Добро пожаловать в детство.

Тропинка, которая ровной полосой бежала перед девичьими глазами, была уже изучена Лерой раннее, когда она преследовала преступника-Каминского на пути к речке. Теперь же Лера вновь шагала по вытоптанной годами и ногами тропинке, изредка поднимая голову и прислушиваясь к окружающим ее людям. А людей было много. Здесь были близнецы Волковы, под руку шагавшие позади всех. Когда Лера спросила у Серёжи, который единственный из всех более-менее дружелюбно отнесся к её появлению среди мальчишек, что с ними такое, мальчик ответил, что Волковы боятся темноты. Кошкина не поняла, но решила доверится своему «гиду» по Дроздам, поэтому более не обращала внимания на близнецов, словно приросших друг к другу и робко оглядывающихся вокруг. Оказалось, что Дима и Денис панически боялись темноты, а густота леса, скрывающая небо, действовала им на нервы. Когда Лера молча задала вопрос, скорей, сама себе, чем мальчишкам, зачем же они ходят-бродят с Дроздами, если боятся, ответ пришел сам — она заметила, как Женя Любушкин периодически оглядывался на братьев и, если те непозволительно отставали, подгонял ближе, начиная с ними разговор. «Приглядывает, значит», — рассудила Кошкина, — им, должно быть, приятно, вот и таскаются.» Серёжа, старающийся не отставать от бойкого шага Влада, так же, как и Женя, поглядывал на Леру. И когда она заметила это, то гордо вздернула подбородок и намеренно ускорила шаг, почти догнав длинноногого Влада, который скакал, словно антилопа, по лесу, то сворачивая в кусты и выходя оттуда с веточкой какой-то красной ягоды, то забегая вперед на несколько десятков метров, а потом недовольно кричал своей армии и Лере о том, что они слишком долго копаются. Как, собственно, Лера оказалась среди них? Максим Петрович оказал Кошкиной большую услугу, когда, допив чай, сообщил Владу, что тот больше не наказан и может идти на улицу. Но, прежде чем Каминский младший успел вылететь из-за стола, поставил ему условие: Леру он берет с собой. Кошкина с довольной ухмылкой вспоминала, как вытянулось лицо мальчика в удивлении. Влад молчал несколько секунд, прежде чем выдал разочарованное: «Чё?» Делать было нечего, поэтому, тихо чертыхаясь и просто ругаясь, Влад позволил Лере пойти с ними. Но что значит позволил?! Лера сама за ним пошла, так еще и обогнала! Вот только куда идти она не знала, поэтому уступила путь-дорогу Владу. На перекрестке между домами они повстречали остальных Дроздов. Откуда Лера узнала, что мальчишки называют свою «банду» Дрозды? Влад крикнул птицей, выставив руки около рта рупором, ему вторили Женя и близнецы, сбежавшие из-под «внимательного» контроля бабы Лили, погромче хлопнув дверью. Серёжа коротко бросил: «Так делают дрозды», и повторил, только тише, вжав голову в плечи. Лера подумала, что попала в самый настоящий дурдом. Кошкина не горела желанием слоняться по лесу, обжигая ноги о крапиву и царапаясь о ветки кустарников, но, скорей всего, её бабушка затеяла бы очередные археологические исследования на участке, непременно утащив с собой Леру, поэтому она не жаловалась, вертя головой в разные стороны и рассматривая для себя новые пейзажи. Лизавета Михална за прогулы ругаться не должна — Лера запросто отмажется тем, что это была идея Максима Петровича, а она сама совершенно ни при чём. У бабушки, похоже, были хорошие отношения с этим милым стариком. — А куда мы, собственно идем? — спросил один из близнецов — Лера так и не запомнила кто из них Дима, а кто Денис: уж очень те были похожи, даже гипсы на разных руках не помогали. — Мы ведь не пойдем далеко? — второй, держась под рукой брата, забавно склонил голову на бок, словно неваляшка. — Конечно не пойдем, Влад ведь не потащит нас в тёмную глубь. — А вдруг потащит? Один дед знает, что у того на уме. — Меньше ной и больше иди. — А ты не затыкай меня. — А ты не ной. И не виси ты уже на мне, — тот что с гипсом на левой руке стряхивает здоровую руку брата с себя — тяжесть клонила вниз. Недалеко от них что-то прошуршало в рустах, тяжело кряхтя, и мальчишка тут же сам схватился за своего близнеца, и они вместе отскочили назад, — хотя, знаешь, лучше не отходи. Так тебя хотя бы сожрут первым. — Уверен, вы его не интересуете, — Влад, решивший снизойти до смертных и замедлить шаг, чтобы пойти с Дроздами и Лерой в одном темпе, хохотнул Диме и Денису, указывая на куст, из которого восстала темно-русая голова Жени Любушкина, — Женечку влекут только брёвна, — и действительно: Лера заметила в руках у Жени очередную палку и небольшой нож. — Он шутит? — бровь Кошкиной взлетает вверх, когда она глядит на то, как Женя затачивает ножом палку на конце. Неужели у всех мальчишек есть подобные странности? За Серёжей и Владом Лера подобного не заметила, так неужели только эта троица с прибабахами? Кошкина надеялась, что у того же Влада не откроются какие-нибудь способности. Иначе дорогу к нему домой она забудет навсегда, сколько бы Лизавета Михална не гнала её. Её вопрос остался без ответа. Значит, не шутит, и слова Влада о том, что, Женя готовится к Святкам, убивать чудовищ, нужно иметь в виду. Влад на этот раз не ускакал вперед, а, сунув себе в рот какую-то травинку, шел рядом с ней, напевая под нос какую-то мелодию, которую Лера никогда не слышала. Кошкина воспользовалась моментом рассмотреть Каминского в близи: Влад был высоким, но не выше положенного ему в одиннадцать лет, поэтому возвышался над ней примерно на голову. Глаза его Лера не находила времени рассматривать, но оказались они не меньше её собственных, синие, а черные ресницы были длинными-длинными. Даже у Леры таких нет! Ее-то собственные, рыжие, были короткими и сливались с тоном кожи, оттого казалось, что их и вовсе нет. Лерка с завистью прищурила глазищи, продолжая нагло пялится в лицо Влада, из-за чего заметила ямку посреди тропинки: как шла ровно, так и полетела вниз, благо успела выставить ногу в сторону и не расстелиться перед всеми. Влад хохотнул, подавившись, и обошел её, спокойно продолжая путь вперед. — Порядок? — близнец со сломанной левой рукой остановился, придерживая своего брата на месте, и кивнул на ямку, — Денис всё время на ней запинается, а ты вон — опознавательный сигнал беды. Ударилась, поди? — Не запнулся, смекаешь? Бошка у тебя яркая, сразу видно, если упадешь, — мальчик, которого назвали Денисом, едко улыбнулся, чем вызвал у Кошкиной желание сорвать ветку над их головой и хлестануть того по лицу. Она до сих пор таила злобу на близнецов за недавнее незапланированное купание в холодной реке, поэтому один из них балансировал на грани. А если один, значит и второй, и Лера хотела бы дать мальчишкам совет не навлекать беду на свои глупые головы. Когда она выровнялась и пошла рядом с увлеченным Женей, по другой бок от неё вырос Влад. На его шее, как маяк, покоился тот самый красный платок, повязанный небрежным узлом. Лера видела на фотографиях такие же платки у молодых ребят, но никогда всерьез не интересовалась его значением. Мама когда-то упоминала, что такие носили как отличительный знак, но это было давно и не чем-то хорошим. — Что, так засмотрелась на меня, что потеряла землю под ногами? — и снова гадкая ухмылочка Каминского. Он за этим поравнялся радом с ней? Чтобы вновь съязвить? Кошкина зло сверкнула глазами, но Влад оставался спокойным, словно не был заинтересован в разговоре с ней, а подошел лишь чтобы выплюнуть дневную дозу яда в мир. — Откуда у тебя этот платок? — вместо того, чтобы щелкнуть зубами, спросила Лера. Влад её, конечно, раздражал, но лучше знать о своих врагах побольше, чтобы потом защититься. — Отец отдал, когда на вахту свалил, — Влад пожал плечами, бережно огладив язычки платка. Красная ткань начала выцветать, кое-где была прожжена сигаретой, если судить о маленьком круглом пятнышке, и малость истрепалась на краях, но в целом платок выглядел презентабельно и даже красиво. Каминскому он определенно добавлял какой-то шарм. Но, конечно, Лера видела в мальчишке лишь позерство, — у твоей мамы, что-ли, нет какого же? Отец рассказывал, что у него с какой-то Ленкой были эти платки, одинаковые, а значит у многих стариков где-то да завалялись. Лера попыталась вспомнить немного больше из маминых рассказов, но, как бы не старалась, не смогла припомнить новые подробности о красном платке. Мысль, словно ниточка, ускользнула от неё, поэтому Кошкина отрицательно покачала головой. — Странная у тебя семейка, Кошка, — Влад шумно утер нос и, вдруг, очаровательно улыбнулся ей, повернув голову в сторону Леры, — бабка твоя, вон, сколько секретов хранит в своей избушке. А ты умеешь хранить секреты, а? — Лера видела, как напряглись чужие плечи, ведь Каминский выпрямил спину, тем самым став немного выше. Девочка подозрительно прищурилась, глядя на этот театр одного актёра, и сложила руки на груди. — А что мне будет за этот секрет? — если Лера поняла, к чему клонит мальчишка, то прямо сейчас сможет разыграть крайне выигрышную партию! Влад был наказан вот уже несколько дней, но буквально вчера Лера видела его на улице, из чего следует, что беспризорник всё-таки нарушил запрет Максима Петровича и выбежал на улицу. Что ему там понадобилось? Любопытство Кошкиной грызло её изнутри, поэтому она обгоняет мальчишку, становясь перед его лицо и останавливаясь, вынуждая его сделать то же самое, — что ты делал на улице вчера? Скажешь и я, может быть, не расскажу твоему дедушке. — С дуба рухнула, Кошка? Снова твоё «может быть»! — он нахмурился, сделав шаг вперёд, злобной стеной нависая над невысокой Лерой. Девочка на миг стушевалась, притовившись вжать голову в плечи и отойти, но вместо этого топнула ногой и дерзко вздернула нос. Влад, смотря на всё это, лишь бровь приподнял, поставив руки на бока. Один он знал, какую реакцию вызвала дерзость рыжей девчонки внутри него, поэтому для Леры он ничуть не изменился. Женя Любушкин любопытно высунул нос из-за спины Каминского, но юркнул обратно, когда заметил выражение лица своего командира — привычное нахальное для Леры, и немного опешившее, но в то же время, заинтересованное для Жени. Таким Любушкин не видел Влада. . . никогда? Разве что в день, когда Виктор Максимович, отец Влада, показывал ему в своём телефоне фотографию младшей сестры, чему Женя стал мимолетным свидетелем. — Давай без «может быть «, — Влад тряхнул головой, в миг став серьёзным, каким бывают взрослые. Он обернулся на Дроздов: близнецы тыкали палкой муравейник, Серёжа по-девичьи закрыл руками лицо, глядя на действия друзей буквально сквозь пальцы, а Женя причитал около Волковых — палка была его. Ребята были заняты, а значит не услышат его слов, — заключим пари. Я рассказываю тебе правду и отдаю миску клубники, а ты обещаешь молчать. — Миску? Да мы мне как минимум ведро должен будешь! — Лера не возмущалась, а скорее смеялась над мальчишкой, который, словно уж, пытался найти решение образовавшейся проблеме в лице Кошкиной. Вдруг в её голове стрельнула идея, — я придумала. Хорошо, я не расскажу Максиму Петровичу взамен на рассказ, а ты обещаешь всё время брать меня с вами гулять! Вот! — выпалила Лера на одном дыхании, притопнув ногой и довольными большими глазами уставившись в опешившие синие Влада, теперь ещё с ужасом глядящие на девочку. Ловко она придумала! И секретик узнаёт, и досуг себе обеспечит! Лера давно начала задумываться о том, с кем же ей общаться в деревне, раз уж на телефонные разговоры с городскими друзьями были отменены из-за плохой связи, а здесь образовалось решение в лице деревенских мальчишек. Кошкина, конечно, не доверяла ни одному из них, кроме, пожалуй, Серёжи, но они всяко лучшая компания, чем бабушкины грядки да курицы во дворе. — Че? — наконец выдал Влад, придя в себя. Он подождал, пока Лера закричит «шутка!» или что-нибудь в этом роде, но та продолжала ухмыляться, и Каминский лишь глупо моргал. Обдумывал? Да ни в коем случае! Взять девчонку в их пацанакую компанию?! Влад быстрее конфеты есть перестанет, чем позволит себе впустить девочку к ним. Он зря, что-ли, давал отворот-поворот всем дамам в округе? Чтобы впустить к себе приезжую рыжую нахалку?! Но Кошкина выглядела так неприступно и неумолимо, что Каминский, хлопнув ладонями себя плохо лицу в страдальческом жесте и зарычав, в итоге сдался. Позволить ей пару раз помаячить сзади них или получить от деда по заднице огромным армейским ремнём с металлической бляхой? — Ладно, — Лера постаралась скрыть радостный визг, который был готов вырваться от удовлетворения в выигранной игре, поэтому откашлялась, внимательно кивнув Владу, мол, слушаю, — но учти, Кошка, если хотя бы раз откажешься идти с нами, то мы больше никогда-никогда в жизни не заговорим с тобой. Усекла? — его глаза дёрнулся, когда Кошкина быстро закивала. Вот же черт, на что он подписался?! — Ну че встали? — в спину ударяет звонкий голос, который мог принадлежать только визгливым близнецам, и заговорщики повернулись в сторону остальных Дроздов. Ребята, неизвестно сколько, пялились на них, в ожидании притоптывая ногой. Причём все одинаково, правой, почти в ритм. Настоящая команда. — Идём, — Влад поправил платок на шее, и кивнул своей стае, указывая на тропинку вперёд, — давайте, кто последний — тот будет всю неделю петь «Люби меня, люби» под окнами Ритки Синичкиной! — прежде, чем он успел договорить, близнецы ринулись вперёд, а Женя, секунду погодя, пустился за ними. Сережа, жалобно вздохнув, поскакал за ними, явно не стараясь, но определённо пытаясь. — Не отставай, Кошка, — Влад пустился медленной рысцой, оглядываясь, чтобы не убежать далеко от Леры. Девочка, не сразу разгадав замысел вожака Дроздов, догнала его чуть погодя и, когда они поравнялись, Каминский понизил голос до негромкого шёпота, — какая-то девчонка из моего класса подкинула записку на подоконник с просьбой о встрече. Глаза бы мои не видели этих записок, каждый день в школе одно и то же, — Лера прыснула со смеху, глядя на явно наигранные страдания на чужом лице, — ну я и решил, что выглянуть посмотреть на эту страдалицу будет смешно, потом бы рассказал Дроздам, посмеялись бы. А тут ты, Кошка, выскочила! Хорошо, что ты не брюнетка, а то я бы перекрестился. Но всё равно как-то пропало желание идти к той дурочке. Вот я и повернул домой, — Каминский хмыкнул, словно рассказывал что-то обыденное и простое, и пожал плечами, замедлив шаг до стандартного быстрого. На самом деле, это действительно было привычно и неинтересно для мальчика, который прослыл «вторым Витькой» на деревне, вот он и делился с Кошкиной почти за просто так. С девчонкой, конечно, не хотелось обсуждать подобное, но она шантажирует его! У, кто такую замуж вообще возьмёт? — Перестань звать меня Кошкой! — Лера запыхалась, но из принципа не просила мальчика об остановке и старалась поспевать за его длинными шпалами вместо ног, — что за глупость, кто бы стал звать такого как ты на встречу? Вот уж действительно дурочка твоя подружка, — Кошкина даже задумалась, не дурит ли её Влад, рассказывая какой-нибудь анекдот вместо правды. Но, ещё раз оглядев того с ног до головы, решила для себя, что, вообще-то, сосед-грубиян явно не страдает от нехватки внимания. Вот же жук! — Теперь довольна? Точно не расскажешь? — Точно. А почему передумал-то? — Да ну её, Ирка тупая, как пробка, даже таблицу умножения не знает. Гулять ещё с ней, — Влад закинул руки за голову, подставив лицо редким солнечным лучам. Густой лес заканчивался, поэтому солнышко робко выглядывало к детям. Да и кустарников стало немного меньше, — у меня таких, как она, целая параллель и собственный класс. Не интересны они мне, Кошка, понимаешь? — Нет, не понимаю, — Лера скривила язык, передразнивая мальчишку. Ну почему он её не слушает! Сколько ещё он будет дразнить её?! — Всё ты понимаешь. Не глупая же. — А вот ты очень! — Влад обернулся на неё, вздернув бровь, как бы ожидая пояснений, и девочка с удовольствием начинает растолковывать ему, тыча пальцем в грудь, — говоришь, что они тебе не интересны, но в итоге из-за твоей идеи именно ты пойдёшь петь под окном той девочке, Рите! Ты ведь последний прибежал! — они наконец догнали Дроздов, которые кучкой расположились на небольшой полянке посреди леса, заливающую тёплым июньским солнышком. Лера ухмыльнулась. — Не правда, — ответил Каминский и простодушно улыбнулся Кошкиной, убрав руки в карманы чёрных шорт. Он оставил её, падая на местечко рядом с Женей, принимаясь подкидывать и ловить перочинный нож. Лера нахмурилась. Что значит не правда? — Йоу, я надеялся, что ты потерялся, — близнец с гипсом на правой руке оторвался от увлекательного занятия — рисования ручкой на коже здоровой ладони — и глянул Лере за спину. Девочка тут же обернулась и увидела второго Волкова, с красными щеками последним сворачивающего с тропинки. Он сел рядом с братом, который пихнул его в бок, тихонько посмеиваясь. Действительно, не правда. *** — Только тихо, Христом Богом тебя прошу. — А я уже оркестр за собой привёл! — прошипел мужчина, переступая порог чужого дома. Лизавета Михална махнула рукой на язвительный комментарий и проследовала на кухню. Чтобы не будить внучку, свет женщина погасила. И только свечка, роняя мутные слезы, стояла на обеденном столе, собрав вокруг себя пару ярких чашек и вазочку с пряниками. Всё было хорошо. — Тяжко с ней? — спросил Максим Петрович, подбородком указывая на Леркину комнату. — Мелкая ещё для проблем… Не чета твоему балбесу. Помолчали. Огонек своим неярким светом лизнул Лизаветину щеку. На миг лицо её сделалось ярким, словно годы внезапно шагнули назад, но уже через секунду на хрупкое произведение искусства обрушились морщины, а из живого во всём облике остались лишь глаза. И Максим Петрович мог смотреть на это чудо вечно. — Лизок, я б тебя сжёг, честное слово. — Спасибо, — сказали круглые глаза. — Я не об том. Просто шибко ты красивая в огне, — подмигнул Максим, за что тотчас отхватил по морде полотенцем. — Паразит! С тобой со страху сдохнуть можно! Мало мне девок моих, дак ты ещё! Как дала бы! — клетчатое полотенчико слабо трепыхнулось в женской руке и, согнувшись в три погибели, беспомощно упало на стол. — Лизок, не кипятись ты так, а то бедному чайнику совестно станет, — Каминский миролюбиво поднял ладони. Лизавета Михална злобно зыркнула на гостя и потянулась за пряником. Свечка, уняв истерично танцующее пламя, задышала ровно и вновь пустила слезу. Она оплакивала кого-то или что-то, не в силах рассказать о своём горе. Словно было что в этой комнатке оплакивать, словно все всё давно понимали, но не смели заговорить. И тема эта поднималась неохотно, как если бы какой хулиган принялся отрывать корочки от давно заживающей ссадины, выпуская редкую капельку крови. — Слушай. Я завтра до вечера смотаюсь в город, присмотри за моей кулемой, будь другом. А то она че только не вытворит одна. Максим Петрович прыснул. Очень странно, конечно, думать, что он сможет помешать рыжему недоразумению в поисках приключений на мягкое место. — Что мне с ней сделать? Украсть и привязать за ногу к стулу на чердаке? В моих силах только Владу её отдать. — Исключено, — отрезала Лизавета, разливая остывший чай. — Почему? — ехидно усмехнулся Каминский. — Потому, — передразнила Лизавета, — что не нравится мне их шайка. И Лерку мне туда даже не втягивайте. — Она и сама не против втянуться, нет? Бегает за ними. — Займи их чем-нибудь другим. Книжки им летние дай. У Дашки, вон, спроси. — Хо-хо! Так и вижу несчастных и очень злых детей с томиками Достоевского в руках и единой мыслью на двоих о том, где бы им добыть топор по наши с тобой души. Никаких книжек, ясное дело, Влад с Леркой не увидят. Максим был далёк от подобных наказаний, хоть сам и безумно полюбил чтение, но уже в том чудном возрасте, когда душа сама того просила. И потому изгаляться над детьми, заставляя их читать «Муму» или «Бедную Лизу», мужчина не собирался. — Что хочешь делай, но к этим хулиганам Лерку не пускай. А то знаю я её: вцепится в них — не отодрать. — Эвона как! И давно Лизка Лескова такая принципьяльная? Че, забылось уже, как на речку от мамки сбегала? — наслаждаясь собственной правотой, Максим укусил пряник. — Тюй, с тобой и сбегала, дурень старый! — Лизавета задумалась. — Ладно, только пусть делом займутся… Ягоды тьма. Собирают пусть. На том и сошлись. А Влад с Лерой спали и даже помыслить не могли, как пройдёт их день.