Всемогуща ты или нет — пошла к чёрту!

Спустя N лет.

— Надо папе показать, — Адалин уперла руки в бока. — Он точно подскажет, что делать с застройкой. — Если ты подсунешь ему настолько захламленную территорию, он умрет еще раз, — съехидничала Анна, осматриваясь.       Адалин насмешливо закатила глаза. — Мам, скажешь папе, что у нас для него новый проект? — Ленни обернулась на Беатрис. — Скажу, — Беатрис кивнула, но не отвлеклась от свитка, который держала в руке. — Но он не возьмется, пока смотровые площадки не доделает. — Нам не к спеху. — Скажу, — повторила Беатрис. — Ладно, мне надо работать. — Да, и нам.       Все разошлись в разные стороны, осматриваясь.       Это не Земля. Это серое место — напрочь бесцветное, какое-то пустое и пресное выглядит, как картинка в выцветшей книге. Нет тут ни ветра, ни солнца, ни облаков. Небо грязно-серое, земля грязно-серая. Да всё тут грязно-серое — весь этот мир, вся эта планета. И население такое же грязно-серое. Серые души давно почивших — с Земли и других миров. — Поинтереснее места не нашлось? — возмутилась Елизавета, вынырнув из временной воронки. — Приказ Его Святейшества, — усмехнулась Лорейн, появившись следом. — А Его Святейшество не мог получше место подобрать для этой своей Элегии? — всплеснула руками Лиз. — Лилит! Ты Свету объясняла, сколько преобразование всего этого, — она обвела рукой серость вокруг, — займет времени? — Это самое выгодное место с точки зрения маршрутов, — отозвалась Лилит. — И по срокам он не торопит. — Ещё бы он Время со сроками торопил, — рассмеялась Лорейн.       Адалин обернулась на голоса, застав момент, когда Лилит изящно опустилась на серый асфальт и, улыбнувшись Лорейн и Лиз, направилась к матери.       Всё изменилось. Всё так сильно изменилось за минувшие годы. И вот уже не маленькая девочка бегает по дому, воруя мамины драгоценности, а молодая, красивая девушка бодро следует по каменистой дорожке. Она совсем юна с точки зрения вечности. И походкой, поведением, преподнесением себя похожа на мать в ее юные годы: парящая, легкая, энергичная. — Мама, — Лилит порывисто обняла Адалин, приблизившись. — Привет, моя красавица, — Адалин, улыбнувшись, обвила ее руками в ответ. — Как командировка? — Долго, нудно, скучно, — скривилась Лилит. — Хорошо, что закончилась. А где папа? — Тут папа, — Влад появился за спиной жены из ниоткуда. — Привет, ночь моя, — он обвил рукой плечи дочери и коротко поцеловал в висок. — Как прошло? — Долго, нудно, скучно, — повторила Лилит, прижавшись виском к его плечу. — Вы тут уже осмотрелись? — Только начали и… — Владыка? Владычица? — со спины приблизился один из помощников, и Влад с Адалин обернулись. — Вы просили доложить о прибытии, — он указал в сторону, где толпились уже все представители династии: работы тут вагон, так что вызвали всех. — Идём. Лилит? — Я пока осмотрюсь, — Лилит махнула в сторону. — Через пару минут подойду. — Хорошо.       Всё изменилось. Всё так сильно изменилось. Но эти изменения заметил бы только тот, кто не проживал вместе с ними каждый день. Для всех остальных они были плавными и постепенными.       Лилит сделала пару шагов и наткнулась взглядом на рощу. Ну, как рощу. Огромная полоса деревьев: сухих, неказистых, кривых, без листвы. — Ух, — себе под нос профырчала Лилит, критически рассматривая пейзаж, — это дело надо вырубать. — Простите, — сбоку раздался мягкий женский голос. — Мы получили извещение, что наш мир будет перестроен. — Да, всё верно, — машинально отозвалась Лилит.       Лилит не повернулась к местной жительнице, подошедшей к ней, по-прежнему изучая пейзаж. Фух-фух-фух, и вот тот залив надо осушать — он никуда не годится. Нет, сюда точно надо звать дедушку. Причём, обоих сразу: и Роберта, и Владислава. Один скажет, что делать с хламом, в который превратилась эта планета, а другой транспортную развязку проложит. — Но позвольте узнать, что ждет нас? — Вас переселят в другой мир, — автоматически ответила Лилит. — Мой брат сейчас болен и не готов к переселению, — вежливо произнесла девушка. — Мы пришлём лекарей, не волнуйтесь, — успокоила Лилит, всё ещё разглядывая обстановку. — Анна? — она обернулась и махнула рукой. — Вы с Рафом осмотрите местных? Есть заболевшие. — Само собой, — ответила Анна, обернувшись на Лилит.       И в мгновение окаменела. Окаменела, когда взор упал на девушку, стоящую рядом с Лилит. Та тоже повернула к ней голову, уловив изменение в лице Анны.       На нее смотрели темные глаза. Робкий взгляд исподлобья. И лицо… Лилит резко вдохнула. У этой девушки лицо ее матери, но всё же другое.       Расслабленность из облика Лилит сдуло с молниеносной скоростью. Улыбка испарилась, и выражение лица стало жестче: отчетливее выделились скулы, а губы сжались с ровную полоску.       Кто перед ней, Лилит поняла сразу. — Простите, я не представилась, — девушка смущенно улыбнулась. — Я Елена. Елена Баттенберг. — Лилит.       Елена тактично кивнула. Переместила взор правее и с опозданием взглянула на ту, кого Лилит просила осмотреть местных. — Анна? — неподдельно удивилась Елена. — Здравствуй.       Анна промолчала. Молчала и Лилит. Такое молчание, такой взгляд понять непросто, и Елена переводила вопросительный взор с Анны на Лилит и обратно, недоумевая от повисшей тишины.       Знаете, когда сестра (или близкая подруга) умирает от разбитого сердца, то ты сначала злишься и ненавидишь виновника ее мучений, но спустя годы ты будешь смотреть на него именно так.       Или когда ты узнаёшь, что твои родители прошли ад, то мучителя ты презираешь и готов убить, даже не зная его лично. Но встретив его спустя годы, ты будешь молчать именно так.       Так смотрят и так молчат те, кто не испытывает ярости и ненависти, но при этом никогда не простит мучителя своих близких. — Мы с Рафом осмотрим заболевших жителей, — фраза Анны адресовалась исключительно Лилит. — Спасибо, Анна, — кивнула Лилит.       Анна, бросив взгляд на Елену, ушла, но тут же рядом с Лилит возник один из стражей. — Лилит, слушай… — начал страж, но наткнулся взглядом на Елену. — Ого! — воскликнул он. И, не подумав, ляпнул: — Просто копия твоей матери. — Ничего общего, — категорически отрезала Лилит. — Моей матери нет равных. Ни в одном из миров, — припечатала она. — Вы что-то еще хотели? — вопрос в сторону Елены. — Нет, — растерянно моргнула Елена.       Лилит кивнула и, развернувшись, удалилась. Елена непонимающе посмотрела ей вслед, но тут же вспомнила, что сказал страж: «Просто копия твоей матери». Внутри кольнуло. — Простите, — Елена остановила стража, который уже собрался отправиться за Лилит. — Вы сказали, что я копия ее матери. Вы имели в виду… — Внешне, — пожал плечом страж. — Вы внешне очень похожи на мать Лилит.       Елена медленно вдохнула. — А ее мать зовут…?       Страж окинул девушку взглядом. О владычице и владыке не положено особо болтать. Но вроде интерес довольно банален: девушка спрашивает всего лишь имя. Да и сама семья Дракулы в полном составе сейчас здесь, так что визит не тайный. — Адалин.       Елена кротко поджала губы. — А кто… — почти шелестом с губ, — … отец Лилит?       Страж прищурился, сложив руки на груди. — Влад Дракула, — взор стража стал придирчивее. Он заметил, что ответ произвел впечатление на девушку: она вдохнула и не выдохнула на имени владыки. — С какой целью вы интересуетесь? — Просто я с ними знакома, но не знала, что… — Елена, уловив въедливые нотки в вопросе стража, оробела. — Не подумайте, что я спрашиваю с какими-то враждебными помыслами, — поспешила оправдаться девушка. — Они мои… давние знакомые. — М-м, ясно, — покивал страж. — Коль знакомые, так можете пойти поздороваться. Они оба здесь.       Елена замерла, а страж удалился с явным намерением доложить Стефано, что местная жительница проявила интерес к главам династии, правящей в нескольких мирах.       Елена села на край скамейки — такой же серой, как и все вокруг. Впилась пальцами в тонкие доски. Выдохнула.       Дочь Влада и Адалин. Значит, они умерли? Ведь появление родного ребенка возможно только при этом условии. Или это удочеренная девочка?       Елена покусала нижнюю губу, погрузившись в свои мысли, и вздрогнула, когда над головой раздался весьма равнодушный голос. — Лилит — родная дочь Влада и Адалин. Зачатая, выношенная и рожденная естественным путем. Она родилась на Земле, в королевстве Басарабия через 13 лет после свадьбы Влада и Адалин.       Елена резко обернулась. Смерть, смотрящая прямо перед собой, невозмутимо повела бровью. — Родилась на Земле? — эхом повторила Елена. — Но как? Это же невозможно…       Смерть усмехнулась. — Сдохнуть можно, пока тебя ждешь, Габби, — Кассандра, завидев вдалеке дочь, стремительно обошла скамейку. — Где тебя черти носят? — она направилась к Габриэль, оставив Елену в одиночестве.       Елена проводила Смерть и мора взглядом и, поднявшись, сделала несколько неуверенных шагов вперед. Неспешно стала приближаться к площади. Тут много народа, включая и местных, и стражей, и прибывших гостей (уже хозяев), поэтому легко затеряться. Елена остановилась чуть сбоку. — Лил, — светловолосая девушка вальяжно и по-дружески закинула руку на плечо Лилит, обвив ее со спины. — А пойдем в кафешку зайдем? Пить хочется. — Злата, ты чего, — поморщилась Лилит, повернув голову к подруге. — Я в этой серости боюсь даже к воздуху прикасаться, а ты пить тут что-то предлагаешь. — Да брось, — появившийся юноша тоже закинул руку, но не на Лилит, а на Злату. — Первую отрицательную тут тоже можно найти при желании.       Лилит и Злата рассмеялась. Елена посмотрела на юношу и девушку около Лилит: явно брат и сестра — похожи до ужаса. Может, даже двойняшки. — Артур! — громко позвала Елизавета.       Елена, выдохнув, глянула в ее сторону. Здесь не только Анна, но и Елизавета. — Да, мам? — юноша оглянулся.       Елена моргнула. Так эти юноша и девушка — дети Елизаветы? — Иди, — Злата пихнула брата локтем. — Будешь лентяйничать, и опять с мелкими заставят сидеть.       Артур, фырча, закатил глаза. Лилит и Злата, переговариваясь, тоже куда-то отошли. Елена сделала еще шаг, разглядывая прибывших, но ища взглядом конкретную личность. Взор упал на Лео. — Пап, — рыжеволосая девушка подбежала к Лео. — А здания для учебных заведений искать? Что мама сказала? — Мама сказала искать, — покивал Лео. — Но тут, похоже, всё под снос, — он критически осмотрел местность. — Надо ж было так запустить, — он укоризненно покачал головой. — Брат твой где? — Луке помогает.       Елена посмотрела на девушку. Дочь Лео? Взор переместился левее. — Слушайте, я уволюсь, — сбоку показалась причитающая Иветта. — Я такого хлама ни в одном мире не видела! Там Лука чуть не надорвался, пока дверь выбивал. Заржавело напрочь! Никто им с Тедди помочь не хочет? — Я помогу, — вызвался Лео. — Парни, идём, — он позвал часть стражей с собой.       Елена перевела взгляд еще левее. — Я, наверное, лучше знаю, — Владимир, разговаривающий с одним из стражей, строго упер руки в бока. Он явно с ним о чем-то спорил. — У меня пять детей! — Шесть, — громко возмутившись, влезла Елизавета. — Еще отец называется. — Лиз, это обычное дело, — улыбаясь, оповестил Локид. — Анна свою тройню только на втором году различать научилась.       Где-то расхохотались Злата и Лилит, рассмеялись Анна и Лорейн, стоящие неподалеку. Елена взглянула на них. Заметила, как к Лорейн приблизился Стефано и, обняв ее за спину, наклонился к уху и что-то негромко сказал. Лорейн изменилась в лице, перестав улыбаться. Взяв Стефано за руку, посмотрела сначала на него, а потом перевела помрачневший взгляд на Анну. Та кивнула, будто словно что-то подтверждая. Но в сторону Елены ни один из них не повернулся. — Пап, — из-за холма вырулил черноволосый юноша. — Маму не видел?       Локид отвлекся от планшета, который держал в руке. — Она Оберега к ветеринару повезла, — отозвался Локид. — Скоро приедет. — На хрена он умирал, если мы один черт его к ветеринару таскаем, — юноша всплеснул руками. — Это плановый осмотр, — издал смешок Локид. — А ты чего от матери-то хотел? — Да чтобы музыку включила. Тут тоска смертная! — А ты как хотел, — усмехнулся Локид. — Призрачный мир — это тебе не клуб.       Елена улыбнулась. Юноша — точно сын Локида. Широченная улыбка, балагурный и энергичный вид: парень явно душа компании. Но тут его улыбка стала чуть более смущенной, ласковой, когда он тихо обратился к отцу: — А где Адалин?       Локид бросил острый взгляд на сына. — С Владом.       Юноша, неловко улыбнувшись, кивнул и вернулся к стражам под пристальным взором отца, который чертыхнулся себе под нос, явно чем-то озадачившись.       И тут Анна отделилась от общей компании и метнулась в сторону, за ограждение возвышения на площади. Это движение — очевидная попытка остановить, пресечь. — Ленни, стой!       Но Адалин шагнула на площадь и спокойно улыбнулась, когда Анна дружески и беспокойно схватила ее за руки. — Я знаю, — мирно произнесла Адалин. — Всё нормально.       Елена выпрямилась, устремив взор на Адалин. Господи, как она изменилась. У нее поступь царицы, статная осанка, а небольшой шлейф черного платья с открытыми плечами плавно скользит за ее шагами.       И, наоборот, Елена чуть ссутулилась, когда рядом с Адалин возник Влад. Он, в отличие от Ленни, казалось, совсем не изменился. Как и их жесты — они остались прежними. Влад смотрит на Адалин также, как и много лет назад. И она также ему улыбается. Но их вид меняется, когда они переводят взгляд на местность и население. Взор ни на ком не задерживается, но становится более деловым, властным, придирчивым.       Елена взволнованно сцепила пальцы в замок. — Владыка. Владычица, — к ним подошел страж. — К вашему обращению к местным всё будет готово через пять минут. — Хорошо, спасибо, — вежливо ответила Ленни.       Влад и Ленни шагнули к возвышению, но Лилит схватила маму за локоть. Адалин повернулась к дочери: губы подрагивают, кристально-голубые глаза сверкают, как будто готовы налиться слезами. — Лилит? — Ленни удивленно приподняла брови. — Я ее видела, мам, — негромко произнесла Лилит: только для слуха отца и матери. — Я смотрела в ее глаза и видела ее душу. И слышала ее мысли. И… — Лилит, спокойнее, — мирно произнес Влад. — Да, я знаю, — кивнула Лилит. Но эмоции обуревали девушку. Не унималась дрожь в пальцах, которыми она сжимала руку матери. — Просто… — она на миг отвернула лицо, давя ком в горле. Глубоко вдохнула и горячим шепотом выпалила: — Я так люблю тебя, мам.       Адалин ласково улыбнулась. — И тебя, пап, — Лилит порывисто обняла маму одной рукой и притянула к себе отца. — Я очень… очень вас люблю. Это так страшно… То, что я видела, — она сморгнула непослушные слёзы. — Сколь ужасна душа. От нее губительнее, чем в доме Мрака. — Опять к Мраку шаталась, — съехидничал Влад. Адалин рассмеялась. — Пап, не начинай, — улыбнулась Лилит, успокаиваясь.       От голоса отца стало спокойнее. От объятий матери стало спокойнее. От их силы стало спокойнее. Лилит закрыла глаза.       Никто не услышал, о чем они говорили, но видели их движения, их жесты. — Забудь, — тихо произнес Влад на ухо дочери. — Забудь, поняла? Этого прошлого нет.       Лилит кивнула, уткнувшись в плечо отца. — Влад? Адалин? — позвал Стефано, и те разомкнули объятия. — Пора, — он указал на возвышение.       Обращение к местному населению о переселении и освобождении этой территории по указу всадников. Влад и Ленни кивнули и стали подниматься вверх.

***

      Никто из местных не бушевал. Мирно слушали обращение. И не удивлялись: многие миры перестраивались в крайние годы.       Елена снизу вверх смотрела на правящую династию. Во главе стояли Влад и Адалин. По бокам от них — их родственники, близкие. Фиона, держащая под руку Локида. Александра рядом с Лео. Елизавета, Владимир, Стефано, Лорейн и все остальные.       Кассандра и Габриэль лениво разместились сбоку, что-то негромко обсуждая.       А Елена смотрела на Лилит, которая то и дело поворачивала голову к родителям, улыбаясь. Смотрела на ладонь Влада, лежащую на ладони жены. Смотрела на невозмутимую Адалин, переплетающую свои пальцы с пальцами мужа. Смотрела на огромную семью, что стояла во главе многих миров. Смотрела на лица тех, кого знала. На их детей.       Те, кого она знала, сплелись в одну систему — это видно. Во многом остались прежними, но даже наблюдая за их подготовкой и работой, было заметно, что, невзирая на шутливость и открытость в общении, в каждом из них появилась подлинная стать, выработанная положением.       И сейчас она смотрела на них и не испытывала ничего, кроме щемящей тоски. — Слушай, а ты ведь почти однофамилица владычицы, — местная жительница по имени Тесса, недавно прибывшая на эти земли, наклонилась к плечу Елены. — Она в девичестве носила фамилию Баттенберг-л’Амори. — Не однофамилица, — возразила Елена. — Адалин из моего рода. — Да? — удивилась Тесса. — Но ты же Баттенберг, а не Баттенберг-л’Амори. — Фамилия претерпела изменения в веках, — ответила Елена. — Я родилась в 15 веке. Адалин — в 21. — Ты что-то путаешь, — недоуменно протянула Тесса. — Род Баттенбергов-л’Амори начался в 17 веке.       Елена моргнула, дернув головой. Повернулась к Тессе, округлив глаза. Что?!       Обращение, тем временем, закончилось. Местные стали расходиться, чтобы подготовиться к отправке на другую — более отдаленную — территорию. А Елена бросилась за Тессой. — Стой, — она схватила девушку за руку. — Как это род начался в 17 веке? Чему начали учить в истории? — в ее голосе выстрелило беспокойство. — Почему «начали учить»? — удивилась Тесса. — Эта практика уже давно. — Расскажи про род Баттенбергов, — потребовала Елена. — Рода Баттенбергов не существовало, Елена, — убедительно проговорила Тесса. — Ну, точнее… Я не говорю, что тебя не было. Просто Баттенберги не имеют отношения к Баттенбергам-л’Амори.       Елена опешила. — Род Баттенбергов-л’Амори начался в 17 веке. Во Франции, в замке л’Амори, — объяснила Тесса. — Поэтому я и говорю, что ты почти однофамилица. — Род Баттенбергов-л’Амори образовался от моего рода! — вспыхнула Елена. — Адалин — часть моего рода! — Прости, Елена, — недоверчиво нахмурилась Тесса. — Но, по-моему, ты просто пытаешься примазаться к владычице из-за схожести фамилий, — девушка поморщилась. — Это некрасиво. Не забывай, кто она и кто ты.       Тесса, неодобрительно покачав головой, освободила свою руку из хватки Елены и отправилась к своему дому за вещами для переезда.       Елена, задрожав, кинулась в сторону. — Ты стерла мой род из истории! — прикрикнула она в спину Ленни. — Адалин!       Адалин, разговаривающая с дочерью, не повернула головы, услышав полный возмущения возглас. И Лилит, что-то с улыбкой отвечая матери, не повернула. И Влад. Все услышали, но никто не обернулся. Это как биться в глухую стену. Ноль реакции. Ноль слов. Ноль взглядов.       Но Елена не сдалась. Пробежав ограждение, она выскочила наперерез Адалин и Владу.       Те переместили на нее спокойный, безмятежный взгляд. — Какое у тебя было право перечеркивать истинное имя твоего рода?! — выпалила Елена в лицо Адалин. — Влад! — она тут же переключилась на Дракулу. — О чём вы? — вежливо спросила Адалин. — О каком роде идёт речь? — тактично поинтересовался Влад.       Елена, выдохнув, отступила на шаг назад.       Сложно где-то еще во Вселенной найти такие взгляды, что сейчас устремлены на Елену. Так взирают на незнакомцев. Все — абсолютно все! — кто сейчас стоит рядом с Владом и Ленни взирают именно так. И у них такой искренний вид, что невольно мелькнула мысль — им что, стерли память о ней, как о человеке? — Вы меня не помните? — прошелестела Елена. — Для того, чтобы кого-то вспомнить, надо этого кого-то изначально знать, — любезно известил Влад. — Должен отметить, что причудливо тасуются гены, — чинно встрял Стефано. — Девушка обладает внешностью, схожей с внешностью владычицы. — Потому что мы родственники! — воскликнула Елена. — Правда? — Адалин удивленно приподняла брови. — Я знакома со всей своей родственной линией, но вас не припоминаю.       Елена вдохнула и не выдохнула. Перевела взгляд, полный оглушающего огорчения, на Влада. — Я до сих пор не заслужила прощения? — Прощения? — изумился Влад. — За что? Вы в чем-то провинились?       Презрение, ненависть, злость — это и то лучше абсолютной отстраненности и равнодушия, от которого становится нечем дышать. — Не будем строги. Девушка взволнована: ее брат болен, — проговорила Лилит. — Но я уже дала поручение: всех заболевших осмотрят. — Хорошо, — кивнул Влад. — Спасибо, дочь.       Дочь. Обращение, произнесенное Владом, как будто ударило под дых, и Елена вновь посмотрела на Лилит, а затем на Адалин и Влада. Пауза затягивалась. — Если у вас больше нет вопросов, то нам пора, — размеренно произнесла Елизавета. — Много работы.       Елена огляделась. Проскользила взглядом по равнодушным лицам и вернула внимание к Владу и Адалин. — Нет, — эхом отозвалась Елена. — Больше нет вопросов.       Влад и Адалин кивнули. И вместе ответили: — Прощайте.       Елена не пошевелилась, когда все обошли ее. Она несколько минут стояла, будто приколоченная к месту, а затем медленно побрела в сторону дома: унылого и серого, где дремал ее брат, с которым они коротали вечность в призрачном, невзрачном мире.       По щекам катились горькие слёзы, а на опущенные плечи легла вся тяжесть проклятия забвения.       Тебя никто не помнит. Тебя. Забыли.

***

— Damnatio memoriae, — Локид качнул бокалом в руке. — Нет ничего хуже проклятия забвения.       Самое ценное, что может оставить человек после себя — это не только наследие, но и историю. Именно так живет душа человека. Память в какой-то степени и есть вечная жизнь. А выжигание души из истории — самое страшное наказание. Лишить человека истории, вычеркнув его из памяти, значит, уничтожить его жизнь. — У этой практики есть и минусы, — степенно произнес Стефано. — Как учиться на ошибках, если человек вычеркнут из истории? — Всемировая история знает массу примеров, как не надо, — напомнил Локид. — От перечеркивания пары незначительных имен в этом списке ничего не изменится. — Тоже верно, — согласился Лео. — Что ж, теперь ей жить вечность с осознанием того, что ее имя забыто, — он захлопнул планшет. — Не знаю, как вам, но мне так спокойно от этого. — А ты мстительный, — хмыкнул Владимир. — Нет, — возразил Лео. — Дело не в мести. Я чувствую какую-то легкость, — признался он, закинув ногу на согнутое колено. — Я не упивался ее растерянностью, отчаянием, печалью. Не ощущал злорадства. Это как-то… — он поискал слово, — … так тихо стало внутри. Так спокойно. Вам нет? — Есть такое, — поддержал Локид, пригубив из бокала. — Она на протяжении многих лет оставалась такой темой, которая все равно нет-нет, да царапала, как въедливая заноза. — Заноза вынута и сломана, — в гостиную ступила Адалин. — И рана зажила. — Мы в этом сегодня убедились окончательно, — следом зашел Влад. — Лично я не притворялся. — Я тоже, — согласилась Адалин, сев на подлокотник кресла мужа.       Они давно знают, что прошлое осталось в прошлом. А сегодня получили подтверждение этого. Ее лицо, ее вид, ее голос не причинили даже отголоска былой боли. Не вызвали ни тени эмоций. Ни-че-го. — Правда, Лилит бурно отреагировала, — заметил Локид. — Она юна, импульсивна, — произнес Влад. — И впервые столкнулась с такой душой. — Анна с Лорейн тоже заволновались, — оповестил Стефано. — Но больше, я так понял, из-за возможной реакции Адалин и Лиз. — Напрасно парились, — в помещение влетела Лиз с пакетами. — Так, я принесла ткани, — она указала на покупки. — Лично мне вообще по барабану было, — она подключилась к теме. — Но, признаюсь, я прям позлорадствовала, когда увидела ее реакцию на то, что у Влада и Ленни родная дочь есть.       Влад с Адалин рассмеялись. — Хомяк тоже прибалдел, когда узнал, — хохотнул Локид. — Помните? … «… Захлопали дверцы машин, которые остановились, когда вся семья пожаловала к дому Дракулы. — Влад, — Адалин вышла из машины вслед за мужем. — Мы не можем сейчас ставить на паузу этот проект, — она стала обходить автомобиль. — Потому что если мы… — Мама! Папа! — из дома раздался радостный голос маленькой Лилит. — Ну, и? Что надо?       Возглас и вспышка за спиной, и все обернулись. — Влад! — заорали хором. — Лилит, стой! — Адалин бросилась к дочери, перехватив ее на пороге. — Какого хера ты тут забыл? — рявкнул Локид.       Тобиас упер руки в бока. — Ты меня позвал, — мор прищурился, глянув на Влада. — Нахрен ты мне сдался, — отрезал Влад.       Адалин подхватила на руки Лилит и отступила к дому. — Договор, Дракула, — недовольно изрек Тобиас. — Забыл? — сын Смерти скрестил руки на груди. — Ты позвал — я пришел.       На площадке повисло недоуменное молчание. Все переглянулись. Контракт, который подписал Тобиас на юбилее Роберта, сделал его должником Дракулы много лет назад. Влад этот договор не трогал и никакие требования в него не вписывал. — Я тебя не звал, — протянул Влад. — Папа! Папа, смотри, — Лилит на руках Адалин радостно махнула бумагой, которую сжимала в кулачке.       Влад обернулся и, опешив, уставился на дочь. Все пооткрывали рты: Лилит держала тот самый контракт. — Ты где его взяла?! — ахнула Адалин, забрав документ. — У папы в сейфе, — довольно доложила Лилит.       Так, всё ясно. Ребенка с дедушкой больше не оставлять. Везде залезет! — А в сейф ты как залезла?! — воскликнула Фиона. — На стуле и пальчиками, — просияла Лилит, ухватившись одной рукой за шею Адалин. — Мам, отдай, — она потянулась к бумаге, но Ленни отвела руку в сторону.       Тобиас расцепил сложенные на груди руки. Посмотрел на девочку, которой на вид было лет пять. Следом на Влада. И остановил взгляд на Адалин. — Твоя дочь? — Да, — Адалин удобнее перехватила елозившую Лилит. — Наша, — уточнил Влад, подходя к жене и дочери.       Вампир забрал контракт, чтобы взглянуть, что туда вписала Лилит. Документ явно заполнен, так как именно приведение договора в действие и вызвало сына Смерти.       Мор молча посмотрел на пару. На их ребенка. — Удочеренная? — поинтересовался он спустя минуту молчания. — Родная, — хмыкнула Александра.       Тобиас моргнул. Нахмурился. Несколько долгих мгновений усваивал информацию, недоуменно моргая, а затем выдал резкое и удивленное: — Это невозможно! — Ты многое пропустил, пока скитался по хомячьему колесу, — съехидничал Локид.       Мор закатил глаза. — По крайней мере, то, что ты шут гороховый, осталось неизменным, — парировал Тобиас. — При всем уважении, — он шутливо поклонился. — Тебе, как клоуну, конечно, виднее, — согласился Локид, усмехнувшись.       Мор скривился. — Ну, и? — Тобиас переключил внимание на Влада. — Каково условие? — Я бы лучше не придумал, — рассмеялся Влад, ехидно поглядывая на дочь. — Ты ей вчера какую сказку читала? — он обратился к Ленни. — «Тысяча и одна ночь». — Вот она и вписала в контракт: «Тысяча и одно желание», — оповестил Влад.       Пауза, и площадка у замка содрогнулась от хохота, а лицо мора потрясенно вытянулось. Чего?! Теперь он должен выполнить тысячу и одно желание?! Охренеть! — Да ты совсем охренела, мелка… — мор осекся, напоровшись на уничижающий взгляд вампиров. — Кхм… Девочка, — исправился Тобиас. — Я хочу пегаса! — объявила Лилит, сверкая улыбкой. — А остальные тысячу желаний пусть мама и папа загадывают, — добавила она под общие смешки. — Где я тебе его возьму?! — вспыхнул сын Смерти. — Найди, — потребовала Лилит, сузив кристально-голубые глаза. — Папа, — она повернулась к Владу, — скажи ему, что договор нельзя нарушать. — Не надо, — мор быстро выставил руки вперед. — Твой папа объясняет слишком… — он умолк, и Влад саркастически вздернул бровь. — Проехали, — вздохнул сын Смерти. — Будет тебе пегас.       Вспышка, и мор исчез. — У нас появился личный джинн, — протянул Лео. — Мы рады или огорчены? — Приведет Лилит пегаса, — Влад сложил контракт пополам, — а дальше пусть этот джинн сидит в лампе до нужных времён. Понадобится — свистнем…» — Ладно, хорош, — Локид хлопнул в ладоши. — Много сегодня о былом болтаем. Хватит прохлаждаться, идём работать. — Идем, — все стали подниматься с мест и потянулись к выходу.       Но на пороге, пропустив всех вперед, Влад остановил Локида. — Ты со своим сыном поговорил?       Локид тяжело вздохнул и, убрав руки в карманы брюк, повернулся к другу. — Влад, он же пацан совсем, — проговорил Локид. — Молодой, заносчивый, ветер в голове. Второй я в свои самые разгульные годы. Это пройдет, он перебесится, остепенится, — он озадаченно мотнул головой. — У него каждую неделю новая любовь — что поделать. — Да хоть каждый день, — отрезал Влад. — Только к моей жене это не должно иметь никакого отношения. — Ну, что ты хочешь? Адалин красивая женщина, — взмахнул рукой Локид. — Вот он и поплыл. Это пройдет. — Что-то долго проходит, — недовольно процедил Влад. — Он ей вчера цветы прислал, ты в курсе?       Локид изумленно приподнял брови. — А Ленни что? — В каком смысле «Ленни что», — кристально-голубые глаза жгуче потемнели. — Ничего. Тоже не в восторге. Ты бы как, обрадовался, если бы Лилит по тебе воздыхать начала?       Локид тяжело вздохнул, сжав пальцами переносицу. — Твой сын влюблён в мою жену, и достаточно неслабо, — отчеканил Влад. — И мало того, у него хватает наглости за ней ухаживать.       Вообще, это не столько раздражающая ситуация, сколько нелепая и даже какая-то неловкая.       Сначала на это никто не обратил внимания: мол, юный, совсем «зелёный» парень, у которого на уме пока только тусовки и развлечения, стал заглядываться на взрослую, замужнюю женщину (ну, с кем не бывает). Смотрит и смотрит, так и что с того. Но очень быстро это обросло напряжением. Время шло, а у его увлечения появились грани конкретных ухаживаний. — Так что давай решим: либо ты с ним поговоришь, как отец с сыном, — припечатал Влад, — либо я с ним поговорю, как муж с ухажером своей жены. — Знаю я, как ты с ними разговариваешь, — ухмыльнулся Локид. — Ты прав: я с ними вообще не разговариваю, — холодно улыбнулся Влад. — Но сейчас у нас нестандартная ситуация. — Нелепая, а не нестандартная, — проворчал Локид и хлопнул друга по плечу. — Ладно, я поговорю.

***

Земля. Басарабия.

— Наконец-то дома, — с облегчением выдохнула Адалин, выйдя из машины. — Мам, пап, я к Злате, — Лилит выскочила из автомобиля и сразу понеслась к своей машине. — Вернусь поздно. Пока! — и автомобиль, взвизгнув покрышками, сорвался с места до того, как родители успели ответить. — Знаем мы твое: «Я к Злате», — хмыкнул Влад ей вслед. — Да-да, опять к Свету с Мраком потащатся всей компанией, — рассмеялась Ленни. — Но кто хорошо поработал, тот хорошо отдыхает, — она обошла машину. — Может, мы тоже куда-нибудь сходим? — Давай сначала искупаемся, — предложил Влад. — Дава… Ай! — взвизгнула Ленни, когда Влад подхватил ее на руки. Рассмеявшись, она обхватила его за шею. — Влад, я сама могу идти. — Конечно, можешь, — не стал спорить Влад, прижавшись к ее губам, и неся жену к пляжу.

***

      Кассандра, шагнув к краю Горизонта событий, опустилась на колени, склонив голову.       За ее спиной простиралось бесконечное пространство, в котором Смерть застыла, как перед невидимым алтарем.       Где-то на Земле вертикально взлетают корабли, переходя на сверхсветовую скорость. И где-то на Земле люди пьют коктейли с высшей нечистью. Где-то меняются миры и раздвигаются горизонты. Где-то кто-то смеется, а кто-то плачет. Где-то кто-то горюет, а кто-то радуется.       Где-то рождаются, а где-то умирают. Где-то праздники, а где-то похороны. — Впервые… — шепот соскальзывает с губ и тает.       Где-то проблемы, а где-то решения. Где-то закаты, а где-то восходы. Где-то день, а где-то ночь. Где-то движение, а где-то остановка.       … Где-то ее братья и сестра. Где-то ее дети. Где-то ее близкие. Где-то подданные, стражи, души. Все они радуют и огорчают — когда как. По-разному в разное время.       Но в этом-то всё и дело. В этом смысл. В любимых и ненавистных. В грешниках и праведниках. В свете и тьме. В этом разнообразии, в этих взлетах и падениях, в этой боли и радости, в этих смехе и слезах — в этом суть. Потому что именно это даёт понять, что… —… я чувствую, что живу.