Хотела увидеть воочию? Вот и мучайся теперь!

      И снова эти сны, знаешь,       Снова эти сны…       В них ты зовёшь меня из темноты… Пустая комната, увешанная зеркалами. Единственный источник света – покрытая патиной веков люстра, в которой неровно мерцают огоньки почти догоревших свечей.       В этой комнате нет дверей, что меня настораживает. Ведь, если нет двери, значит нельзя и выйти, а для меня нет ничего хуже замкнутого пространства.       В который раз я здесь? Сколько раз я видела этот сон? Я знаю, что будет дальше. Я знаю, чем всё закончится. И всё равно каждый раз не могу перебороть накатывающего волнами ощущения паники.       - Верни её... Верни... - свистящий шёпот давит на барабанные перепонки, причиняя невыносимую боль, заставляя меня закрывать уши и прятать голову в тщетных попытках спрятаться от всепроникающего голоса. Я не понимаю, о чём говорит этот голос. Кого я должна вернуть? Кого?       – Верни её… верни… Верни! – шёпот превращается в вибрирующий крик, от которого зеркало напротив покрывается паутиной трещин и со звоном рассыпается осколками, в которых пляшет пламя свечей.       И лишь тогда голос умолкает.       Я поднимаю голову и вижу, что разбившееся зеркало скрывало за собой длинный освещённый коридор, упирающийся в массивную дверь, и я ступаю в этот коридор, замирая в самом его начале и озираясь по сторонам. За моей спиной – гладкая стена, и нет пути назад. Впереди – узкий проход, стены которого увешаны картинами.       - Всё хорошо, сестрёнка. У тебя получится! – голос исходит от ближайшего ко мне полотна. – Давай же, не бойся! У тебя обязательно получится! Обещаю, что потом куплю тебе мороженое.       - Х-хорошо, - отвечаю я тонким детским голоском, дрожащим от смеси страха и волнения. Это мой голос… Это моё…       Я медленно подхожу к одной из картин и вижу себя и Тёму таких, какими мы были в детстве – этом далёком и давно забытом отрезке моей жизни. Но как мне хочется вернуться туда! Снова стать маленькой и беззаботной девчонкой, носиться сутками напролёт во дворе, абсолютно не замечая течения времени… Я осторожно коснулась картины – и она тут же почернела, осыпаясь под моими пальцами невесомой золой.       Я помню, что раньше на этом месте висела другая, изображающая нас всех в агентстве. Тот снимок мы сделали вскоре после возвращения Тёмы, когда праздновали день рождения Рыжика. Я помню тот снимок очень отчётливо.       Мы все стоим на крыльце и закатное солнце светит прямо нам в лицо. Ленка висит на Тёме, я стою между близнецами и улыбаюсь, краем глаза замечая, как Данил обнимает Себу за плечи. Неро долго отнекивался тогда, абсолютно не желая попадать в кадр, но против Ленки не попрёшь… В тот день мы были счастливы. Даже Вергилий улыбался, совсем чуть-чуть, но искренне улыбался…       Отвернувшись, я иду по коридору к тяжёлой двустворчатой двери, покрытой слоем пыли. Позолоченная ручка поцарапана и я даже знаю – кем. Мной. Эта дверь никогда не открывается и я раз за разом, из сна в сон, дёргаю ручку, тщетно пытаясь попасть на ту сторону. Я не знаю, что там, но это что-то важное для меня… Что-то утерянное, но важное.       Я медленно нажимаю на ручку, чувствуя, как дверь поддаётся и бесшумно отворяется, пропуская меня на ранее неизведанную территорию.       Я ступаю на каменную площадку, под которой – лишь пропасть и пустынное плато, уходящее за горизонт. Резкий порыв ветра бросает мне в лицо горсть песка и каменного крошева, заставляя зажмуриться. Но я делаю несколько шагов вперёд. И даже слыша щелчок захлопнувшейся двери – не оборачиваюсь.       Знаете, что мне напоминает этот сон? Долгоиграющий сериал, который никак не желают заканчивать, и героев, дабы не угас интерес, окунают в новые опасные приключения, заставляют страдать на потеху толпе. Так и меня ведут вперёд, заставляя переступать через свои страхи. Как бы мне хотелось всё это закончить, хоть раз досмотреть сон до конца, отыграть эту пьесу и забыть, навсегда вычеркнуть из моей жизни.       Из размышлений меня вырвал голос:       - Привет, Лио…       - Ты?..       Я резко открыла глаза, тяжело дыша. Я смотрела в белый потолок, чувствуя, как что-то тяжёлое всё сильнее и сильнее давит на грудь. Не хочу… не хочу этого чувствовать…       - Заснула? – тупо прошептала я. Да, знаю, глупо задавать вопросы самой себе, но что поделать, такой я человек.       Чувствуя, как пересохло в горле, я отправилась на кухню в поисках воды. И, конечно же, я не была столь удачлива, чтобы ни на кого не наткнуться.       На кухне сидел Вергилий. Едва я успела подумать, что не плохо было бы с ним поговорить и расставить все точки над «i», как он опередил меня.       - Тебе снятся кошмары, - это был не вопрос, а утверждение. Он, не отрываясь от книги (на этот раз нормальной, слава Спарде), продолжил: – Я слышал, как ты ворочалась на диване.       - Я хочу поговорить, - чувствуя, что ноги у меня подкашиваются, я села на стул рядом с Вергом.       - Я тебя слушаю, - он даже отложил книгу, вот умничка! Точно слушать собрался.       Поёжившись под его пристальным взглядом, я продолжила:       - Данте ведь говорил с тобой?- Кивок. – Ну и?       - При всей моей любви к брату, - с сарказмом произнёс он, - должен признать, что идея поездки на побережье не так уж и плоха.       - Стоп. Что? – я непонимающе уставилась на Вергилия. Данте что, разговаривал с ним о поездке? Вот же старый прохвост… Оставил мне самое сложное, значит? Ох, и получит он у меня…       Спокойно, Лио. Вдох-выдох, вдох-выдох.       - А что не так? – спросил Вергилий.       - Ох… Ладно… Я хотела поговорить о нас… О нас троих. Ты знаешь, что мне… что я… я не могу выбрать между вами.       - Ты не можешь или не хочешь? – спросил он, чуть склонив голову к плечу.       - Не могу, - произнесла я. – Даже если бы захотела, не смогла бы…       - Тогда давай… Эээ… Как это у людей говорится? – он рассеяно посмотрел на меня, стараясь что-то вспомнить. – А, точно! Останемся друзьями?       Плита, давившая мне на грудь, стала ещё тяжелее. Чувствуя, что на глазах выступают слёзы, я сдавленно произнесла:       - Нет…я… я ведь…       - Что «ты ведь»? – ухмыльнулся он. Ох, Вергилий, и кого ты пытаешься обмануть этой своей фальшивой улыбкой, показным безразличием и сарказмом? Меня? Девушку-медиума? Пусть ты не открываешься мне, не даешь себя прочитать, я вижу более, чем достаточно…       - Я люблю тебя, - склонившись к нему, мягко коснулась его губ, чувствуя его напряжённую настороженность. Я уже вскочила и собиралась броситься прочь, когда он схватил меня за руку, притянул к себе, усадив на колени, и властно накрыл мои губы. Это было не так, как с Данте. Вергилий задавал ритм, заставляя подчиняться. Но в этом подчинении была безумная прелесть, сбивающая ритм сердца, кружащая голову, пьянящая… Я почувствовала, как он провёл ладонью по моей спине, сминая ткань футболки. Я растворялась в его объятиях. Я хотела ещё. Я хотела его.       - Кхм-кхм, - раздалось от двери.       Я резко подпрыгнула на месте, обернувшись. В дверном проёме, скрестив руки на груди и облокотившись на косяк, стоял Данте. Под его тяжёлым взглядом я сжалась и попыталась тихо ретироваться в более безопасное место, но Вергилий крепло держал меня. Ох, как же это всё гадко…       - И как оно, с моим братом? – его слова сочились ядом, которого хватило бы, чтобы умертвить всё население небольшой деревеньки. Он медленно подошёл к столу и сел напротив нас. У меня сложилось отчётливое ощущение, что хватит одного неверного слова, чтобы Данте начал крушить всё вокруг. – Можешь не отвечать, я не слепой.       - Дан… - начала было я, но заткнулась, упершись в тяжёлый взгляд охотника.       - Ты не вовремя, брат, - прошелестел голос Вергилия.       - Да что ты говоришь, - нагло усмехнулся Данте.       - Ты не мог бы покинуть помещение? Я тоже хочу её попробовать.       Попробовать? Меня? Ах ты, белобрысый засранец! Я не успела ничего сказать, как за «поруганную честь дамы» вступился Данте:       - А за такие слова можно и в морду получить, братец, - грозно прошипел он. – Лиона, детка, ты не могла бы уйти в свою комнату? Нам с братом надо поговорить.       Почувствовав, что хватка Вергилия ослабла, я тут же вскочила с его колен и отошла от стола.       - Хватит, ты уже с ним разговаривал, - отрезала я. – Никуда я не пойду, пока кое-что не скажу, я глубоко вздохнула. Была - не была! Раз-два-три, поехали! - Да будет тебе известно, Вергилий, что у нас с Данте ничего не было, - я сделала ещё шаг назад. – Твоя проблема в том, что ты не умеешь любить. Подчинять, властвовать, но не любить, Вергилий. Это не в твоём стиле и ты считаешь чувства, любые чувства и привязанности - слабостью, - я выдохнула, осмелившись посмотреть на него. – Скажи мне, Вердж, что такое любовь? Получать от неё то, что хочется тебе, это – любовь? Слышать фальшивые слова о том, как ей хорошо с тобой, это – любовь? Подчинять её себе, насильно перекраивать на свой лад, это – любовь? Нет, это не любовь. Любовь – это когда ты ляжешь за неё в могилу, когда ты с ней, потому что она такая, какая есть. Любовь – это честь, которую вы оказываете друг другу. Скажи Верг, ты бы умер за меня? Я не буду спрашивать Данте, потому что он открылся мне. Ты бы умер за меня?       В оглушающей тишине громко скрипнул отодвигаемый стул. Вергилий поднялся и вышел из комнаты, лишь на мгновение задержавшись напротив меня и бросив мимолётный взгляд. Он открылся мне, всего на мгновение приоткрыл щель в идеальной броне, и я уловила одну единственную мысль: «Я бы умер за тебя столько раз, сколько потребовалось бы!»       Ошарашенная, я смотрела ему в след. Я ожидала чего угодно, но только не этого…       - Лио, - тихо позвал Данте, медленно приближаясь ко мне. – Ты плохо выглядишь, девочка, - он обнял меня за плечи. – Тебе нужно нормально поспать. Тебе ведь кошмары снятся? – я всхлипнула, прижалась к нему, вдыхая такой родной запах грозы. – Тише, девочка, - он гладил меня по волосам, успокаивая. – Кошмары уйдут, малышка, как и всё плохое. Я обещаю тебе. И он… Он успокоится. Всё будет хорошо…