвёл от меня взгляд. — Только не говори, что ты туда даже и не собираешься? А как же твоя семья, Макс? — Блин, Сань, всё не так просто, — сразу же помрачнел тот. — Просто, не просто, время идёт. Может стать поздно. — Вот ты щас как серпом по яйцам, — буркнул он. — Конечно же я знаю, что может настать поздно.Однако от этого не легче, — тут он окончательно поник. Да уж, мужики — это и вправду большие дети. Трусливые дети. Хотя его можно понять. Сама в подобной ситуации побывала. Поэтому я знаю, что делать… — А если я скажу тебе, что с тобой полечу, тебе станет легче? — сказала я. Тот, естественно, уставился на меня в ступоре. — Ты… серьёзно? — наконец вымолвил он. — Я, конечно, люблю пошутить, но не в этот раз. — Сань, я… я… — Я, так поняла, ты не против, — я улыбнулась от выражения его лица. Расплывшись в лыбе, Тарантул сгрёб меня в охапку. — Ты не представляешь, как мне реально полегчало. Я не трус, но я боюсь, — сказал он, я рассмеялась. — Только мы не прямо сейчас полетим. Чуть позже. Я просто хочу чутка язык подучить. В общем, дай мне пару месяцев, — проговорила я. — Пф, пару месяцев. Русский — за пару месяцев, — усмехнулся тот, но буквально через секунду добавил. — Хотяяя ты ж Блейк. Думаю, за пару месяцев ты его лучше меня знать будешь, — я снова рассмеялась. — В любом случае в Россию зимой лучше не ездить. — Холодно? — спросила я. — Легенда гласит, что если вовремя не моргнёшь, глаза замёрзнут. — Да ладно? — опешила я, вытаращившись на него в ступоре, а тот залился смехом. — Шучу. Хотя в каждой шутке, как говорится. Думаю, где-нибудь в Якутии или Сибири эта легенда — и не легенда вовсе. Но Москва — это совсем другая часть России. Так как она ближе к Европе, то и зымы — по-европейски мягкие. Однако тут тоже как повезёт. Никогда не угадаешь: то ли дожди в декабре нагрянут, то ли морозы градусов под -30. Но обычно морозы долго не задерживаются. А всё-таки не в температуре дело. Снег. Снега порой вываливает, что хоть жопой ешь. Российское зимнее утро начинается не с кофе, а с откапывания своей машины из сугроба. Главное, с соседской не перепутать. Но зато горки классные. Кататься можно аж до самого марта, — изложил он, пока я опять загибалась от смеха. В общем, утро задалось как надо. А вообще, у меня теперь оно всякий раз разное… **** — Всем доброго утро, — произнёс Дэвид, войдя на кухню. — А доброе ли, — проговорил Рик, сидя за столом и заполняя документы. — Да, не торопись с выводами, — произнёс ему Джин, насыпая корм в кошачьи миски, пока две белоснежных мордочки контролировали процесс. Погладив котов, Дэвид вопросительно посмотрел на своих товарищей, но объяснять ничего не пришлось. Где-то со стороны донеслось ворчание: — Да какого хера. Руки бы оторвать тому, кто это сделал. — И что же такого приключилось уже с утра пораньше? — спросил Дэвид, наливая себе чашку кофе из кофемашины. — Да кто-то языковые настройки сбил на телевизоре, что даже наш великий технарь не может этого исправить. Просто потому что не знает китайский, — усмехнулся Джин. — Я тоже не знаю, но знаю, кто знает. Да только храпит он обычно до обеда, а потом бесит всех до вечера, — добавил Рик, всё так же не отрываясь от бумаг. — Китайский, говорите, — уже задумчиво произнёс Дэвид, а потом налив вторую чашку кофе, направился с этими чашками в сторону всё ещё звучащего ворчания. — Да чтоб тебя, грёбаный китайский, — ругнулся Юнги и, раздражённо вздохнув, откинулся на спинку дивана. — Это тайваньский, — проговорил Дэвид, смотря на экран огромного плазменого телевизора, где на синем фоне были только иероглифы. ‐ Или гоюй. Хотя китайский и тайваньский вполне взаимопонимаемы, но всё-таки отличаются друг от друга, — добавил он, протянув одну из чашек кофе Юнги. — Ага, спасибо за просвещение, но мне это нисколько не облегчило проблему, потому что лично я не понимаю ни того, ни другого, — проворчал тот, взяв у него кофе. — Дай-ка я попробую, — Дэвид приземлился на диван рядом с ним. — Да пожалуйста, — Юнги отдал ему пульт от телевизора и со скептическим видом принялся пить кофе, но через буквально пару минут он уже удивлённо таращился в телевизор с языковым интерфейсом на английском языке. — Поготь, ты знаешь китайский? — спросил он. — Тайваньский. И то бу хао (*с кит. «плохо»). В общем, не очень хорошо, — усмехнулся Дэвид, Юнги вопросительно посмотрел на него. — Стажировку проходил… когда-то, — пояснил он, но уже с какой-то неохотой и быстро сменил тему. — А ты чего, кстати, так рано проснулся? — А я и не засыпал, — ухмыльнулся тот. — А я вообще только с работы. Мы проект наконец закончили. — Чё, серьёзно. Дашь глянуть. — Вообще-то, это засекреченные материалы. — Ой, да ладно, чё я шпион, что ли, какой. Не, ну, есть тут парочка, но этим можешь ничего не показывать. — Ладно, — улыбнувшись, Дэвид поднялся с места. — Тогда пошли. А то мне уже уходить опять скоро. Юнги тоже встал, и оба вместе с чашками с кофе направились к выходу. — Чё, Мин, состарился: уже и телек не можешь настроить, — по пути его подколол Джин. — Я, блин, на китайца похож, — возмутился тот. — Тебе честно ответить? — снова подстебнул Джин. — Придурок, — в итоге буркнул Юнги. — От придурка слышу, — усмехнулся Джин, и под дружный хохот парни покинули кухню. **** — Ты сделал то, о чём я тебя просил? — проговорил Намджун, поливая цветы. — Нууу, я пытался. Честно, — ответил ему Алан, сидя на диване. — Ты издеваешься? — прервав своё занятие, Намджун сердито зыркнул на него. — Слушай, это не так уж и просто, — простонал тот, откинув голову на спинку и сжав в руках подушку. — Ага, а знаешь, что ещё сложнее? Пытаться помочь человеку, который не хочет, чтобы ему помогали, — проворчал Намджун и продолжил полив. — Да хочу я, — снова раздался душераздирающий стон. — Я не вижу. — Да, блин. Я серьёзно хочу уже с этим покончить, но… это так непросто. — Я это уже слышал. Много раз. Пойми, если ТЫ ничего не сделаешь, то Я уж тем более ничего не смогу сделать. — Я знаю, — прозвучало уже детское бурчание. — Тогда какого ты мне нервы треплешь, — Намджун снова раздражённо посмотрел на него. — Ну, это весело, — с плутовской лыбой ответил Алан, и удостоился ещё более убийственного взгляда. — Да шучу я, — тут же добавил он, а после снова поник. — Я просто трус. Ясно. — Значит, приходи, когда наберёшься храбрости, — вздохнул Намджун. — Потому что мне надоело уже впустую тратить на тебя время. Ей-Богу, более трудного пациента ещё не было в моей практике. — Так, это ж здорово, — тут же просиял Алан. — Твой личный вызов. — Нет, не думаю. Теперь ты, скорее, апория (*) в психологии. * Апория — неразрешимая проблема, безвыходное положение. В медицине — неизлечимая болезнь. — Ладно. Я всё сделаю. — И это я тоже уже много раз слышал. — Клянусь. — Даю тебе последний шанс, — сказал Намджун, уже который раз смерив его серьёзным взором. — А потом ищи себе другого мозгоправа. — Что ж, справедливо, — Алан вновь вздохнул. — И вообще, поговори с Алекс. — А это-то тут причём? — возмутился тот. — При том, что она имеет прямое к этому отношение. А ещё она может помочь тебе, если уж ты один не в состоянии. И только кое-кто снова хотел возразить, как вдруг где-то из далека послышался щелчок входной двери, и через несколько секунд в гостиную вошла девушка. — Извините, я помешала, — сказала она, переводя взгляд с одного на другого. — Нет. Мы уже закончили, — произнёс Алан, а потом встав, направился к выходу… **** — Я точно не помешала? — спросила я, как только раздался звук захлопнувшейся двери, оповещающий о том, что Джокер ушёл. — Нет. Мы действительно закончили… пока крайне мере, на сегодня, — ответил тимлид и тяжело вздохнул. — Ну а ты ко мне с чем? — уже более бодро осведомился он. — За советом, — я опустилась на диван, где только что сидел Джокер и, стиснув подушку, поведала ему свою идею насчёт Тарантула (я собираюсь полететь вместе с ним на его родину). — Что ж, я вполне понимаю его страх, — начал тимлид после моего рассказа, попутно поливая свой сад-огород. — И считаю, что ты правильно поступила, предложив ему свою помощь. Если вдруг его опасения оправдаются, то ему не помешал бы кто-нибудь, кто поддержит его. Ну да будем надеяться на лучшее. — Кстати, а могу я у тебя кое-что спросить… — Спроси лучше у своего брата, — перебил меня тот, за долю секунды разгадав мои мысли. — Он не станет мне ничего говорить, — пробурчала я. — Тогда хотя бы намекни, стоит ли мне волноваться на его счёт? — Определённо — нет, — тимлид приземлился рядом со мной, а потом отобрав у меня подушку и запульнув её на кресло, сгрёб меня в объятия и уткнулся в мою макушку, после раздалось какое-то благоговейное мычание. — Ты от нас от всех ещё не устал? — усмехнулась я, чувствуя себя в его руках антистрессовкой игрушкой. — Неа. Вообще-то, наоборот. Столько всего интересного мне пришлось в последнее время узнать. А сколько всего — понять и переосмыслить, — с неподдельным азартом ответил тот. Говорила же, пф. — Что ж, рада за тебя, — я расплылась в улыбке. Пару минут мы молча релаксировали. — Я, вообще-то, тоже хотел с тобой кое о чём поговорить, — заговорил тимлид. — Точнее… я всё ещё не уверен, что имею право, что-то говорить тебе, ведь это всё-таки конфедициальная информация, — он замялся. Я же тем временем подняла на него вопросительный взгляд. — Хотя знаешь… а я, наверное, всё же не буду ничего тебе говорить. Скажу лишь одно… поговори с Дэвидом, — в итоге закончил тот. Я лишь снова непонимающе уставилась на него. — Конечно, он будет не в восторге, что я это сделал, но… я считаю, что это важно. И что так будет правильно. А ещё честно. А всё же важнее, что только ты можешь помочь ему с принятием решения. Я тут совершенно бесполезен, а один он вряд ли справиться. Да и… думаю, ты имеешь право знать. — Я ничего не поняла, но я поговорю с ним, — сказала я, действительно ничего не понимая, если только… причину трудоголии нашего Профессора. И как я сразу этого не заметила. Вот сейчас понимаю, что он не просто так ударился в работу. И приходит домой поздно, а то и вовсе не приходит. Значит, что-то не так. Но что? Надо срочно узнать. И желательно прямо сейчас, потому вечером его не дождёшься. В общем, недолго думая я отправилась прямиком к Дэвиду. Однако застала я его не одного. С Мордором. Оба зависали над каким-то чертежом и бурно что-то обсуждали. Кстати, Дэвид скорефанился с Мордором. На научной почве, естественно. Не хочется их прерывать, но это важно. — Извините, если помешала, но… нам надо поговорить, — я посмотрела на Дэвида. — Эм… ладно, — ответил тот, по виду сбитый с толку. — Я тогда пойду, — проговорил Мордор, а уходя добавил. — Если что кричи. Можешь на тайваньском. Дэвид лишь усмехнулся, а потом он начал собирать свои чертежи. — Надеюсь, это важно. Я тороплюсь. — Это ОЧЕНЬ важно, — сказала я, и тот как будто занервничал, но ответил вполне спокойно: — Ну, ладно. А я решила не тянуть кота ни за что, и сразу к делу: — Вообще-то, я не знаю, о чём должна с тобой поговорить, потому что это Намджун попросил меня с тобой поговорить. Он сказал, что у тебя какая-то проблема, о которой мне важно узнать, но какая именно проблема, этого он мне не говорил, — в итоге проговорила я, Дэвид тут же замер, прекратив все манипуляции, и посмотрел на меня, но не удивлённо, скорее, обречённо. — Слушай, не сердись на него. Обычно он так не делает. Но если уж ОН считает, что это важно, то, скорее всего, это и вправду важно. Несколько секунд тот всё так же молча смотрел на меня, а потом вздохнув, произнёс: — Ну… я, в принципе, и сам планировал тебе всё рассказать в ближайшее время. Просто… всё никак не мог решиться. — Что случилось, Дэвид? Снова наступило молчание. На этот раз более продолжительное. И только в мою голову начали закрадываться нехорошие мысли, как… — Элен, — наконец прозвучал ответ. — Я до сих пор ей ничего так и не рассказал. А мы договаривались, что я сообщу, как только со всем разберусь. Вообще-то, у меня это как-то из головы вылетело, а теперь вот даже стыдно, — снова вздохнув, Дэвид опустился в кресло. — Но ведь проблема не только в этом? — облегчённо выдохнув, я села на его колени, тот обнял меня, отрешённо уставившись в сторону. — Ну да, — начал тот с какой-то неохотой. — Видишь ли… я не хочу говорить об этом с ней по телефону. И письмо я писать тоже не хочу. Это будет слишком подло с моей стороны. А она этого не заслуживает. Поэтому… я не знаю, как мне поступить. Дальше молчать, я больше не могу. Это ещё хуже. В итоге я запутался. Ммм, вот оно в чём дело. Кажется, теперь я всё поняла, о каком таком решении мне тимлид намекал. В принципе, решение простое. — Тогда лети к ней, и поговорите обо всём тет-а-тет. Тут до Тайваня — рукой подать, — сказала я, кое-кто, естественно, уставился на меня удивлённо. — Я серьёзно. — Но… я не уверен, что это хорошая идея, — всё ещё немного растерянно проговорил он. — Хотя, нет, это неплохая идея, просто… я боюсь, что… — Между вами что-то произойдёт, — опять догадалась я. На этот раз он не удивился. Однако ещё больше расстроился. — Ну да, — Дэвид вздохнул. — Всё-таки мы не просто друзьями были. Или, быть точнее, мы было больше, чем друзья. — Пускай. Случится, так случится, — сказала я, тот, конечно же, уставился на меня в шоке, а потом как будто с какой-то обидой, словно… — Ничего не подумай. Я это сказала, не потому что мне всё равно. Как раз таки наоборот. Я хочу, чтобы ты с этим поскорее разобрался и при этом не испытывал мук совести хотя бы по отношению ко мне. В любом случае ведь именно Я виновата, что всё так вышло. Если б я тогда прислушась к тебе, то… Дэвид не дал мне договорить, поцеловав меня. — Да фиг с ним. Разберусь я со всем. И при этом без мук совести ни по отношению к тебе, ни по отношению к ней, — проговорил он, уже смотря на меня с улыбкой. — Ты справишься. Я уверена, — я тоже улыбнулась. — Впервые ты поверила в меня. Даже не вериться, — съязвил тот. Я лишь закатила глаза, а Дэвид снова поцеловал меня. И на какое-то время мы забылись, пока я кое о чём не вспомнила. — Ты, кстати, опаздываешь, — произнесла я, приостановив наш пыл. — Блин, точно, — тут же опомнился он и, чмокнув меня напоследок, оперативно покинул квартиру. Так, теперь Джокер… После работы я припёрлась в обитель всея царя Даркнета или, боть точнее, теперь он всея царь Кибербезопасности. Но хозяина не оказалось дома, что странно, потому что у него работа не выходит за рамки дома. Ну да ладно. Подождём. Чем бы таким заняться? О! Приму ванну! Сказано — сделано. Лежу, кайфую, книжку почитываю. И как раз в разгар сюжета явился… — Ты чё, читаешь? — прозвучал удивлённый глас, эхом прокатившийся по ванной, я аж вздрогнула, чуть не выронив книгу («Ванильный мальчик» расстроился бы). — Это манга. Тут мало текста, в основном только картинки, — ответила я, закрыв книгу и отложив её, а после посмотрев на хозяина владений. — Можно к тебе? — уже со своей привычной наглой ухмылочкой сказал тот. — Присаживайся, как раз поговорить надо, — усмехнулась я. Джокер тут же помрачнел, явно догадавшись о теме разговора, но потом он вздохнул и… как есть в одежде (предварительно вытащив телефон), залез в воду. — Да не о чем особо говорить, — всё так же мрачно изрёк он, перебирая пену своими длинными аристократическими пальцами. — Но что-то ведь не так с тобой. И я хочу знать ЧТО. — Всё то же самое, — уже как ребёнок буркнул тот. — Серьёзно? Тебя всё ещё парит наше с тобой родство? — хмыкнула я, но Джокер отрицательно помотал головой. — Тогда что? — Я не хочу об этом говорить, — заупрямился тот. — А с Намджуном ты об этом явно говоришь КАЖДЫЙ день, — обиженно проговорила я. — Ага, и ты хоть знаешь насколько это тяжело, — тоже возмутился Джокер. — Каждый раз — пытка. — Вот теперь я точно хочу знать, — я плавно подплыла к нему. — Чтобы добить меня, — усмехнулся Джокер, обвив мою талию рукой и притянув меня к себе, он хотел поцеловать меня, но я закрыла его рот ладонью. — Нет, я хочу помочь, — произнесла я, серьёзно посмотрев на него. Несколько секунд Джокер молчал, потом очень тяжело вздохнул и, откинувшись на борт ванны, наконец заговорил, точнее, заворчал: — Мне тут не так давно Кэролайн кое-что прислала, хотя её, блин, никто об этом не просил, но я не знал, что это, поэтому посмотрел… На свою голову. Короче, — снова вздохнув, он дотянулся до своего телефона, а чуть позже протянул его мне. Там было видео. Я включила проигрыватель. Видео оказалось записью с видеокамер наблюдения, но снятое, как я поняла, на современный телефон. Однако качество оставляло желать лучшего. Лишь по голосам можно было догадаться, что на самом деле происходит… — Всего пару часов, Альберт. О большем и не прошу, — звучал знакомый мне женский голос, принадлежащий, как я догадалась, Кэролайн. — У меня много работы. И вообще, вызови няню, — проворчал ещё один знакомый голос, без сомнений являющийся голосом отца. — Уже не успею. Мне срочно надо выезжать. И тебе сложно, что ли, посидеть с собственным сыном, — уже разозлилась та. — Я же сказал, мне некогда. Да и разве ж можно мне ребёнка доверить. А вообще, чего это тебе вдруг куда-то понадобилось. Ты вроде от него не на шаг не отходишь как пёс сторожевой, — отец усмехнулся. — Так, всё, у меня нет времени, чтобы выяснять с тобой отношения. Вернусь через два часа. Если с ним хоть что-то случится, я тебе голову откручу, — строго проговорила Кэролайн и следом же просюсюкала явно не отцу. — Пока-пока, мамочка скоро вернётся. Люблю тебя. А после послышался стук каблуков и ворчание: — И вот что ты будешь делать с этой женщиной. У тебя не мать, а диктаторша. И тут, значит, зазвучал тотенький голосок, что я даже не сразу поняла, чей он. — Мама, — прям так чётко и ужасно мило. — Ага, мама твоя — заноза в заднице, — проворчал отец. — Задице, — снова прозвучал голосок, а потом разразился хохот отца. — Это не самое лучшее слово, забудь его, — сквозь смех выговорил отец. — А хотя… может, если я научу тебя парочке нехороших слов, то кое-кто больше никогда не будет оставлять тебя со мной. Потому что я больше чем уверен, что это очередная подстава. Но может твоя мама и умная, как оказалось, однако Я поумнее всё же буду. — Папа, — опять прозвучал миленький голосок. — Нее, не зови меня так, — раздалось ворчание. На какое время образовалась тишина. — Слушай, — начал отец. — Из меня выйдет хреновый родитель. Во-первых, потому что меня вынудили им стать. А во-вторых… наследственность у меня плохая. Твой дед — козёл. — Козёй, — прозвучал увлечённый разговором голосок. — Да-да, именно, — усмехнулся отец, не менее довольный результатом беседы. — Так вот, этот козёл, который, кстати, даже в тебе души не чает, научил меня только одному — это каким говном-родителем можно быть. Так что, не выйдет из меня ничего хорошего. — Хоёший. Папа хоёший. На какое-то время вновь повисло молчание. — Хаа, я прибью Кэролайн, — наконец прозвучало бормотание, и снова тишина. — А вообще… почему я должен быть таким же, как мой отец? Почему он до сих пор влияет на мою жизнь? Этот кусок говна всё ещё портит мне настроение, но уже исключительно своим существованием. Даже не знаю, если он вдруг исчезнет, мне вообще хоть когда-нибудь полегчает? Каким я стану, когда его больше не будет? Неужели он даже после своей смерти так и продолжит манипулировать мной? Ведь в конце концов это МОЯ жизнь, и я могу быть кем угодно, кем захочу. И я точно уверен, что не хочу быть как мой отец. Он жалок. Но если я поступлю с тобой, как он когда-то со мной, то чем я буду отличаться от него? — монолог на минуту прервался. — Эй, что скажешь, если… я хотя бы попробую быть тебе отцом? Мм? Как думаешь, я справлюсь? — Да, — раздался ответ, словно маленький оппонент понимал смысл сказанного. — Что ж, здорово. Хоть кто-то в меня поверил. За это надо выпить. Пиво будешь? — Да, — снова последовал незамедлительный ответ, а после — смеху отца. На этом видео завершилось, но Джокер не дал мне ничего сказать, включив следующее видео, которое с виду тоже было довольно старое, и непонятно, на что снятое. Похоже, что на обычную камеру. И в этот раз качество вполне приличное. А теперь к содержанию: на видео я увидела площать какого-то торгового центра, всюду стояли украшенные ёлки, а ещё в кадре нарисовалось довольно знакомое лицо, и если б я не догадывалась, в какое время всё это было снято, то подумала бы, что это Джокер, но это не Джокер, это… мой отец, а с ним была его мини-копия, а вот это уже был Джокер. Пф, отец и сын, ещё не ненавидящие друг друга — любопытно… — Ну же, улыбнитесь, — проговорил знакомый мне голос за кадром, принадлежащий Кэролайн. «Главные герои фильма» синхронно выдавили из себя лыбы, похожие как под копирку. — Я попросила улыбнуться, а не оскалиться как шакалы, — проворчала Кэролайн. — У меня не семья, а стая каких-то геен. Я прыснула со смеху, а в кадре образовались две снова абсолютно одинаковые ухмылки. — Лучше скажи, какого мы здесь забыли? — проворчал уже Блейк старший. — Скоро Рождество, надо выбрать подарки. — У меня куча работы, а ты притащила меня сюда, только чтобы купить подарки для тех, кого я либо не знаю, либо ненавижу, — снова проворчал Блейк старший. — Да кого ты вообще любишь, кроме себя, — уже раздражённо ответила ему Кэролай. — Свою работу, например. Или, быть точнее, то, что она мне даёт, — хмыкнул тот. — Ты можешь не быть говнюком хотя бы по праздникам? — Если бы от этого была выгода — всенепременно. Но я что-то её не вижу. — Так найди её, у тебя это всегда хорошо получается. — Приму это за комплимент, — Блейк старший самодовольно ухмыльнулся, и я готова поспорить, что кое-кто сверлил его в этот момент испепеляющим взглядом, уж больно у него рожа была довольная, прям как у Джокера, когда тот выводит меня из себя. И только я приготовилась к очередному нелестному замечанию из-за кулисья, как вдруг ракурс камеры смещается в гущу толпы, а потом… — Это что… Королева? — раздался удивлённый тон Кэролайн, и фокус камеры начал приближаться, что можно было разглядеть где-то далеко среди людей знакомый стиль одежды и всем извесную шляпку. Позже уже все, кто был на площади, начали оборачиваться. — Хм, похоже, Её Величество тоже решило отовариться подарочками, — прозвучал голос отца, и камера снова вернулась к «главным героям фильма». — Я ничего не вижу, — заговорил уже Блейк младший, пытаясь хоть что-то разглядеть через толпу, но… был слишком мелким, пф. Ему тут, наверное, года четыре или пять. Милаха. — Выгоду, говоришь, — уже задумчиво пробормотал отец. — Пошли-ка поприветствуем Её Величество, — вдруг сказал он и, усадив свою мини-копию на плечи, направился сквозь толпу. — Эй, меня подождите, — Кэролайн направилась вслед за ними. — А разве с ней можно так просто заговорить? Она же Королева, — тем временем спросил Блейк младший. — Нам можно всё, — ответил ему Блейк старший. — Почему? — Потому что мы Блейки. Короче, смотри и учись, — сказал Блейк старший. — Кэр, выключи камеру, вряд ли ей это понравится… На этом видео завершилось. Но в галерее было ещё много других видео. — Я вспомнил этот день, — заговорил уже повзрослевший Блейк младший, отрешённо смотря на телефон в моей руке. — Мы и вправду общались с самой Королевой, более того мы с ней пообедали. Я тогда восхищался им. И я хотел быть похожим на него. Когда-то этот человек был для меня всем, — он грустно усмехнулся. — После я вспомнил много всяких моментов из своего детства, которые всеми силами постарался стереть из памяти, и мне почти удалось это. Если б не эти видео, я бы, скорее всего, так ничего и не вспомнил. Я бы не вспомнил… как он иногда забирал меня из школы, и всё время по дороге до дома мы болтали. Он реально интересовался моими делами, и даже спрашивал моё мнение о своей работе. Его шутки не были уязвляющими, а смех был искренним. Он разрешал мне присутствовать на заседаниях, которые проводились у нас дома. Он позволял мне торчать в его кабинете до глубокой ночи. В то время Кэролайн как раз занялась своей карьерой актрисы, и с ним я проводил больше времени, чем с ней. И даже когда я болел, я всё чаще видел ЕГО рядом со мной. Хотя в такие моменты Кэролайн бросала всё ради меня. Оказывается, у меня была лучшая семья и клёвое детство, но что-то пошло не так… Я даже и не заметил, как всё исчезло, словно ничего и не было. Как изменился его взгляд, тон и отношение ко мне. Я был потерян, но ждал, когда же всё вернётся и станет прежним. Думаю, Кэролайн тоже ждала, ведь она как никто другой видела насколько мы были близки и подумала, что мне он ничего не сделает, или, быть может, я смогу стать для него спасением, но она ошиблась. Более того она даже и не знала, что ошиблась. Назад ничего так и не вернулось. Наоборот. Всё только далеко зашло. Но я всё ещё надеялся. Я пытался привлечь его внимание, хоть как-то достучаться до него, чтобы он понял, что мне нужен отец. Тот самый отец, которым он пытался мне стать. Однако он меня словно и не замечал. А потом… появилась ты, и я понял, что уже ничего не изменится, что я не нужен ему. А был ли я хоть когда-нибудь нужен? И тогда зародилась злоба. Моя память исказила всё. Но я точно помню, что иногда он смотрел на меня так, словно хотел разорвать этот порочный круг ненависти, но сам не мог, поэтоу ждал, когда Я это сделаю, когда я отступлю, просто уйду. И как бы он не отстранялся от меня, будто боялся сделать чего-то, чего не хотел, а я лишь замкнул цепь вражды между нами. Однако моя ли в том вина, что так вышло? Я в полном праве ненавидеть его и обвинять во всём, и буду прав, вот только… в последнее время я уже и не уверен в своей ненависти. Просто… получается, что когда-то он относился ко мне так же, как и к тебе. И я хочу знать: было ли это всё по-настоящему? Или это была его очередная забава? Но чтобы мне это узнать, нужно поговорить с ним на чистоту. А чтобы поговорить с ним, мне нужно переступить через себя. Ненавидеть его куда проще, чем… постараться понять и уж тем более… постараться простить, — Джокер опять вяло усмехнулся. Я же тем временем таращилась на него в потрясении. Честно, я ожидала чего угодно. И я сейчас даже не знаю, что сказать. Это ж просто… — Хера се, срыв покровов, — наконец молвила я, тот прыснул со смеху. — А что посоветовал тебе наш «семейный психолог»? — спросила я, отойдя от потрясения. — Он посоветовал мне отделить прошлое от настоящего. То есть: то, каким был мой отец, и то, каким он стал. Что, типа, я в праве ненавидеть ТОГО отца и могу полностью предать его забвению, но ЭТОГО отца я должен сначала узнать словно незнакомого мне человека, а потом уже решить, что мне с ним делать. Однако старые обиды мешают мне увидеть в нём другого человека. Поэтому сначала надо разобраться с прошлым, а чтобы с ним разобраться, мне надо пережить все свои эмоции СНОВА, только теперь по-честному: без увиливаний, без замены, без отрицания и без оправдывания. И признаться… это очень больно. А ещё… он попросил меня написать письмо отцу. Отправлять его не придётся, но даже так, кроме как матов, у меня для него слов не находится приличных, — Джокер скорчил недовольную мину, и теперь меня пробрал смех. — Наверное, я вряд ли решусь поговорить с ним. Для меня это уже слишком. Как, впрочем, и для него. Глупая это, короче, затея. — Чтооо?! Нет! — тут же возразила я, перестав ржать. — Я всё ещё жажду его убить. То, что я хочу знать правду — это ещё не значит, что я не хочу отомстить ему сполна и заставить чувствовать всё то, что чувствовал я, — уже со злостью проговорил Джокер. — А что если ты всё-таки важен ему? Всегда был важен. И всё что было — было по-настоящему? — Я не знаю, — Джокер вздохнул. — Я вроде как хочу, чтобы он сожалел до скончался дней своих, но в то же время… я не знаю, чего я от него хочу. И меня это бесит. Я б вообще предпочёл обо всём забыть. Жаль, что этот Белый Маг не умеет стирать память, — и тут его рожа совсем уж стала по-детски кислой, что снова захотелось рассмеяться, но в данном случае его стоит пожалеть. — Тебе просто нужен посредник, — сказала я, Джокер вопросительно посмотрел на меня. — Я могу поговорить с ним вместо тебя. Думаю, вам обоим так будет проще. Ведь зная вас, вы ж два оленя. До последнего будете бодаться. Ещё несколько секунд подумав, он ответил: — Наверное, я сначала посоветуюсь со своим психотерапевтом. Но это потом, а сейчас… мне нужно обезболивающее, — Джокер снова притянул меня к себе и поцеловал. Что ж, даже если между ним и отцом ничего так и не измениться — ничего страшного. Главное, что они хотя бы попытаются… **** — Спасибо, Эл. Думаю, это последний раз, когда мне нужна твоя помощь. Вроде на ближайшее время никаких финансовых операций не намечается, — проговорила я, выходя из здания банка. ~ Жаль, — вздохнул Элиас. — Да ладно тебе. Я и просто так тебе буду названивать, — усмехнулась я. ~ Что ж, я рад, — тут же взбодрился тот. — Кстати, я, конечно, не должен этого говорить, потому что кое-кто разозлится, но… ничего не планируй на следующее лето. — Почему? — недоумённо спросила я. ~ Потому что жди приглашения на свадьбу. И можешь хоть всю свою семью захватить. Всё равно Блейки женятся с королевским размахом. — Ты что… женишься? — уже опешила я. ~ Да не я, — не меньше опешил тот. — А Кристабэлла замуж выходит. Угадай за кого? — Да ну нафиг, — я аж тормознула посреди улицы. ~ Да-да. Буквально на прошлой неделе Марк сделал ей предложение, но свадьбу перенесли. Криста хочет сначала закончить учёбу. Да и у Марка работы сейчас выше крыши, ведь они новый проект начали. Но матушка нас УЖЕ задолбала, ведь всё должно быть идеально. Я, короче, дома точно ещё год побоюсь появляться. И тебе не советую. — Надо же, — я расплылась в улыбке, но вдруг кое-что или, быто точнее, кое о ком вспомнив, моя улыбка тут же исчезла, и я спросила. — А как там твой брат? Да, я в курсе о Кристабэлле и Рэджинальде. Мне Джокер всё рассказал. А я и не подумала бы, что между ними что-то происходит. Но так или иначе… ~ Ааа, Рэджи, — у Элиаса тоже поубавилось веселья. — Нууу, он, типа, рад. А вообще-то, он тоже свалил из дома. Так сказать, от греха подальше. Матушку это, конечно, не обрадовало, однако даже она не стала его останавливать. — И ты не переживаешь за него? Вдруг что-то случится. ~ Слушай, Рэджи слишком сверхрассудительный, чтобы чего-либо натворить. Его уход из дома — это первый эксцентричный поступок за всю его жизнь. В любом случае на звонки он отвечает. Полагаю, просто решил абстрагироваться. — Надеюсь, с ним всё будет хорошо. ~ Надеюсь, — Элиас опять вздохнул. — Может, мне ему позвонить? Как думаешь? ~ В принципе, идея неплохая. — А он сейчас где, вообще? ~ Я не знаю. Знаю только, что за пределами Великобритании, — Элиас усмехнулся. Позже мы попрощались, и я, прежде чем топать домой, решила сразу позвонить. Хотя, между прочим, всё ещё идёт рабочий день, точнее, подходит к концу. Нет, я не прогуливаю, мне просто нужно было срочно в банк по поручению директора, поэтому меня отпустили пораньше. Опустившись на первую попавшуюся скамейку, я набрала номер, который мне скинул Элиас. Сначала были долгие гудки, от чего я уже хотела отменить звонок, но… ~ Да, слушаю, — наконец прозвучал холодный тон, что я аж растерялась. — Эм… Рэджи, привет. ~ Алекс? Это… ты? — тут же удивился тот, тон стал мягче. — Ну да, я. Не помешала? Есть минутка? ~ Да нет. Я не занят. Что-то случилось? — Нет. У меня всё в порядке. Я просто… — я запнулась, не зная, что сказать, но кое-кто, похоже, всё понял и без моих объяснений. ~ Дай угадаю, гадёнышь Эл всё растрепал, — ухмыльнулся голос из телефона. — Ну, да, — немного неловко ответила я. — Я решила узнать, как ты? ~ Что ж, я польщён, что ты переживаешь за меня, но у меня всё в полном порядке, — с каким-то неестественным опломбом сказал тот. — А почему тогда мне кажется, что это не так, — уже без стеснения проговорила я. На минуту повисла молчание. ~ Потому что ты права… я не совсем в порядке. А вообще, я не знаю, что я чувствую. Да это и неважно. Я сам виноват в том, что произошло. Так что… — Слушай, а не хочешь в гости наведаться? — перебила я. Снова образовалась пауза. — Просто… я тут одного человека знаю, который, возможно, сможет помочь тебе. Он в этом деле практически волшебник. ~ Ну, не знаю даже. У меня сейчас кое-какие дела есть. Хотя я не прочь увидиться. — Тогда, как появится свободное время, заглядывай. И брата своего не забудь, а то ж потом нытья не оберёшься. В телефоне раздался смех. ~ Да, это уж точно. Хорошо, приму к сведению. И… спасибо, что позвонила. Хотя ты и не обязана была. Но мне даже как будто полегчало. Правда. — Эй, мы ж семья. ~ А знаешь, я рад, что ты одна из нас. Наконец-то, хоть кто-то в действительности понимает, что такое такое семья. Что семья — это не только кровь и одна фамилия на всех, а нечто большее. В общем, ещё раз спасибо. Звони в любое время и по любому поводу. Я всегда буду рад. Когда я закончила, на улице уже начали загораться фонари. В принципе, сейчас зима, и темнеет рано, но всё равно лучше не бродить одной в такое время. Хотя я уже неплохо напрактиковалась в обороне, однако что-то не горю желанием протестировать свои навыки на ком-нибудь. Так что, пора домой. Топая по улице, я вдруг поняла, что иду тем самым маршрутом, который когда-то перевернул мою жизнь с ног на голову. Когда я дошла до места, где на меня напал маньяк, мне стало не по себе. Ещё и вокруг никого нет. Полная безлюдность. В итоге я ускорила шаг. Уже столько лет прошло, а воспоминание до сих пор вызывает во мне неприятный отклик. А ведь этот псих мне снился не так давно. Так! Всё! Лучше не думать об этом, и шагать быстрее. И вот я уже дохожу до конца улицы из одинаковых как под копирку фасадов, как вдруг… кто-то касается моего плеча, а затем звучит до жути знакомый голос: — Девушка, извините. А дальше — как в замедленной съёмке. Я оборачиваюсь и офигиваю от того, КТО находится за моей спиной. А этот кто-то, как и в тот раз, просто прижимает меня к стене и закрывает мой рот ладонью. Хотя по мне так в этом нет необходимости, я всё равно не в состоянии ни звук издать, ни по шевелить даже пальцем, ведь… передо мной труп. Буквально. Вроде бы по новостям не передавали о зомби-апокалипсисе. — Ну привет, Мышка. Скучала по мне? — с широкой ухмылкой проговорил оживший мертвец. — М-да, уж, а я думал, что ты в курсе. Хотя и подозревал, что нет. Однако мне нравится твоя реакция. Но слушай, не бойся, я ничего тебе не сделаю. Поэтому не кричи. Ладно? Ничего не понимая, я автоматически киваю. Тогда он убирает свою ладонью с моего рта. — Почему ты живой? — еле выговорила я, таращась на него как на зомби. — Ну, может, потому что я не умер. — Но как такое возможно? — Ты точно хочешь это знать? Тут я задумалась. Просто… передо мной человек, который хотел меня убить. По вине которого умерло много девушек. И я без понятия, что у него там в голове на сей раз. Но, блин… моё любопытство меня до добра не доведёт. — Вот что, — тем временем беззаботно продолжил экс-маньяк, хотя это тоже ещё неизвестно. — Тут кафе недалеко. Давай поговорим. И тебе будет спокойнее, если кругом будут люди. Я снова вытаращилась на него в удивлении: логично и заманчиво. А вообще, он как будто какой-то другой, что ли. Но так или иначе он всё тот же ненормальный. Надо быть осторожнее. Ага, осторожнее — это закричать и вызвать полицию. Однако это ж я… — Ладно. — А ты всё такая же храбрая, моя Мышка. — Не зови меня так, — я раздражённо зыркнула на него. Тот залип на меня на несколько секунд в каком-то непонятном мне отрешении. После он улыбнулся и выдал: — Я даже и не догадывался, насколько сильно скучал по тебе. Подобным заявлением он меня немного смутил. Странный он. Хотя он и так странный. Но сейчас он как-то по-другому странный. В любом случае я знаю, что он искуссный манипулятор. Стоит включить бдительность на все сто. — Давай обойдёмся без сантиментов, — проворчала я, скопировав ЕГО манеру поведения. Этот рассмеялся. Смех у него красивый, но жуткий. А потом мы и вправду пошли в кафе. Мой компаньон заказал себе рамён и пиво, я же ограничилась стаканом воды. Есть мне сейчас хочется меньше всего. Я всё ещё была в шоке и в сомнениях. Но правду мне хотелось знать куда больше. И надо поскорее из него её вытянуть, а затем рвать когти домой. Потому что он хитрый. Не стоит так беспечно полагать, что он и вправду ничего мне не сделает. Кто его знает, что он опять задумал. — Ммм, как же я скучал по нормальной еде. Достали эти зарубежные помои, — вдруг с неподдельным блаженством протянул тот, и принялся уминать свой заказ за обе щёки, да с таким аппетитом, что меня на мгновение посетила мысль, будто он нормальный человек. Пока он ел, я наблюдала за ним. Он и вправду какой-то другой. Хотя внешне — он всё такой же. Не многим-то изменился. А вот его поведение… — Ну, и? Я жду объяснений, — спросила я, отмахнувшись от наверняка его очередных манипуляций, хотя, если честно, угрозы от него я совсем не чувствовала, и это только больше пугало. — А всё-таки странно, что ты ничего не знаешь, — он посмотрел на меня с какой-то насмешкой. — «Рада», что тебя это забавляет, но я согласилась поговорить с тобой не для того, чтобы потешить твоё самолюбие. Поэтому перейдём к делу. Ухмыльнувшись, тот прожевал. — Знаешь такого по имени… Эрик Уэйк? — спросил он, сканируя меня своим взглядом, я не смогла скрыть своей реакции, услышав, естественно, знакомое мне имя. — Вижу, что знаешь, — ещё шире ухмыльнулся тот. — Причём здесь Рик? — я решила не лгать, а какой смысл, если он и так всё видит. Просто не была я готова услышать имя Рика. Кого угодно, но только не Рика. — Ещё как причём. Ведь это благодаря ему я сейчас являюсь рабом сраных бриташек. Ты только глянь на это, — тут он закатал рукава своей кофты, и я увидела до боли знакомые шрамы, опоясывающие его предплечья. — И ЭТО — только руки, — усмехнулся он, как будто снова довольный моей реакцией. — А ещё мне вживили маячок прямо в башку. Короче, британцы знают толк в рабовладении. У них опыт большой, доведённый до совершенства. — А Рик-то здесь всё-таки причём? — всё ещё не понимала я. — Да-к это ОН меня им подарил. Причём безвозмездно. Хоть бы денег, что ли, взял. Всё не так унизительно было бы. — Когда? Как? — опешила я, не веря своему абсолютному слуху. — Короче, — начал тот уже с серьёзным видом. — Это произошло после последнего судебного заседания. Ну, то, в котором мне предъявили обвинение в убийстве малолетней девчонки, — тут мне захотелось плеснуть ему воды в лицо, но я сдержалась (всё такой же козлина, хотя почему он должен быть другим). — Я в это время находился в СИЗО (*следственный изолятор) в ожидании окончательного приговора. Единственное, что последнее я помню — это то, как мне принесли ужин. А потом я уснул. А вот проснулся я уже… в морге. Оказалось, что мне кто-то подмешал яд, который на время останавливает все процессы в огранизме, что и от трупа не отличишь. Угадай, кто это сделал? — он снова оскалился в своей издевательской ухмылке. — В общем, пока я пребывал в недоумении, твой дружок приставил мне пистолет к черепушке, а потом увёз оттуда. Позже он поведал мне занятую исторю… о тебе, — он посмотрел на меня, видимо ожидая какой-нибудь реакции, но я просто молчала, хоть и была в шоке. — Алексис Блейк, значит. Дочь Альберта Блейка — мужика, которого боится чуть ли не вся планета. Я наслышан о его дурной славе. Да ты дочь самого Сатаны. Я по сравнению с ним — ангел. Но если честно, меня не сколько удивило твоё настоящее имя и имя твоего отца, а сколько… почему ты не обратилась за помощью к своему папочке? Да он бы меня с лица Земли стёр и даже бы не утомился. Он убивает каждый день пачками, а по его приказу умирает людей ещё больше. Не удивлюсь, если твой дружок именно по его приказу меня в жопу отправил. Так почему? — Не твоё дело, — в итоге не выдержала я, конечно же, снова порадовав его эго. — Зато я понял, почему я тебе не страшен был. Когда твой отец хуже маньяка, чему уж тут пугаться. Да и яблочко-то от яблоньки недалеко упало, — продолжил тот издеваться. — А всё же знаешь что, я только больше стал тебя уважать. Чем больше я о тебе узнавал, тем больше ты мне нравилась. Говорил же, что мы похожи, однако я не ожидал, что НАСТОЛЬКО. — Довольно, — я резко встала из-за стола. — Я узнала достаточно. Спасибо, но мне пора. Я собралась уже уйти, но тот вдруг схватил меня за руку, остановив. Я вздрогнула и напугалась, и уже приготовилась обороняться, но… — Я ещё не всё тебе рассказал. Тебе разве не интересно, ЧЕМ я занимался всё это время? — Нет, не интересно, — я выдернула свою руку из его. — А что если… я взялся за старое? Или ещё хуже, — на его губах мелькнула очередная ухмылочка. — Не думаю, что твои хозяева позволили бы тебе это, — тоже съязвила я. — Да им, вообще-то, пофигу на подобного рода «хобби». Главное, чтобы я пользу приносил. А я им ТАКУЮ пользу приношу, что мне уже много поблажек позволено. Ты-то уж знаешь, насколько я могу быть убедительным актёром. Может, они и мастера порабощения, но вот в манипулировании мне явно уступают. Например, то, что я здесь — моё поощрение за хорошо проделанную работу. Я сказал, что хочу побывать на родине, и мне это позволили. А ещё я втёрся в доверие к одному из них, и таким образом получил информацию о твоём дружке. И о тебе. И о твоём отце. И я здесь, между прочим, не просто так. Ведь ОН здесь. Так? Я обещал, что найду его и отомщу. Поэтому… сядь, — тут его глаза сверкнули знакомым мне звериным блеском. Блин, так и знала, что поступила глупо, согласившись поговорить с ним. Хааа, пора бы уже научиться контролировать своё любопытство. Но разве это возможно? Это был риторический вопрос. — Чего ты хочешь? — я села обратно, сделав вид, что он нисколечки меня не напугал. — Хочу убить его, — преспокойно ответил тот. — Кстати, он тебе важен? — я ничего ему не ответила, но, похоже, ему и не нужен был мой ответ. — Теперь я хочу убить его ещё больше, — сказал он, но я снова лишь промолчала. — Из-за этого говнюка я несколько лет провёл в самом настоящем Аду. Хочешь расскажу, как он это всё провернул? Итак, вернёмся к моему воскрешению. Вот я узнаю, что покусился на какую-то важную особу, то есть тебя. А после мне заявляют, что отныне я перехожу в пользование Великобритании, и что у меня нет выбора. И никто даже не узнает обо мне, потому что мой «труп» в морге подменят настоящим трупом, так удачно умершим, и родственникам не сдавшимся, а дальше всё сделает коррупция. Потом мне снова что-то вкалывают, и я просыпаюсь уже чёрт знает где, где меня реально передают в рабство и увозят чёрт знает куда. Потом начинается полный пиздец. Первые несколько недель меня только избивали, практически не давали еды, а воду — раз в два дня. После — дрессировали как какого-то пса, опять же использовав исключительно язык боли. В итоге добились своего. А вообще, мне просто не хотелось подыхать, не отомстив. Пришлось подыграть. И вот благодаря своему таланту я завоевал уважение и даже доверие. И узнал всё, что мне надо. А нужно было мне — всего-навсего имя. Эрик, мать его, Уэйк. Твой очередной дружок. Как думаешь, часто он так делает? Сплавливает людей в рабство? — Но разве ты этого не заслужил, — наконец сказала я, решив, что не стану я с ним по-хорошему разговаривать, ибо этого он тоже не заслуживает. Тот как будто слегка удивился. — Учитывая твоё прошлое, ты и не такого заслуживаешь, — продолжила я, не дав ему и слова сказать. — Хочу тебе напомнить, что ты бы провёл всю свою оставшуюся жизнь в тюрьме. Так что, то, где ты сейчас — ещё даже лучше, чем четыре серые стены и решётка на окне. Ты б там от скуки сдох. Коротать свои деньки взаперти — то ещё удовольствие. Особенно для подобного тебе. Ухмыльнувшись, он вдруг продолжил есть. — В общем-то, ты права. Я тебе даже больше скажу, твой дружок обеспечил мне в некоторой степени свободу. Хотя мне не очень нравится заниматься тем, чем я занимаюсь. Ведь мне совсем не интересны убийства. Это слишком просто и скучно, но ко всему привыкаешь. Однако мне плевать на то, что я там заслуживаю, а что не заслуживаю. Я ведь уже говорил: я не испытываю ни капли вины. Зато я очень злопамятен и не люблю, когда меня используют. Ему стоило просто убить меня. В этом его ошибка, — он как ни в чём не бывало пожал плечами. Даже не хочу знать чем ИМЕННО он теперь промышляет. И правительство Великобритании тоже хорошо. Вполне понимаю Джокера и его нежелание сотрудничать с ними. Но блин, Рик. Что мне теперь делать? Хм, есть один вариант. Нужно просто спровоцировать его, пусть кипишь наведёт, думаю смогу продержаться до приезда полиции, а там уж пусть сами разбираются. Ох и офигеет народ, когда узнает, что Сеульский Зверь жив-здоров. И жрёт спокойно рамён. — Ну, тогда Я исправлю эту ошибку, — в итоге сказала я. — Решила меня убить, — усмехнулся тот, посмотрев на меня со скептицизмом. — А силёнок-то хватит, моя бесстрашная Мышка. — Хватит. У папочки помощи попрошу, — с улыбкой ответила я. — ТОГДА у меня были кое-какие причины, а сейчас их уже нет. В этот раз всё будет по-другому. Всего один звонок — и от тебя даже не останется и следа. Ты думаешь, что видел Ад. Ты заблуждаешься. НАСТОЯЩИЙ Ад ты ещё не видел. И кое-кто его тебе устроит, прежде чем ты отдашь концы. Кстати, ты прав, отправить тебя в задницу — это был действительно приказ моего отца. Рик — всего-навсего исполнитель. Он не мог ослушаться, иначе бы оказался на твоём месте, потому что он тогда работал на него. Поэтому, если хочешь мести, то ты не по адресу. Но я не советую тебе связываться Альбертом Блейком. Ещё никто не уходил от него победителем. Даже Я. Так что в твоих же интересах забыть обо всём этом и отвалить уже от нас ВСЕХ. Иначе твой конец будет ещё более жалким и бессмысленным, чем твоя нынешняя жизнь. Впрочем, абсолютно вся твоя жизнь от начало до сегодняшнего дня была жалкой и никчёмной, — закончив, я подкрепила свои аргументы ещё одной улыбкой. А всё то время, что я говорила, я издевательски смотрела прямо в его глаза, и готова поспорить… его задели мои слова, потому что снова появился его этот звериный взгляд. — Вот поэтому-то ты мне и нравишься, — неожиданно выдал он без каких-либо резких движений или угроз, меня его фраза дезориентировала, не такого я ожидала. — Неважно, какая ситуация, ты всегда и всё развернёшь только в свою пользу. В изворотливости тебе нет равных. И в манипулировании мне конкуренцию можешь составить только ты. Говорил же, что мы с тобой похожи. — Прекращай уже сравнивать меня с собой. Я не такая как ты, — раздражённо проговорила я, всё ещё сбитая с толку его поведением. Его всегда было сложно прочитать, а сейчас так вообще — невозможно. Но вот что странно… я всё ещё не чувствую от него угрозу. Это нормально, вообще?! — Может, у нас и разные взгляды на жизнь, но вот «инструментами» для достижения целей мы пользуемся одинаковыми. Враньё, манипуляции, отличная актёрская игра, хитрость, видеть людей насквозь, особенно их слабые места, расчётливость, игра на чужих эмоциях и чувствах — это наш талант. И если ты это используешь во благо, а я — во зло — это не сильно-то нас различает. Однако… твои манипуляции сильнее моих, просто потому что они во благо. А люди охотнее принимают добро, чем зло. Даже я на это повёлся, — он усмехнулся, а мои брови тем временем поползли на лоб. — Да-да, тебе каким-то образом удалось добраться и до моих мозгов. Я так долго за тобой наблюдал, что даже и не заметил, как перенял некоторые твои принципы жизни. Я всё это время учился у тебя жить по-другому. И если бы не сложившаяся ситуация, кто знает, что бы могло получиться. Вот до тебя, например, я никогда не испытывал сожаления. Скорее, раздражение об упущенной возможности или неправильно принятом решении, но с тобой… я вдруг ощутил что-то другое. Да и вообще во мне появилось что-то больше похожее на человеческое. Хотя оно всё так же отличается от обычных человеческих чувств, однако до тебя я вообще не знал, что такое эти ваши чувства. Я не знал, что по чему-то можно тосковать, — он кивнул на свою пустую тарелку от рамёна. — Или кому-то, — он посмотрел на опешившую меня. — В последнее время я всё больше понимаю, что такое ностальгия. Мне никогда не было важно, где я живу, с кем общаюсь, я очень часто переезжал, но вернувшись на родину, я, к своей неожиданности, почувствовал, что как будто даже скучал по дому. Не знаю, может, это просто привычка, но, если честно, не помню, чтобы я к чему-то или кому-то привыкал, не говоря уже о привязанности. Кстати, я не знал, что ты здесь. Я просто решил немного поностальгировать. Пройтись по местам своей «славы», — он усмехнулся. — И вдруг я увидел тебя. Я не совсем понял, что я испытал, но точно понял, что ничего плохого в тот момент не думал, а ещё я не смог отказать себе, снова увидеться с тобой. Короче, я не знаю, что ты со мной сделала, но можешь радоваться… Кажется, ты меня изменила, — опять усмехнувшись, он отпил из своей бутылки пива. Я же пребывала в ступоре. Это явно его хитрая манипуляция. Иначе и быть не может. Это же ОН. Но, блин, как же у него всё-таки получается так красиво говорить. — Что ж, врёшь ты и вправду мастерски. Я почти поверила, — хмыкнула я. — Да, это верно, я люблю лгать, и не вижу в этом ничего плохого, однако… тебе я никогда не лгал, — снова выдал тот с чистейшей искренностью. — Ну-да, ну-да, — я закатила глаза. Что-то он разошёлся ни на шутку. Похоже, этот хамелеон многому научился за все эти годы и стал ещё более хитрожопым и более опасным. Но почему же тогда я не чувствую опасности?! Может, он и тут преуспел? Надо постараться разгадать его стратегию. — Можешь мне не верить, но мне никогда не хотелось врать тебе. Потому что только ты способна понять меня. И даже от части принять некоторые мои странности. С тобой я ощущаю себя комфортно, потому что мне не надо притворяться. Я могу быть собой. Думаю, ВСЕ рядом с тобой себя так чувствуют, от того-то ты всем и нравишься. Скажешь, я не прав? — он подмигнул мне и пригубил бутылку. А я уже окончательно запуталась в его манипуляциях, которые почему-то больше не казались мне манипуляциями. Короче, пора с этим кончать. — Чего тебе надо от меня? — спросила я, не в силах больше терпеть его театр одного актёра. — Неужели ты ждёшь, что я скажу тебе, будто хочу сделать с тобой что-то жуткое или продолжить свою игру? Если б я этого хотел, давно бы сделал. Ещё в тот момент, когда вообще встретил тебя. Но я НИКОГДА не хотел причинять тебе зло. Меня вполне устраивало просто наблюдать за тобой. Единственное, мне не нравилось — делить тебя с кем-то. Я собственник. Но даже так… мне и в голову не приходило что-то с тобой сделать, потому что я понимал: без тебя моя жизнь совсем уж станет невыносимой. А ещё я до сих пор не знаю, чего я хочу от тебя. Так что, я просто, скажем так, рад тебя снова видеть. Говорить с тобой. И сколько бы ни был ядовитым и презрительным твой тон, я всё равно не хочу причинять тебе зло. Я сам не знаю, почему оно так, но меня это совсем не раздражает и даже не задевает. Так, ну это уже перебор. А вообще, такое ощущение, что он и вправду говорит правду. Просто… если припомнить его слова, которые он говорил мне под гипнозом, не сильно-то они расходятся с его нынешними. Значит, он действительно не лжёт. Или я ошибаюсь? — Ты явно издеваешься надо мной, — вздохнула я, мне нечего было больше сказать ему. — Нет, не издеваюсь. Можешь и сейчас мне не верить, — тот опять пожал плечами с непренуждённым видом. Я просканировала его взглядом, но так и не увидела никакого подвоха. Но я всё равно не доверяю ему. Да и как ему доверять? А главное, зачем?! Так, ладно, попробуем по-другому… — Слушай, давай заключим сделку. Я выкупаю твою свободу, а ты оставляешь нас всех в покое. Можешь жить как захочешь и где захочешь, но больше не появляйся в моей жизни. И завязывай со своим «хобби». Сам же говорил, что до добра оно тебя не доведёт. И если ты сказал, что чему-то научился у меня, то сможешь жить по-нормальному. И вот тебе шанс, — в итоге проговорила я. Теперь тот сканировал меня взглядом. — И ты что же, поверишь мне, если я скажу, что согласен на твои условия? — усмехнулся он. — Но ты же мне не соврёшь. Верно? Ты сам это сказал. Ты имел право хранить молчание, — не долго думая, ответила я. Тот ухмыльнулся, да с такой душевной снисходительностью, что я уже и вправду начинаю верить в то, что в нём зародилось что-то человеческое. Но ведь это не так. Нельзя поддаваться на его чары. Все и всегда на них клевали. — Мне не нужна твоя помощь. Во-первых, мне вообще ничья помощь не нужна. Сам разберусь. А во-вторых, — тут он вздохнул и повернул голову к окну с каким-то отрешённым видом. — Я пока ещё не готов к свободе. Я ведь ничего, кроме как убивать, больше и не умею. А тут мне за это ещё и платят. Короче, нельзя из киллера сделать флориста. Я, знаешь, в последнее время думал: каким бы я был, родись я в нормальной семье. Если бы мои родители были бы обычными людьми. У меня не было отца, только — сумасшедшая мать, которая постоянно орала на меня и избивала. Именно она заложила во мне искажённое понимание женской натуры и кучу других аберраций. Ну да хрен с ней, эта дура подохла от передоза. Мне на тот момент было уже восемнадцать. Я сказал, что ухожу от неё, и она пригрозила мне, что покончит с собой, если я брошу её. Её всегда и все бросали. И мне тоже было плевать на неё. Когда я узнал о её смерти, я ничего не почувствовал. Даже облегчения. Хотя и было что-то в её самоубийстве. Возможно, именно с неё всё и началось. А, вообще-то, если на чистоту, иногда меня посещали мысли: стремновато как-то жить без чувств и адекватных эмоций. Или, быть точнее, скучновато. Мой спектр эмоций крайне скудный, а чувств — вообще ноль. И смотря, как живут другие, мне могло бы быть завидно и обидно, но я испытывал только тоску и депрессию. Потому что даже когда у меня были поводы для радости и веселья, я всё равно нифига не мог прочувствовать. И где, спрашивается, справедливость. Меня осуждают за то, в чём я даже не виноват. И между прочим, ложь всё это — будто у нас нет никаких чувств и эмоций. Есть они, просто вам их никогда не понять. Они такие же искажённые, как и наше мышление, — последнее он произнёс и вправду как будто с обидой. А у меня уже слов не было. Передо мной сидел словно другой человек, которого я не знаю. И честно… знать не хочу. Я всё ещё помню, что он сделал. И никогда этого не забуду. Блин, если Мордор о нём узнает — это будет плохо. Что же делать-то? И пока я думала… — Так, ладно. Мне уже надо уходить, — он посмотрел на свои наручные часы. — Вообще-то, я планировал сегодня по-быстрому разделаться кое с кем, но вдруг встретил тебя, и ты, как всегда, похерила все мои планы. И вот как только у тебя это получается. Короче, то время, что я должен был потратить на возмездие, я потратил на тебя. И теперь у меня нет времени. Потому что уже завтра я должен быть в другом месте. Я, блин, уже почти всю планету объездил. Какой только дичи не навидался. Пожалуй, я напишу тебе о своих приключениях письма. Записки одного психопата. Тебе понравится, — он расплылся в лыбе. — Чего? Этого мне ещё не хватало, — возразила я, опять сбитая с толку его мгновенной сменой амплуа. Что-то я совсем ничего не понимаю. Чего он всё-таки задумал? — Ты ж сама сказала, чтобы я тебе писал. И я, кстати, тогда написал тебе, пока торчал в СИЗО, — я в ступоре уставилась на него. — Ты что, не получила моего письма? — Скорее, я не проверяю свою почту. Да я даже не знаю, где находится почтовый ящик, — проговорила я. И это действительно так. А вообще, зачем нам почта? Когда есть электронная. Бумагу тратить. Лучше деревья поберечь. — Ну ты даёшь, — рассмеялся тот. — Оно там, наверное, уже несколько лет лежит. Ну да ничего, я ещё напишу. — Нет, не надо, — проворчала я. — Ну, никто не заставляет тебя читать и уж тем более отвечать, а если я захочу написать тебе, то я напишу. Адрес я знаю. И что-то мне подсказывает, что он уже никогда не изменится, — и снова широченная лыба. — Не твоё дело, — снова буркнула я. — Значит, тебе и вправду тут нравится. Или дело не в стране, а в кое в чём другом. Или, быть точнее, кое в ком. А вообще, удивили вы меня. Недооценил. Особенно я не ожидал, что один из вас окажется юристом. А этот твой финт с гипнозом — выше всяких похвал. Но в конечном счёте вы, получается, всё равно проиграли. Ведь я всё ещё на свободе, — уже с издёвкой сказал он. — Ты вроде куда-то торопился, — я поднялась с места. Тот тоже встал. Оба мы вышли на улицу. Оказалось, что уже стемнело. — Может, тебя проводить? Мало ли какие ещё маньяки тут бродят, — выдал он. И меня вдруг прорвало на смех. Просто слышать это от НЕГО. Вот ЭТО — точно уже перебор для моих нервов. И пока я хохотала, тот смотрел на меня с какой-то до жути человечной улыбкой, а потом… он неожиданно поцеловал меня, сжав в своих тисках так, что даже не оттолкнуть. Но мои рефлексы сработали как надо. Спасибо одному из моих инструкторов по самообороне — Рику. И кое-кто неожидал отпора. С глухим стоном, он тут же отстранился от меня, но следом же рассмеялся. — А ты не перестаёшь меня удивлять, — проговорил он, встряхнув своей ногой, которую я ему только что отдавила, и поморщившись. Джокер прав, мои ноги — действительно моё преимущество. — Какого хрена, — возмутилась я, вытерев губы. Так и знала, что он что-нибудь да выкенет. — Ну не удержался я. Что тут такого, — тот пожал плечами, снова растянув рот в улыбке. — Я до сих пор помню твой поцелуй. Он засел в моей голове. Ни дня не было, чтобы я о тебе не думал. У меня особо нет слабостей в плотких желаниях, но твои губы, — он опустил взгляд на мои губы. — А нечего было использовать их в качестве якоря, — с ехидством договорил он. Блин, а он чрезмерно догадливый. И умный. Слишком умный. — Давай уже вали, — я лишь закатила глаза и покачала головой. — Даже не обнимешь на прощание, — с лукавой лыбой опять выдал тот, раскинув руки в стороны. — Ещё чего, — я отшагнула назад, но каким-то макаром всё равно угодила в его лапы. — Убери от меня свои руки, — разозлилась я, намереваясь снова ударить его, однако не было ни одного выгодного положения, чтобы хотя бы выскользнуть из его хватки. — Да ладно тебе. Когда мы ещё увидимся. — Надеюсь, никогда. — Мечтать не вредно, — усмехнулся тот. — Всё, отпусти, — я обессиленно вздохнула, устав сопротивляться. Надо бы побольше налегать на силовуху. Хотя мало она мне чем-то поможет. У нас всё равно неравная весовая категория. Я для него и вправду равно что мышь. — Ещё пару минут, — прозвучал его довольный тон, который только больше разозлил меня. Смотрю, кто-то там наслаждается. — Джунхён! — в итоге непроизвольно выпалила я. И тот вдруг, как мне показалось, вздрогнул и замер. Несколько секунд он молчал, а потом отпустил меня. Я уже приготовилась к очередной его выходке, но… он смотрел на меня как будто поражённо. — У тебя и вправду это вышло. Просто не верится, — пробормотал он, я вопросительно вскинула брови: мол, чего ты там опять несёшь. — Ты приручила меня. Ты приручила самого дикого зверя на планете. Неужели тебе это не льстит? — вдруг изрёк он. Я в шоке выпучила на него глаза. Что за чушь?! — Нет, — произнесла я, отвеля от него взгляд. И вот зачем он это делает? Надо скорее от него отделаться. А вообще, стоит ли его так просто отпускать? Хотя я вообще не знаю, что мне делать? — Ты уверена, что тебя не надо провожать, — вернулся его обычный издевательский тон. — Обойдусь, — буркнула я. — Ну ладно. Не давай себя в обиду, моя храбрая Мышка, — усмехнулся он и, его лапища взъерошила мои волосы, по руке он, конечно, получил, но осадок остался. — Ещё увидимся. — Нет уж, избавь меня от этого, — опять проворчала я. — Я буду писать. Пока, — на своей волне проговориль тот и, махнув мне рукой на прощанье, ушёл. Я в полнейшем ступоре и непонимании проводила его взглядом, и когда его фигура скрылась в тени, я хорошенько ругнулась. И вот что прикажете мне делать?! Что ещё за очередная подстава от Вселенной?! Давно она, кстати, меня так не подставляла. Вот только расслабишься — и на тебе. Хааа… Всё ещё в прострации я поплелась домой. У подъезда я вспомнила про письмо. Отыскав почтовые ящики, которые, кстати, всегда были на виду, я нашла свой номер квартиры. Мой почтовый ящик был битком набит всякой всячиной, которая уже торчала наружу. Вытянув газету, я поняла, что ящик открывается… обычным ключём. Похоже, это единственная вещь, которая имеет замочную скважину, а не кодовый замок. Я бы посмеялась, если б у меня ключ был. Хм, а может, он в квартире? В итоге я потопала в свою квартиру. И там действительно нашла ключ от почтового ящика. Он лежал вместе с ключом от квартиры, который, наверное, используется на случай, если кодовый замок сломается. Оба ключа только слепой не заметит. Да, уж, живу тут столько лет и ничего подобного не знаю. Ну ладно. Снова спустившись на первый этаж, я открыла свой почтовый ящик. На меня тут же упала целая кипа бумаг. В основном это были газеты и буклеты с рекламой. Среди всего этого вороха я отыскала конверт, на котором знакомым мне почерком было написано: «Мышке от Кошки». Мне захотелось тут же выбросить письмо вместе с остальным барахлом, но… ампутируйте уже кто-нибудь моё любопытство. Вскрыв конверт и развернув лист, я начала читать:

«Моя дорогая Мышка!

Буквально дорогая, ведь ты мне так дорого стоила. Моей свободы. Но я, как честный маньяк, принимаю проигрыш. Ведь ставки были равноценны. И что ж поделать, если я проиграл. А вообще, я просто вас недооценил. Особенно твоих друзей. Признаться, я впечатлён. Хотя меня сложно удивить. Практически невозможно. Но вам удалось. Однако это всё равно ничего не значит. Я не дам вам почувствовать: ни ощущение победы, ни уж тем более ощущение расплаты, облегчения тоже не ждите. Кстати, как тебе мой спектакль? Я сделаю всё, чтобы вы запомнили меня навсегда. А ещё я буду писать тебе как можно чаще. О своих тюремных буднях. Уж я найду, чем тут заняться. А может, сбегу однажды. Короче, даже и не вздумай спать спокойно. Ведь ты решила остаться здесь. Или это тоже был спектакль? Так или иначе я никогда не оставлю тебя в покоя. Ни-ког-да. Потому что ты для меня особенная. И ты слишком вкусная, чтобы так просто отпустить тебя. Так что, до встречи, моя Мышка.

С гастрономической любовью Твоя Кошка.

P. S. Если хочешь, заходи в гости.» М-да, уж, хорошо, что я это тогда не обнаружила. Жесть. Всё-таки жаль, что смертной казни тут больше нет. Вздохнув и выбросив наконец письмо, а заодно и всё остальное ненужное барахло, я поднялась на восьмой этаж, уже зная, к кому пойду. К счастью, хозяин уже был дома. Как всегда, весь в работе. Теперь он напоминает мне моего отца. — Алекс. Привет, — проговорил Рик, на диване и клацая по клавишам ноутбука. — Ты сильно занят? — я приземлилась рядом с ним. — Ммм, а что? Что-то случилось? — спросил тот, не отрывая взгляда от экрана. — Типа, того, — ответила я, Рик посмотрел на меня. — Надо поговорить. Это очень срочно. Поставив ноутбук на журнальный столик, он повернулся ко мне. И тут я осознала, что мне сложно ему об этом рассказать. А может, лучше промолчать. Да нет, неправильно будет. К тому же мне надо решить, что делать. — Ну, тут такое дело, — я опустила свой взгляд. — Я тут вдруг узнала, что… Шин Джунхён, оказывается, жив. Это маньяк который. Если ещё точнее… Сеульский Зверь. Я украдкой посмотрела на Рика, тот, естественно, сидел в шоке. — Откуда ты… — начал он. — Я столкнулась с ним. Только что, — аккуратно пояснила я. — Чуть душу Богу не отдала. Я ведь думала, что он мёртв, — я усмехнулась. — Что? — ещё больше опешил он. — Где? Он тебе что-то сделал? Чёрт, я сейчас же найду его, — Рик резко вскочил с места. — И какого хрена он вообще тут делает. Нужно позвонить Райдеру, — он направился к выходу. — Нет, подожди, — я перехватила его на полпути. — Сначала мы пого… — Алекс, прости меня, я совершил ошибку, и я должен всё исправить, — перебил тот. — Да нет же, всё в порядке. Послу… Но Рик, словно не слыша меня, продолжал твердить своё: — Я не должен был делать, то, что сделал. Надо было просто убить его. А так я только создал нам проблему. Мне нужно идти, и скорее решить эту проблему. И в этот раз я не стану медлить. — Пожалуйста, сядь. Мне нужно тебе кое-что рассказать. — Алекс, мы теряем время. Лучше скажи мне, он не говорил, куда направился? Быть может, намекал, — а тот и вправду меня будто не слышал. — Да выслушай же ты меня, в конце-то концов! — уже воскликнула я, и он наконец обратил на меня внимание. — Никуда ты не пойдёшь. Да и нет в этом никакой необходимости. — Почему? — Рик в недоумении смотрел на меня. — Присядь, — я утянула его за собой на диван. — Нет, Алекс, я не могу его упустить. Ведь он угроза для тебя. — Да ничего он мне не сделал! — уже раздражённо выпалила я. — И даже не собирался, — тот снова в ступоре уставился на меня. — Пожалуйста, сядь и выслушай меня. В итоге Рик сел, я села рядом. Немного странно или, точнее, неловко было пересказывать мой разговор с этим психом. Но мне нужно было и самой ещё раз взглянуть на ситуацию, чтобы принять окончательное решение. — И ты думаешь, он сказал правду, — Рик, конечно же, не поверил. В принципе, я тоже ему до сих пор не верю… наверное… — Не знаю. Он искусный лжец и актёр, однако… он и вправду мне ничего не сделал. Даже словом. Да и… он как будто стал другим. Это сложно объяснить. И вообще, я больше за тебя переживаю. Ведь он теперь знает, кто ты и где ты, и хочет отомстить. — Пускай попробует, — хмыкнул тот. — Рик, — возмутилась я. — Да не боюсь я его. Я за тебя боюсь. Вдруг он опять что-то замыслил? Наверное, мне надо всё рассказать твоему отцу. Зря я вообще ослушался его приказа. Он-то уж точно понимал, что таких, как этот псих, только уничтожать. Вот и надо было убить этого гада. А я струсил. Просто я никогда никого не убивал. Я вообще против подобного. Думаю, меня б совесть мучила даже если б я этого психа пришил. Надо было это пересились. А так, из-за своей трусости я подверг тебя опасности. — Не говори так, — возразила я. — Я бы никогда не стала осуждать тебя за то, что ты не хочешь кого-то убивать. Даже если этот человек заслуживает. И я рада, что ты не преступил своих принципов. — Да я поступил ещё хуже, — Рик отвернулся от меня. — Я просто перекинул проблему на тех, кто способен был решить её за меня. Я решил выполнить приказ чужими руками, которые убивают каждый день, и им всё равно, кого убивать. И я думал, что он там не выживет. Или, по крайней мере, из него сделают пса на короткой цепи. Но я не учёл его натуру. Психопаты редко унывают, отчаиваются и практически никогда не сдаются. А ещё они отличные манипуляторы. А их маниакальное помешательство на ком-либо — как заноза в заднице. — Всё равно я не осуждаю тебя. Многие, часто говорят, что готовы убить кого-то, но сделать это — не так же просто, как сказать. Я и сама думала о том, что его было бы проще убить, но, думаю, на деле это было бы не так уж и просто, — я положила ладонь на его плечо, тот повернулся ко мне, а потом обнял. — Кстати, а откуда ты знаешь про таких людей? — полюбопытствовала я. — Ну, когда я окончил академию разведки, то многим предлагали пойти работать в «спецподразделение» по вербовке. Но это была не та же вербовка, которой подвергали нас. Мы шли на это добровольно, а вот ТАМ — туда привлекали людей без их желания. При помощи шантажа, или просто покупали полезных рабов, а потом при помощи бесхитростных манипуляций, насилия, короче — из них делали марионеток. Я не пошёл туда. Но туда пошли многие мои знакомые. Те, с кем я учился. — Ясно, — офигела я. — Ну и как мы с ним поступим? — спросил Рик, положив свой подбородок на мою макушку и крепче стиснув меня в своих руках. — Никак, — ответила, тот отстранился и вопросительно посмотрел на меня. — По крайней мере, пока. Я тут подумала, что, скорее всего, он как раз и ждёт от нас действий. Если мы попытаемся его прижучить — это будет означать, что он тоже имеет право действовать. И тогда он точно отомстит. Он обязательно придумает как, даже если пройдёт десять лет. А если мы ничего не предпримем, то ему будет скучно. Он любитель игр. Не любит, чтобы всё было просто. К тому же я сказала, что ты всего лишь выполнял приказ моего отца, что, в принципе, правда, что у тебя не было каких-то личных намерений на его счёт, и что у тебя не было права выбора. Не знаю, поверил ли он, но, знаешь, если бы у него был на тебя зуб, он бы отомстил тебе через меня. Или использовал бы меня, чтобы добраться до тебя. Но он просто ушёл. Скорее всего, я застигла его врасплох. Ведь он не знал, что я здесь. В любом случае он сказал, что ему вживили маячок. Значит, мы можем следить за ним. За каждым его шагом. И если он задумает что-то недоброе относительно кого-либо из нас… да я сама от него избавлюсь. Я больше никому не позволю портить мою жизнь. И, кстати, никому ни слова. Особенно Алану и нашему отцу. Эти-то точно будут рады хоть кого-нибудь убить. Им только повод дай. Но главнее всего, чтобы Юнги ничего не узнал. Он только-только жить нормально начал. Я не хочу, чтобы и он устроил охоту. Короче, теперь это наша общая тайна. Рик улыбнулся и снова сгрёб меня в объятия. — Как скажите мисс Блейк. Я прижалась к нему. — Так, погоди-ка, — зазвучал серьёзный тон Рика, он снова меня отстранил. — То есть ты встретила этого психа и пошла с ним, а потом вы мило болтали, и ты даже не удосужилась хотя бы написать смс мне? — Упс, даже и не подумала об этом, — я расплылась в лыбе, пока тот сверлил меня возмущённым взглядом. — А я вот подумываю, вернуть sos-браслеты (*браслет с тревожной кнопкой), — проворчал он. — Я не подумала об этом, потому что не почувствовала от него никакой опасности. Моя интуиция молчала. И здравый смысл тоже ничего не заподозрил. И я, между прочим, хорошо в людях разбираюсь. — Да пофиг мне. Короче, больше так не делай, — Рик снова сомкнул меня в тисках. Надеюсь, что я действительно разбираюсь в людях. И то, что мне привидились его изменения — вовсе не мои глюки или его хитрость. Хочется верить, что он и вправду стал другим. А иначе… мне придётся его уничтожить… **** — Мордор, это круто. Не знала, что ты ещё и лирические песни поёшь, — восторгалась я, слушая в наушниках его новое творение, кстати, посвещённое мне. А вообще, я уже все его песни заценила. Теперь я его фанатка. Хотя у него есть фан-клуб, который даже не знает исполнителя. Ведь он у нас известный неизвестный. — Ну ты прям меня уже всего засмущала, — усмехнулся тот со своей лыбой мартовского кошака. — Но это и вправду круто, — я поцеловала его. — А ещё ты меня в последнее время прям зацеловала, — его лыба стала только шире. — Ты жалуешься? — Нет. Просто… — тут он посмотрел на меня с прищуром. — Как-то это подозрительно, — сказал он, и я чуть себя не спалила, потому что… Он прав. В последнее время, когда я вижу Мордора, могу думать лишь об одном… Об этом психе. И меня мучает совесть. Но я ни за что на свете не расскажу ему ничего. Я не могу так с ним поступить. Может, хотя бы в этот раз моя, не то что бы ложь, будет во благо. И надеюсь, Вселенная со мной солидарна… — Ты же знаешь, я люблю над тобой издеваться, — я пожала плечами, вышло вроде правдоподобно. — Кстати, у тебя скоро днюха? — я решила съехать с темы. — Ты же знаешь, я не праздную свой день рождения, — ответил тот, вроде бы не заметив моей фальши. — Ну и что. А что насчёт подарка? Чего бы ты хотел? — Мне ничего не нужно. У меня уже всё есть. — Ой, Мордор. Ты можешь просить всё что угодно, — уже с интригой проговорила я, стреляя в него многозначительными взглядами. — Прям всё что угодно? — тот вроде понял намёк, что аж лыба опять стала до ушей, Чешир, блин. — Всё что угодно, — я приблизилась к нему и, смотря прямо в его глаза, закусила нижнюю губу. — Нууу, в таком случае, — Мордор продвинулся ещё ближе. — Я, пожалуй, не буду отказываться от подарка. И, быть может, даже потерплю кучу дурацких поздравлений, — проговорил он и только хотел меня поцеловать, как вдруг со стороны раздался кашель, а после — ворчание: — Мы работь-то сегодня будем? Или нам весь день смотреть на ваше воркование. Перерыв, между прочим, уже давно закончился. Прыснув со смеху, мы с Мордором отстранились друг от друга, пока кое-кто недовольный, скрестив руки на груди, зыркал на нас. Ах, да, я ж совсем забыла сказать… Мы с Мордором сейчас в студии звукозаписи. А теперь угадайте, КОГО записывает наш звуковых дел мастер? — Да не будь занудой, Зи. Милая парочка, — проговорил один из его товарищей, обняв за плечи. — И Юнги-сонбэ не такой жуткий, как мы думали, — проговорил второй. — Да, в прошлый раз я думал, что мне будут снится кошмары, — усмехнулся третий. Да, и снова наши старые знакомые. И всё в том же составе. — А меня сейчас стошнит, — буркнул Зи, стряхнув руку со своих плеч и серивившись. — Неужто до сих пор? — съязвила я, подмигнув ему. Тот на секунду впал в недоумение, а потом, как будто смутившись, раздражённо зашагал к дивану, пока его друзья хохотали. Ведь я только что припомнила ему ту злосчастную попойку в ночном клубе, где он пропустил своё выступление, потому что блевал весь вечер. А его друзья, кстати, очень приятные люди. Не такие заносчивые и злопамятные. — Так, ладно, кто там следующий? — проговорил Мордо, естественно, не поняв шутки, потому что ничего не знает. — Эм… Алекс, у нас к тебе небольшая просьба, — заговорил один из троицы, я вопросительно посмотрела на него. — Нам по зарез нужен женский голос. Но Рури неожиданно заболела. Она должна была с нами сегодня записываться. Короче, не могла бы ты нас выручить? Там ничего сложного. И, кстати, на английском. И мы всё объясним. Пару секунд я всё ещё непонимающе лупила на него, а потом до меня дошло… — Неее, погодите, я не могу, — тут же возразила я. — Я же не умею петь. — Ооо, не скромничай, у тебя прелестный голосок. Я-то слышал, — вдруг сказал Мордор. Я метнула в него уничтожающий взгляд. — Озвучка и баловство в караоке по пьяни — это одно. Спеть на запись — совсем другое, — проворчала я. — Да какая разница, — отмахнулся тот. — Главное, что у тебя есть вокальные данные. И отнюдь неплохие. Даже получше, чем у некоторых айдолов. — Мордор, блин, — я снова убийственно зыркнула на него. — Да просто попробуй, — а тот лишь пожал плечами. — Ничего же не случится. Стёкла ты своим голосом вроде не бьёшь, — шутканул он, и я уже хотела его хорошенько обматерить, но… — У нас реально плачевное положение. — Да, придётся запись откладывать. А мы не можем себе этого позволить. — А договориться с кем-то — уже не успеваем. У всех плотные графики. — Ну пожааалуйста. — Ну пожааалуйста. — Ну пожааалуйста. Вдруг взмолились эти трое, сложив ладони в молитвенном жесте. В итоге вздохнув… — Хааа, ладно, — я согласилась. — Объясняйте тогда. Я ничего не шарю в подобном. И чур, не жаловаться. — Ой, да там ничего сложного… И всей своей дружной компанией во главе с Мордором меня принялись просвещать в делах вокала. И пока мы смеялись и прикалывались, кое-кто в это время сидел на диване, залипая в телефон, и делал вид, что нас нет. Хотя иногда я ловила на себе его взгляды. Неужто до сих пор не остыл его страстный ко мне пыл. Объяснив мне, как и что делать, меня отправили в коморку для швабр (тон-комнату, то есть). Блин, я немного волнуюсь. Алкоголь бы мне сейчас не помешал. Ох и спела бы я им тогда арию, пф. Чётко следуя указаниям Мордора и остальных, я вроде более-менее справилась с поставленной задачей. Хотя от меня многого не требовалось. Всего-то пропеть пару-тройку строк. Но выйдя из тон-комнаты, я, к своей неожиданности, наткнулась на вытаращенные на меня пять пар глаз. Даже разобиженный Зи тоже лупил на меня, всё так же сидят на диване. — Чё, всё так плохо? Говорила же, что не умею, — проворчала я. Однако… — Ты никогда не думала о карьере певицы? — на полном серьёзе спросил меня Мордор. А потом все принялись нахваливать меня. Ну, кроме разобиженного Зи. Тот опять сделал вид, что нас нет. — Так, ну, всё. Вы меня настолько засмущали, что аж в туалет захотелось, — снова проворчала я, чтобы уже унять этот поток непрерывной лести в мой адрес. Все, как обычно, посмеялись, но я не шутила. Мне действительно затребовалось в уборную. Покончив с туалетными делами, на выходе я неожиданно на кое-кого натолкнулась. И чего ему надо? — А ты, оказывается, очень талантливая… Алексис Блейк. Ну да ходят легенды, что Блейки все талантливые, — проговорил Зи, подпирая стенку. — Меня зовут Алекс Райт, — я раздражённо посмотрела на него и хотела пройти мимо, но тот переградил мне дорогу. — Да ладно тебе. Я, между прочим, всё ещё твой поклонник, — со своей слащавой улыбочкой сказал он. — А я всё ещё не провожу автограф-сессий, — я скрестила руки на груди. — Автограф не прошу, но, может, хотя бы поужинаешь со мной? — Зачем мне это? — Я просто хочу с тобой подружиться? — А ТЕБЕ это зачем? — Ты мне нравишься. — А ты мне — нет. — Ммм, и что же такого мне нужно сделать, или даже кем же мне надо быть, чтобы Ваше Величество обратило на меня своё внимание, — уже с ядовитой ухмылкой произнёс он. — Например, отстать уже от меня, — я закатила глаза. — А если нет, то что? — тот приблизился ко мне плотнее и фамильярно намотал на свой палец локон моих волос. — Воспользуешься своим влиянием? — Неа, — я возвела на него преспокойный взгляд, уже зная, что я с ним сейчас сделаю. — Мне будет достаточно… и этого, — и за мгновение ока я просто перехватываю его протянутую ко мне руку, а потом заламываю эту руку за его спину, и тому от боли аж пополам согнуться пришлось. А вообще, он просто намного выше меня ростом. — Ты чё, блин, творишь! — завопил он, но из захвата выбраться не смог. Надо же, а силушки у меня, кажется, намного больше чем у этого… дрыща, пф. Хоть он и длинный, но оказался слишком тощий. И только я хотела рассмеяться, как вдруг другой смех раздался со стороны. Обернувшись, обнаруживаю ржущего в три погибели Мордора с телефоном, камера которого направлена на нас. — А тренировки тебе на пользу пошли, — утирая слёзы, выговорил он сквозь смех. — Ну так, — усмехнувшись, я отпустила жертву своей самообороны. — Совсем уже, что ли: на людей бросаться, — проворчал тот, поправляя свою одежду, но явно сконфуженный ситуацией. — Слышь, ты, индюк напыщенный, — уже с грозной миной начал Мордор. — Если ты не отвалишь уже от неё, я вот это вот, — он повернул к нам экран своего телефона, где проигрывалось видео моего эпичного приёма (а здорово вышло, если посмотреть со стороны). — Солью в интернет. И подпишу: «Осторожно. Извращенец у женских туалетов.» Твоей карьере придёт быстрый трындец. Это будет твой последний хайп. Кстати, о тебе и так всякое пишут. Короче, продолжай в том же духе и можешь закопать свою популярность под сакурой. Ты всё усёк? — Мордор ткнул пальцем опешившего айдола в грудь, от чего того опять впечатало в стенку. Ну блин, у Мордора даже в одном пальце силы больше. Надо срочно налечь на силовуху, пф. — Да никто не поверит вам, — очухался Зи и разозлился. — А вот я солью информацию о том, КТО ты… August D, — злобно выплюнул он псевдоним нашего Мордора. — Точнее, какой ты человек. У меня аж рот открылся. Как он узнал? Скользкий гад. — Ну давай-давай, — Мордор лишь ухмыльнулся. — Вот только мне ты обеспечишь армию поклонников и посмертную славу, а сам останешься мелким домогателем и посредственностью. Начнёшь со мной бодаться, и перед твоим напудренным носиком закроются все двери студий и агентств. Одно моё слово — и ты будешь петь в подземных переходах. Неужели до твоего такого же запудренного мозга не дошло, КТО я такой в музыкальной индустрии? Так что, как думаешь, кому больше поверят: тебе или мне? Ну либо я просто подправлю твоё личико, что тебе потом ни один пластический хирург не поможет. Мне всё равно нечего терять. В отличие от тебя. На несколько секунд повисло молчание. Кое-кто как будто и вправду задумался. Но потом этот кто-то просто хмыкнул и молча ушёл с гордо поднятым напудренным носиком. — Мордор, это правда? Ты настолько крут? — спросила я, удивлённо вытаращившись на него. — Да не, я блефовал, — выдал тот со своей привычной миной довольного кошака. — Ну, почти. Потому что скоро я стану этим крутым человеком. Мне столько всяких заманчивых предложений сделали. Так что, можно сказать, и не соврал. Однако, по-моему, вышло шикарно. Говорил же, я прирождённый актёр и Бог импровизации. — Значит, по интернету всё-таки ползают порно-ролики с твоим участием? — усмехнулась я. — Если только дип-фейки, — выдал тот, и мы оба прыснули со смеху. Ой, и прохвост. Обожаю его… **** — Так, а это твоё домашнее задание, — проговорил Джокер-сэнсэй, ткнув в учебник… по русскому языку. Да-да, я не шутила. Я действительно собираюсь учить этот язык. Хотя, если честно, эльфийский или клингонский проще выучить, чем русский. Это сложнее, чем мне казалось. Ещё ни с чем я так сильно не мучилась. Один алфавит чего стоит. А ведь это только начало. — Сделаешь плохо, накажу, — добавил Джокер со своей обычной улыбочкой похотливого повиана. Я лишь закатила глаза и хотела ответить не меньшим этому любителю ролевых игр, но… — Не парься. Я помогу тебе с домашкой, — раздалось с соседнего кресла, где сидел Тарантул, клацая по клавиатуре ноутбука. — Как раз и сам вспомню правила русского языка. Мы с Джокером зависали на полу кухни-гостиной у журнального столика. — Кстати, русские и сами не очень-то хорошо знают русский. Если только ты не учитель какой. Так что не усердствуй, — усмехнулся Джокер. — Вообще-то, это у всех так. Не все ж лингвистические задроты, типа тебя, — хмыкнул Тарантул. — Просто я люблю доводить любой навык до совершенства, — тоже хмыкнул Джокер. — Да ты вообще гад. Мог бы хотя бы намекнуть, что можешь трындеть по-русски. Я из-за тебя чуть родную речь не забыл, — проворчал Тарантул. — Я-то тут причём. Что у вас за русская черта такая: обвинять всех, но кроме себя самих. И вообще, мог бы и сам догадаться. Намёков было предостаточно, — возмутился Джокер. — Эта черта ОБЩЕчеловеческая. Так что не надо гнать. — Гонят пургу, а я лишь расточаю факты. И пока эти двое препирались, кто-то пришёл. Это были Лин и Ынджи. — Так, я не поняла, почему ты ещё не собралась? — проговорила Лин, укоризненно глядя на меня. И тут я вспомнила, что мы договаривались пойти в сауну. Я ни разу не была в подобных местах: ни здесь, ни где-либо ещё. Поэтому мне любопытно. Что это за место такое. И чё там делают. — А точно. Чуть не забыла, — захлопнув книгу, я поднялась с места. — А вы это куда? — полюбопытствовал Джокер. — У нас бабский загул, — выдала Лин, мы с Ынджи прыснули со смеху. Да, Лин за словом в карман не полезет. За это мы все её и обожаем. И по этому Джокер запал на неё. — Чё? — не понял Джокер, пока Тарантул хохотала вместе с нами. — Ну, знаешь, зайдём в стрипбар. Пропустим по стаканчику, поглазеем на не совсем одетых мальчиков, — продолжила та в своём духе. — Пф, да я вам за бесплатку стриптиз устрою, — сказал Джокер. — Ой, да чё мы там у тебя не видели. Хочется чего-то нового, — всё Лин не остановить. — А как будто у других мужиков растёт что-то другое. Или корейцы — это какой-то отдельный вид. Вот думаю теперь: в чью душевую вломиться, — Джокера тоже понесло. Эти двое, кстати, идеально друг другу подошли. И нет, я не ревную. Вообще-то, я рада за них. — Да в сауну мы, — уже вмешалась я, а не то это будет продолжаться вечность. — Я тоже хочу, — сказал Джокер. — И я б не отказался, — проговорил Тарантул, который уже по-тихой сполз с кресла от смеха. — Извините, но это бабский загул. Мальчиков не приглашали, — отрезала Лин и, взяв нас с Ынджи за руку, утянула к выходу. — Ну и ладно. Мы тогда устроим братский загул, — бросил нам напоследок Джокер. Стол процентов опять будут резаться в видеоигры. Мальчишки — такие мальчишки, пф… **** — О, Боже, это кайф, — простонала я, нежась в горячей купальне, похожей на джакузи, наполненной каким-то травяным настоем. — Это ещё что. Горячие источники — вот истинный кайф. Надо будет как-нибудь нам всем туда съездить, — проговорила Лин, сидя напротив меня (да, мы тут втроём в одной «кадушке», пф). — Кстати, у кого какие планы на следующие выходные? Как насчёт СПА? А то после этих трудовых будней чувствую себя старухой. Вам вот везёт. Молодые ещё. А мне уже одной маской для лица не отделаться. — Онни, тебе всего-ничего. Рано ты себя в старухи записала, — по правую мою сторону усмехнулась Ынджи, с запрокинутой головой на бортик и с закрытыми глазами. — Действительно. Да ты кому угодно ещё фору дашь. Даже нам, — поддержала я. Но это так. Лин уже, может, и за тридцать, но порой её можно спутать с подростком. По большому счету из-за её миниатурного телосложения, но она очень красивая: стройная, энергичная, одевается стильно, а главное, мыслит гибко и современно. — Ой, девочки, врёте вы, конечно, красиво, — с лыбой до ушей Лин тоже запрокинула голову на бортик. — Но это правда. — Но это правда. В один голос возразили мы, а после уже втроём хохотали. — К сожалению, в эти выходные мне нужно ехать домой. Опять выслушивать нотации от родителей, что я слишком поторопилась, съехав от них. И что не было в этом нужды, — уже проворчала Ынджи. — А ты скажи, что с парнем встречаешься, — посоветовала Лин. — Ага, и они обязательно попросят меня их с ним познакомить. Рано или поздно. — А в чём проблема? Попроси кого-нибудь сыграть твоего парня. Хоть Чонгука. Он милый, тихий. Прям мечта, — сказала я. — Не, это ещё хуже. Посыпятся вопросы: серьёзно ли это у нас, какие у нас планы на будущее, и куча других. А ещё через время: когда свадьба, когда дети. — Тогда надо кого-то не из местных. Иностранца. И чтобы по-корейски нифига не понимал. Тут уже будет сложнее и в общении, и в понимании традиций. Короче, полная дезориентация и никакой предсказуемости, — задумчиво проговорила я. — А это уже хорошая идея, — тоже задумалась Лин. — Теперь, главное, выбрать правильный «экземпляр». Есть варианты? Может, твой брат? Актёр он отличный. — Алан, конечно, ещё тот актёр, однако его амплуа — это спектакли. Да и язык он знает. Ещё забалаболит. А молчать он не любит. Может, лучше Дэвид? — Не, этот только с виду — уже потенциальный жених. Серьёзный, интеллигентный, взрослый, ещё и работает тут. И возраст для женитьбы подходящий. Грех — такого не заарканить. Как, впрочем, и Рика. Надо что-то менее серьёзное, но в то же время не пугающее… Мы обе задумались, а потом одновременно выдали: — Оливер! — Оливер! — По-нашему — ни бум-бум. Возраст — ещё слишком молод, чтобы окунаться в семейную жизнь, — проговорила Лин. — Зато очень обаятелен. И вполне внушает доверие, — добавила я. Мы обе уставились на Ынджи. — Ну не знаю даже, — растерялась та. ‐ Вдруг неправильно поймёт. Он и так ко мне неровно дышит. И вообще, он мне как младший брат. — Но он же знает правду, — сказала я. Да, мы его уже успели огорчить. Чем раньше, тем лучше. Лучше для него. Но они неплохо общаются. Оливер Ынджи и впрям как младший брат. — Не знаю. Посмотрим. А тебя, онни, как, кстати, родители так далеко одну отпустили? — в итоге Ынджи съехала с темы. — А я не одна была, — ответила Лин. — Мы с Мином вместе в Сеул махнули. Родители думали, что мы однажды поженимся, но, увы. Теперь я люблю его, скорее, как брата. Да у нас всегда такие отношения были. Родственные. Однако я бы не прочь остепениться и создать семью. И дети меня не пугают. Вот только всё никак не могу подходящего кандидата найти. Все какие-то не такие. Да и характер у меня — на любителя. И точно не на местного любителя. Местных мужиков я больше пугаю. — Зааркань моего братца. Этот не из пугливых, — усмехнулась я. Хотя я не пошутила. Я не вижу в этом ничего плохого. Джокер, может, и балбеса вечно из себя строит, но на самом деле он более серьёзный и ответственный. Мне кажется, из него выйдет клёвый отец. — Если только в качестве биоматериала. От такого будут красивые дети, — тоже усмехнулась Лин. И мы опять покатились со смеху. Собственно, по этой причине мы и не взяли с собой мужиков. Как обсуждать мужиков при самих мужиках, пф… *****

Год спустя

— С днем рождения! — раздался дружный хор, как только виновник торжества оказался на месте. «Кто это?» — спросите вы… Оливер Габриэль Деламар. В прошлом году мы отметили все днюхи, кроме его. Просто потому что он приехал, когда его день рождения уже прошёл. И мы пока ещё даже не знали ничего о его дне рождении. — А кто это у нас тут такой большой мальчик, — Джокер сгрёб бедного именинника в удушающий и взъерошил его чёрные кудряшки. Но тот даже не сопротивлялся, просто потому что был растерян и удивлён. Похоже, мы застали его врасплох. Надеюсь, это приятная неожиданность. Мало ли, у него тоже какая-нибудь психологическая травма, связанная с днём рождения. Однако мы попросили нашего семейного психолога разузнать по этому поводу. И тот вроде не обнаружил никаких противопаказаний. Но кто знает… — Поздравляю, — теперь именинник «пошёл по рукам». Однако вид у него был всё ещё каким-то потерянным, что я уже заподозрила неладное. И вот когда дошла очередь до тимлида, то мои страхи о провале только усилились, потому что… у кое-кого вдруг покатились слёзы. И было непонятно: это слёзы радости или… — Что-то не так? — аккуратно спросил тимлид, пока именинник шмыгал носом. — Последний раз я праздновал свой день рождения с родителями. С тех пор ни разу меня никто не поздравлял, — прозвучал сдавленный ответ. Ну, блин. Похоже, это фиаско. Мы все уставились на нашего семейного психолога: мол, чего так плохо почву прощупал? И что нам теперь делать? Но тот был само спокойствие. — Ты не рад? — опять мягко спросил он у именинника. Чёрная Вдова отрицательно помотал головой, и на его лице расцвела улыбка. — Нет, я рад. Я просто… не ожидал. Немного непривычно, — сказал он. — Привыкай. Потому что теперь это будет обычным делом, — тоже расплывшись в улыбке, тимлид снова обнял его. Кстати, Оливер тимлида просто обожает. Если не боготворит. Ну ещё бы. Он для него теперь ментор в делах хакерских. Хотя, скорее, старший брат. Ведь и тимлид в нём тоже души не чает. Думаю, он ему напоминает Джихуна. — Кстати, твои подарки, — Тарантул кивнул в сторону на диван кухни-гостиной, где была гора из разноцветных коробок. Именинник снова впал в шок. Ну, это он ещё торт не видел, пф. — Это излишне, — неловко проговорил тот. — Да ладно, — усмехнулся Джокер, а потом добавил с интригующей ухмылочкой. — Мой подареч самый главный. Он тебе точно понравится. Даже не хочу знать, что он ему приготовил. Вспомнить, какие он НАМ подарки всегда дарит. Короче, все страдают от этого дарителя. Хотя нельзя не удивиться его оригинальности. Да и у него есть конкурент по части подарков-пранков. И это Греческий Бог. Так что, Джокер не одинок в своей шутовской деятельности. Короче, скучно нам не бывает. — У меня уже есть самый главный подарок, — произнёс тем временем именинник, мы уставились на него, а тот обвёл всех нас взглядом и добавил. — У меня есть вы. Что может быть важнее семьи. Все замерли, и на несколько секунд повисла тишина. А потом начали появляться улыбка за улыбкой. — Ой, ну, растрогал, чертяка, — выдал Тарантул и обнял именинника одной рукой. По кухне прокатился нас дружный смех. — Давайте есть уже, — сказал наш вечно голодный Папенькин Сыночек, от чего вызвал очередную волну хохота. Стол у нас, как всегда, ломится от изобилия разных блюд. Готовить, оказывается, умеют и любят многие. Почти все… Кроме меня. Я всё ещё не питаю к готовке особой любви. И навыки мои всё те же. Но это уже не важно. Если раньше мне это нужно было для выживания, то сейчас это уже не имеет смысла. Пока мы вкушали праздничную трапезу, болтали и смеялись, у меня зозвонил телефон. Звонил отец. Из-за шума и гама пришлось отойти в гостиную. Расположившись на диване рядом с кучей подарков, я ответила на звонок. — Привет, пап. ~ Надеюсь, не помешал. Просто у меня важная новость, — без приветствия сразу же начал тот. И вообще, голос у него был как будто взволнованным. — Да нет. Что-то случилось? — насторожилась я. Такой чудесный день, не хотелось бы его ничем омрачать. ~ Нууу, как сказать, — уже таинственно протянул он, без какой-либо тени тревоги, вообще-то, мне послышались даже нотки радости. — Говори как есть, — нетерпеливо произнесла я, вся в предвкушении. ~ Кэролайн родила, — наконец прозвучала новость. На мгновение я впала в ступор. Нет, это не сюрприз. Конечно же, мы знали об этом. Джокер, кстати, отреагировал не очень спокойно. Вообще-то, он был сначала в шоке, а потом… потом он разозлился. Даже не разговаривал со своей матерью. Отца проклинал на чём свет сотит. Опять тимлида задолбал своим нытьём. Но его можно понять. Я хоть и не разозлилась (а на что мне злиться, они взрослые люди, и мы тоже уже взрослые давно), я больше испугалась. Ведь Кэролайн уже не молода. Вынашивать ребёнка в её возрасте — дело рисковое. Но с современной медициной всё возможно. Да и Блейки не так просты. В нашей семье, как я позже узнала, были случаи поздних родов. И без происшествий. А всё равно как-то страшновато. В любом случае Джокер впоследствии смирился, однако меньше волноваться мы от этого не стали. Поэтому удивило меня вот что… — Уже? А разве не через две недели? С ней всё в порядке? Как она? А ты как? А ребёнок? Что врачи говорят? — забеспокоилась я. Но судя по смеху отца, волноваться было не о чем. ~ С ней всё хорошо. Да, вышло немного раньше, чем мы ожидали, но всё прошло отлично. Все живы, здоровы, — проговорил он. — Что ж, я рада, — я облегчённо выдохнула. — Ну и кто там у нас? Братик или сестрёнка? — тут же поинтересовалась я. Немного странно, но я очень рада за них. Кстати, пол ребёнка решили не определять. Типа, сюрприз. ~ Ни то и ни другое, — вдруг выдал тот. Я опять впала в ступор. — Что ж там у нас появилось на свет. Дракон, что ли, — всё ещё в ступоре произнесла я. Отец опять рассмеялся. ~ Ага, двуглавый. Короче, двойняшки. Девочка и мальчик, — ответил он. У меня аж рот открылся от такой новости. Да это ж целая сенсация. Ничего себе. Прям двойная радость. — Надо же, а ты продуктивен, — изрекла я, и снова смех раздался из телефона. — Как назвали? Погоди, дай угадаю. Алджернон или Альфред. Анжелика или Альфреда. Я вспомнила про традицию Блейков. Чистокровки должны носить имена основателей. А у нас тут аж две чистокровки. Вот Блейки обрадуются. Династия продолжается. ~ Нет, не угадала. Ни по одному пункту, — заявил отец. — Тогда… как же вы их назвали? — растерянно спросила я. Разве есть ещё какие-то варианты? ~ Райан и Амелия, — сказал он, мой рот вновь распахнулся. — А че так можно было? — вырвалось из меня, на этот раз отец смеялся долго. А что я сказала-то. Разве это не нарушает традицию? Чувствую, кое-кто не рад такому повороту. ~ Берта будет вне себя, но мне плевать. Это мои дети, а не достояние семьи, — проговорил он, явно довольный собой. А ему лишь бы позлить свою сестру. — А Кэролайн? Она не была против таких имён? — спросила я. Всё-таки эти имена — не просто рандомно взятые звуки. ~ Вообще-то, это было её предложение, — прозвучал неожиданный ответ, вогнавший меня в очередной ступор. — Хотя у меня были другие варианты, но эти мне нравятся больше. Кстати, между прочим, тебе имя дал Я, а не твои родители, — сказал отец, я тут же очнулась от шока. — Что? Серьёзно? Почему? ~ Потому что твои родители даже и не думали над именами. Да они вообще не знали, кто у них будет. Я вот тоже решил поиграть в интригу. Так или иначе тебя назвали в честь брата твоего отца. Я тогда подумал, что это неплохая идея увековечить его память. — По-стой, — я чуть телефон не выронила от услышанного. — У него был брат? Или есть? ~ Был. К сожалению, он умер ещё будучи подростком, не дожив даже до своего совершеннолетия. Видишь ли… Алекса погубили наркотики. Райан, конечно же, винил себя в этом. Если б не это, у тебя бы сейчас был дядя. Но у жизни свои планы на всех нас, — отец вздохнул, а я не то что дышать, глотать забыла как. Вот живёшь-живёшь и нифига не знаешь. ~ У тебя-то самой всё хорошо? А то я всё о себе, да о себе, — проговорил отец, словно хотел замять тему. — У меня всё супер. ~ В гости не планируешь? Я соскучился. — Я тоже. Только вам сейчас и без меня хлопот будет достаточно. ~ Это точно. Но я всегда буду рад тебе. И кое-кому, наверное, тоже. Если, конечно, он до сих пор не хочет меня прибить. Я усмехнулась. У Джокера с отцом пока всё ещё холод в отношениях. Когда я сообщила отцу, что замыслил его сын, тот поначалу заподозрил неладное. Ох, уж, эта черта Блейков: во всём видеть подвох. Но позже стало понятно, что всё это всерьёз. В итоге отец отнёсся к этому тоже серьёзно. Однако последнее событие подпортило процесс терапии. Но сейчас Джокер вроде как остыл. Надеюсь, он не бросит свою затею. — Я люблю тебя, — произнесла я. ~ И я тебя люблю, милая. Закончив разговор, я вернулась к столу. — У меня новости, — недолго думая начала я, всё внимание усиремилось на меня. — Сегодня у нас ещё кое-чьё день рождения… — Погоди, этого быть не может. Ещё же рано, — перебил меня Джокер, не дав договорить. Быстро же он догадался. — Ну, дети не спрашивают, когда им на свет появиться. А Блейки — уж точно, — усмехнувшись, я пожала плечами. Но Джокера моя шутка даже не улыбнула. Редко он бывает вот таким вот серьёзным. — Что с Кэролайн? — всё с той же серьёзной рожей спросил он. — С ней всё хорошо, — ответила я. — Ясно, — Джокер тут же успокоился. — Ну и кто там? Я выиграл? Да, мы с ним поспорили. Джокер ставил на мальчика, а я, соответственно, на девочку. Вот он сейчас офигеет, когда узнает. — Нет, — сказала я. — Блин, поздравляю, — разочарованно вздохнул тот. — Девчонка, значит. — Нет, — сдерживая улыбку, снова сказала я. Джокер непонимающе посмотрел на меня. — Боюсь представить, кто там. Дракон, что ли, — тоже, как и я, выдал он. Стол взорвался смехом. — Да нет, — сквозь улыбку начала я. — Всё намного проще… двойняшки. И девочка, и мальчик. Так что, никто из нас не выиграл. Джокер опять опешил. И пока он сидел с широко открытыми глазами, остальные принялись бурно нас поздравлять. — Так, а почему я узнаю о ТАКОМ последним, — в итоге проворчал он, а потом достав телефон, встал из-за стола, и через несколько секунд донёсся его возмущённый голос. — Мам, чё за дела?! Да, вот такие вот дела у нас происходят. И ещё не такие произойдут. Но это уже будут другие истории. А пока… на этом всё. Алекс Райт ставит точку. Однако не спешите прощаться. Ведь кто знает, как скоро в мою дверь снова постучит какая-нибудь нелепость, которой я обязательно захочу поделиться. Ведь это же я — магнит для вселенских проблем и неприятностей. Так что, оставайтесь на связи…