Замена по неволе

Прошло всего несколько часов после той знаменательной конференции в Беловежской пуще, когда все бумаги были подписаны, и потому весь дом уже бывшего советского союза был буквально поднят вверх тормашками. Уже бывшие республики в панике бегали по дому, пытаясь разобраться, где чьи вещи, и в спешке пихая их по сумкам. При этом практически у каждого из них был лихорадочный взгляд и блеск в глазах. — Сестра, ты уже больше часа сидишь и просто помешиваешь свой кофе! — Беларусь вошла на кухню, в которой сидела Россия и практически стеклянными глазами смотрела сквозь дверной проëм на происходящее в доме безумие. — У тебя… — Я всё ещё не могу поверить, что всё так произошло! — с печальным придыханием проговорила Россия, отводя взгляд от кухонного гарнитура, понимая, что Наташа всего лишь хотела взять одну из чашек, даренных ей старшей сестрой, и скорее всего спросила это из чистой вежливости. — Хорошо.— быстро взяв нужное, Арловская покинула кухню, направляясь в коридор, где стояли и остальные. С неохотой поднявшись со своего места и хрустнув шеей, Россия прошла следом, чтобы проводить бывшую семью. Череда долгих взглядов, наполненных решительностью молодых демократий и уверенностью в завтрашнем светлом будущем. Переживания сестёр и некоторых стран из бывшего социалистического лагеря. Оставшись на крыльце, Аня продолжала смотреть, как каждый из них, дружно неся свои сумки, покидал теперь уже только её поместье и закрывал за собой калитку. Как только последний силуэт исчез и голоса стихли, Брагинская вернулась домой. Со всей силы хлопнув дверью, русская застонала, приложив руки к щекам и с силой провела ладонями вниз, при этом вытягивая лицо и корчась. — Наконец-то этот цирк с дешёвыми конями закончен! — не скрывая облегчения, выговорила она, разворачиваясь и осматриваясь по сторонам. Взгляд русской блуждал по особняку. Всё в нём будто бы кричало о ностальгии своей хозяйки по прежним временам. — Вы даже ничего не заметили...— уходя из прихожей, Россия посмотрела в зеркало, что висело на стене. Эти глаза, губы, волосы. Слишком мало, чтобы понять, но вполне достаточно, чтобы заметить. — Ха… — тяжёлый шумный вздох эхом отразился в пустоте, возвращая девушку в реальность из тех самых роковых воспоминаний.— И всё же, — запустив пальцы в волосы, снова шумно выдохнула, искривляя губы в ухмылке. — никогда бы не подумала, что наблюдать за их спешной беготнёй по дому будет так раздражительно! — фыркнула, проходя по коридору и опуская рамки с общими фото лицевой стороной вниз. — Все это стоит выкинуть! Хотя, ты ведь до конца их любила и простила бы в любом случае! Ведь ты считала их семьёй, да? — О ком идёт речь? — услышав этот голос, Россия медленно повернула голову в направлении лестницы, ведущей на второй этаж. В этот момент она пожалела, что была недостаточно осмотрительна. — Эй, Анька? Это оказался Гилберт, который стоял на самом верху в домашней одежде и, судя по виду, никуда не спешил. России только и оставалось, что наблюдать за ним, спускающимся на первый этаж, хлопая от удивления глазами. — Чего застыла? Все уехали, так что обед придется готовить нам. Пошли на кухню.— хлопнув русскую по плечу, Пруссия прошел мимо девушки как ни в чём не бывало, чем заставил её так и стоять, словно вкопанную. Всего несколько секунд и в мыслях Брагинской начался сущий беспорядок. «Погодите, что он сказал только что?» — мысленно кричала она, проследовав за ним. Не успела Россия отойти от произошедшего потрясения, как открывшаяся ей картина на кухне ещë сильней подлила масла в огонь — Гилберт спокойно доставал овощи и крупу, приготавливая простую кашу и нарезая салат. Он вел себя непринужденно и, казалось, совершенно не замечал повисшей в воздухе неловкости, буквально раздиравшей русскую на части. Отойдя от этого состояния, блондинка прошла к столу и села на своё прежнее место, уставившись на спину пруссака. — Это типа прощальный обед перед твоим отъездом к брату? — наконец она нарушила тишину, заставляя Гилберта повернуться к ней с лицом, полным такого недовольства, даже лимон в сравнении с ним мог показаться сладким. — Я решил остаться с тобой. — коротко ответил он, прекращая морщиться и наблюдая, как у русской начинает дергаться глаз и кривиться лицо. «Вали к брату с глаз моих долой!» — вновь мысленно прокричала русская, складывая руки на груди, пока Гилберт смотрел на неё совершенно спокойно. «Что-то в тебе другое, Аня, вот только не пойму, что именно?».