Все ради тебя

Часть 4 Нил бежал вдоль трассы, надеясь усталостью прогнать горе. Два месяца одиночества истерзали его. Мысли крутились, как на карусели, постоянно показывая одни и те же картинки. Спорт спасал лишь тем, что изматывал и валил с ног. Тело послушно ложилось в постель, гудящие руки и ноги распрямлялись, успокаивались. Но не мысли. Ночами распахивались двери ада, пропуская Нила, идущего за страданиями добровольно. Когда прекращались тренировки, стихали окрики тренера, голоса ребят, стук мяча, шум воды в душе, когда ночь спускалась на кампус, Нил в полной тишине вспоминал Эндрю. Он хотел прекратить сдирать со свежих ран тоненькие корочки заживления, но считал это предательством по отношению к своей любви. — Я его люблю, — думал Нил. — Как вообще он мог умереть? Я не вижу, не представляю его мертвым. Это просто чья-то тупая шутка. Он добежал до скопления невысоких скальников, кучкующихся на заросшем травой поле. Это место они нашли с Эндрю случайно, в ночь после той пресс-конференции, когда Нил впервые услышал «да» от своего несговорчивого возлюбленного. — Я больше здесь не останусь! — Эндрю развязал галстук и швырнул его на кровать вслед за пиджаком и брюками. — Сейчас набежит вся эта орава и потребует их развлечь. Я не буду этого делать. — Поедем, прокатимся, — Нил собрал одежду, разбросанную Эндрю, аккуратно повесил на плечики. Педантичный, умеющий носить дорогие вещи, сегодня Эндрю вредничал, и Нил пытался понять скрытую причину. В компании Лисов это сделать было бы нереально. — Куда? Уже темнеет! — Эндрю натянул футболку и джинсы, но ключи от машины взял и подошел к Нилу. — Все равно, лишь бы с тобой, — Нил собрал его волосы на затылке ладонью и нежно сжал, подталкивая к выходу, — погнали! За рулем Эндрю расслабился. Ветер из открытых окон трепал его белые пряди; музыка как будто освежала. Нил несколько минут не мог отвести взгляда от точеного профиля на фоне светло-сиреневого неба. — Не отвлекай меня! — негромко произнёс Эндрю. — Я просто смотрю. — Не смотри! — Не могу. — Сейчас высажу. Пойдешь пешком. — Напугал! — Нил! — Я любуюсь тобой. Ты красивый. — Заткнись. — Хорошо, но ты все равно красивый. Я раньше не понимал, почему не могу оторваться от твоего лица. — Дошло, что ли? — Типа того. Эндрю притормозил у обочины. — Что это за горы вон там? — он указал подбородком, — здесь вроде не было никаких гор? — Проехать сможем? — Нил проследил за взглядом Эндрю. — Попробуем, — пожал плечом Миньярд и резко вывернул руль. По ровной, поросшей мягкой травой, поляне они приблизились к невысоким камням, которые возвышались неровной грядой, словно жались друг к другу, обнаружив свое несходство с остальным пейзажем. Один скальник был выше других — этажей пять-семь — и надменно стоял чуть поодаль. Нилу показалось, что на самой вершине этого странного чуда природы есть площадка и пожелал немедленно туда забраться. — Марсиане просыпали пирамидки, — прохладно прокомментировал Эндрю увиденное, — хрень какая-то, а не горы. — Нил, ты куда? — Наверх! — Нил обернулся и кивком позвал его за собой, — пошли! — Вечно ты, Джостен, рвешься оказаться выше других! — проворчал Эндрю, но полез тоже вслед за Нилом. — Офигеть! — тихо восхитился Нил, оказавшись на самом верху горы, — здесь действительно можно …не знаю, даже погулять! — он прошелся по ровной поверхности, покрытой камнями и пробивающимися белыми цветами. — Эдельвейсы? — произнес Эндрю, опустившись на колени, — откуда?! — Может, какой-то свой микроклимат? — Нил подошел к Эндрю и сел рядом. В молчании они смотрели, как солнце садится за горизонт окрашивая небо попеременно то в розовые, то в синие оттенки. Нил почувствовал тепло руки Эндрю на своей талии, а потом- шелк волос на виске и щеке. Нил осторожно отвел длинные пряди от лица Эндрю и посмотрел ему в глаза: — Ты не жалеешь, что позволил мне?.. — шепотом спросил он, намекая на их первый эксперимент в лифте отеля. — Просто скажи мне, я пойму. Рука Эндрю обняла его крепче, прижала, чуть не до боли. Эндрю подался к нему и поцеловал. Губы жгли огнем. У Нила закружилась голова, а пальцы сами забрались в волосы Эндрю, желая держать его ближе, ближе, еще, еще… — Иди ко мне, — прошептал Нил, обнимая Эндрю за шею. Его губы спустились по подбородку за ухо. — Я хочу всегда быть с тобой. — Я не жалею, — запоздало ответил Эндрю, целуя Нила медленными нежными поцелуями. Он стащил с него футболку и стал касаться губами сначала ключиц, потом плеч и груди, — Ты, — прошептал Эндрю, — ты, ты. Я не могу без тебя, Нил. После этих слов началось какое-то безумие. Нил отдавал себе отчет, что с Эндрю произошли перемены, объяснить себе которые, он даже не пытался. Видимо, звезды сошлись. Так и следовало думать об этих страстных поцелуях, уверенных движениях рук, расстегивающих молнию на своих джинсах и притягивающих голову Нила к животу. — Да, — твердо произнес Эндрю, зарываясь пальцами в рыжие пряди. Нил взял его осторожно. Сначала провел языком вверх-вниз, опасаясь неожиданного отказа, потом нежно обхватил губами, уже уверенный, как действовать дальше. Отрываясь ненадолго, Нил обводил языком кубики пресса Эндрю, поражаясь твердости его мышц, прячущейся под шелком кожи. Эндрю требовательно возвращал его обратно, но сейчас он уже ничего не контролировал. У Нила от возбуждения и самого стучало в висках, но он решил свести Эндрю с ума, и поэтому не спешил. Ласки его стали изощренней, еще нежнее, а временами — жестче, и только когда Эндрю, больно вцепившись ему в волосы, прошептал в изнеможении свое излюбленное: — Сейчас убью! — Нил точными, упругими движениями быстро довел его до пика. Горячая влага ударила в нёбо. Эндрю со стоном стукнулся головой о мягкие цветы, но Нил держал его губами еще несколько секунд в ожидании, пока сладкие спазмы не прекратятся. Ослабевшими руками Эндрю обнял его. Пальцы ласкали волосы, перебирая. — Ты говорил, что ни разу не делал этого? — прошептал он. — Ни разу, — ответил Нил, лежа щекой на животе Эндрю и обнимая его за бедра. — Как же тогда?.. — Я хотел, чтобы тебе было хорошо, — просто ответил Нил. — Тебе понравилось? — приподняв голову, встревоженно спросил он. — Я чуть не умер, — шепнул Эндрю и притянул его снова к себе. — Еще в отеле представил, на что ты способен, если руками свел меня с ума. Как ты только умудряешься творить такое? — Ты первый начал творить… — усмехнулся Нил и потерся губами о его живот. — Поосторожней, а то опять скажу «да», — предупредил Эндрю и чуть подвигал бедрами под руками Нила. — Хоть всю ночь можешь говорить, — Нил приподнялся немного, потом склонился к его уху и нежным хрипловатым голосом, от которого у Эндрю всегда бежали мурашки по телу шепнул: Эндрю… Он не заметил, как они поменялись местами. Эндрю стал целовать его. Влажный язык забирался во все закоулки измученного желаниями тела, а руки требовательно ласкали, то сжимая, то порхая, то царапая, то нежно поглаживая. Губы Эндрю были куда увереннее. Нила трясло от их горячих прикосновений. Напряжение достигло предела и наконец отпустило. Со стоном, с именем Эндрю на губах, Нил опустился в уже примятые цветы и закрыл глаза. — Я не хочу тебя потерять, — услышал он тихий шепот Эндрю, — поэтому я беспокоился сегодня. Мне не понравилось, как смотрит на тебя тот парень перед пресс-конференцией. Кто он? Он представился? Нил испуганно приподнялся, не веря своим ушам. Эндрю Миньярд никогда не говорит таких слов. Что такого он, Нил, умудрился сделать?...Господи, но ведь теперь получается, что он несет ответственность! Что даже сгорая от любви к этому израненному человеку, он всегда должен помнить: Эндрю, только с виду жестокий и крутой молодой мужчина, готовый ушатать любого с помощью своих ножей, в действительности способен на чувства и зависит от него. Надо принять все изменения в Эндрю, его новую нежность, его доверие, и жить дальше, благодаря бога, что излечение оказалось возможным. Справившись с собой, Нил невозмутимо ответил: — Представился, какая-то рекламная компания. Предлагал контракт, миллионы, мое лицо на обложках таблоидов, — он рассмеялся, — то ли парфюм, то ли экипировка для экси, то ли все сразу!.. — Не заинтересовал? — Эндрю оглядел его лицо. — Неплохо бы смотрелся на обложке. Нил, улыбаясь, спросил: — Ты тоже мне пытаешься сказать, что я красивый? — Я даже дату помню, когда впервые тебя захотел, - заявил Эндрю. - И возненавидел одновременно. И, да, ты красивый. Нил прижался к нему: - Дату?! - обалдев, спросил он, - интересно, и когда же? Я, конечно, знаю о твоей феноменальной памяти, но не настолько же! Эндрю посмотрел ему в лицо: - В тот день мы впервые поехали в Колумбию. - Мать твою! Да ты чуть не убил меня! - Да. Я же говорю: и возненавидел. - Как это случилось? - Нил провёл рукой по упрямым белым прядям, пытаясь посмотреть Эндрю в глаза. - Ты снял линзы, - ответил Эндрю, и тоже дотронулся до волос Нила. - Голубые глаза, стройный, дерзкий, в модных шмотках. У меня встал тут же. Я думал, ты - бред. - Ты никогда не говорил, - прошептал Нил. - Мы уже это обсуждали, - Эндрю притянул его к себе и поцеловал, - опять тебя хочу, - тихо добавил он, - но пора возвращаться, а то нас объявят в розыск. - Эндрю, - Нил обнял его. Поцелуи не прекращались, - Эндрю! Нил добежал до скал и свернул к ним с трассы. Мягкая трава под ногами стала выше и заглушала его шаги. Поднявшись на вершину их с Эндрю горы, Нил отдышался и сел в цветы, выросшие, раскрывшиеся во всей своей прелести. Здесь они любили друг друга почти всю ночь. Здесь чуть не сказали, что любят, здесь осознали, что созданы друг для друга. - Любовь моя, - закрыв лицо руками, прошептал Нил, - ты один сейчас слышишь меня! Если бы кто-то другой услышал, как я рассуждаю о любви, подумали бы, что я окончательно свихнулся. Эндрю, у меня к тебе только одна просьба: стань живым, вернись ко мне, я схожу с ума, когда начинаю осознавать, что смерть - это конец... Воспользовавшись одиночеством, Нил заплакал. Слезы катились по щекам беспрепятственно и тут же высыхали под легким вечерним ветром. В его молитве, молитве человека, который ни разу не обращался к Богу, звучало только одно имя.