Замена по неволе

Жизнь продолжалась своим чередом. Первые годы после развала пролетели, да так, что никто даже глазом не успел проследить. Они неслись, слово куда-то опаздывали, хоть это и не слишком кого-то волновало. Каждый занимался своим и привычно зубоскалил. Новые союзы вместо старых, договоры и гордый вид. Россия потихоньку выгребала из бывших советов всё более-менее ценное вооружение, оставляя только то, что через лет пять можно было бы списывать на металлолом. При этом и сама Аня умудрялась зубоскалить всем остальным, мастерски прикидываясь бедной и несчастной, глупой русской. В её гардеробе, в очень странной манере были подписаны шкафы, словно бы она сама не смогла запомнить где и какая вещь лежит. Всё было поделено на секции и тех, с кем должна была встретиться русская. Так для Америки россия надевала платья пятидесятых годов его страны, подражая также и причёскам. Для общения с немцем был отведён отдельный шкаф с брючными костюмами и пиджаками, однако отличительной чертой были блузки, всячески подчеркивающие грудь русской. Гилберт буквально видел как на встречах те пускали слюни на Аню, пока она претворялась глупой блондинкой, невинно улыбаясь и хлопая глазами. И если с Альфредом такой номер вполне мог прокатывать без проблем, то вот почему немец на это попадался с завидной регулярностью, иногда смотря на грудь Романовой в открытую, оставалось загадкой для Пруссака. Однако это было не самым интересным. Ещё больший интерес вызывали наборы гардероба для общения с сестрами и бывшим СССР — старые свитеры и одежда, по виду заношенная настолько, что иногда казалось ей место где-то в подвале в роли тряпок для пола. Эта часть гардероба никогда не гладилась нарочно, была в серых оттенках, напоминая местами о саже или толстом слое пыли. И туалетная вода к ним. Максимально дешёвая, именно та, которой стараются скрыть похмелье, хотя от этого запах спирта только усиливается из-за дешевизны спиртовой основы. Весь этот образ для бывшей родни вызывал отторжение и подымал из-под сознания самые неприятные образы из общей истории. Когда Гилберт первый раз улицезрел это и почувствовал ту самую туалетную воду, ему поплохело как в физическом,так и в моральном плане, а память подкинула не самые радужные воспоминания. Но именно этой реакции Россия и добивалась. Она специально постепенно незаметно замещала всё то, что производили другие республики, чтоб поддерживать их экономику, медленно и постепенно, да так, что они из-за своей гордости и не заметили этого маленького подвоха, всё быстрее и быстрее погружаясь в пучину собственных самовосхвалений. — Что-то гости с утра пораньше пожаловали. — по звукам автомобиля, подъехавшего к дому, оба воплощения оторвались от приготовления пищи и подойдя к окну, посмотрели в сторону ворот, которые бережно отворились Беларусью. — Хм… — Аня многозадачно хмыкнула и взглядом показала Пруссии проследить за кашей, а сама пошла встречать сестру. Наталья довольно быстро прошла к крыльцу по дорожке, выложенной из камней, минуя клумбы с растениями, которых она не помнила. Всё же перед домом никто не садил цветы, да и Аня не то чтобы любила этим заниматься. Цветы и сад были по большей части любовью Оли, но может эта Россия решила так заполнить пустоту в своём сердце из-за того, что её бросили? Сердце Натальи сильно болело каждый раз, когда сестра появлялась на собрании. Весь её вид кричал о том, как ей плохо. И вот, не сумевши договориться с собственной совестью, белоруска всё же решилась навестить сестру. — Здравствуй, сестра! — Стоило только подойти и постучать, как дверь тут же открыла Аня. Арловской хотелось бы броситься и обнять её, однако понимая, что после всего того, что между ними произошло, такое действие было бы как минимум странным. — Какой неожиданный сюрприз, проходи скорее, а то холод в дом пропускаешь! — быстро пройдя в дом и закрыв за собой дверь, она осталась в прихожей. Россия быстро убежала на кухню, перехватывая у Гилберта готовку. — Дальше я сама доготовлю завтрак. Всё в доме изменилось. И это первое, что бросалось в глаза. Наталья впервые за долгое время снова оказалась в общем доме, хотя имеет ли она теперь право так его называть? Наверное, нет. Это больше не их дом. Теперь это личный особняк только для России и Пруссии. Большой дом с большим садом, для самой большой страны. Все мелкие детали, показывающие, что тут жило множество стран, были убраны и заменены другими предметами, связанными только непосредственно с хозяйкой этой земли. Не видно даже сувениров и мелких подарков. Оправившись от первого впечатления, Беларусь прошла в столовую и скромно села на привычное место, которое раньше было её. Однако Аня посмотрела на неё несколько удивленно и отчужденно, что вызвало дискомфорт. — Ты тоже будешь завтракать с нами? — искренне удивилась русская, и получив кивок, лишь пожала плечами и принялась ставить тарелки с нарезанным сыром и колбасой, затем с чёрным и белым хлебом на стол. Судя по запаху из кухни, основным блюдом будет рисовая молочная каша. Это так по-советски, что в сердце Беларуси стало чуточку теплее, будто она не в гости пришла, а действительно вернулась домой. И вот Аня выставляет главное блюдо по одной тарелке, потому что те были горячими из-за каши, только что снятой с плиты. Небольшая тарелочка с кусочком масла, от одного только запаха и вида которой во рту появлялась слюна и на сердце начинала появляться теплота… Ей Аня подала кашу без масла… Наталья ещё с минуту смотрела на свою тарелку, точнее на кашу без масла. Затем же перевела нерешительный взгляд на смотрящую прямо Россию, которая искренне улыбалась. — Приятного аппетита, дорогая сестренка.— проговорив это, при этом выделив слово «дорогая» русская начала есть, совершенно не обращая на ещё более потерянный вид Беларуси. Именно в этот момент в голове вплыл образ уставшей русской, которая с большой неохотой предлагала контракты бывшим союзным республикам. На фоне раздался голос диктора из включенного Гилбертом телевизора: «В этом году запускается локальное производство колес для поездов в рамках импортозамещения. Если раньше эти детали производились в странах бывших республик, то теперь нам нет нужны устраивать эту благотворительность и дарить им рабочие места. Теперь мы можем производить сами. Это также служит дополнительными рабочими местами для наших же граждан» — радостно вещал диктор, переходя к другим объектам и планам похожего характера. Эти слова отпечатались в душе Беларуси сильнее всего. До неё наконец дошел смысл и тех контрактов с условиями для них, и смысл сегодняшней каши без масла. — Мне нравятся твои глазированные сырки. — как бы невзначай начала Россия, отвлекаясь на вставшего Гилберта, который пошел встречать ещё одного гостя, коим оказался на этот раз Германия. — Прям утро неожиданных встреч. — Здравствуй, Россия и… Беларусь. — не сразу заметив младшую сестру дома, или,скорее, не ожидав её здесь увидеть, Людвиг немного растерялся, начав потирать шею. — Я бы хотел поговорить с тобой и Гилбертом. — нервно поглядывая на Наталью, закончил он. — У меня от семьи нет секретов, присоединяйся к нам. — указала на свободный стул хозяйка дома. Людвиг кивнув, тут же сел, осматривая стол быстрым взглядом и переводя его на вставшую Россию, по привычке останавливая взгляд на бюсте. В ответ на это Гилберт лишь закатывает глаза — рефлекс выработался как у собаки Павлова, ничего не скажешь. А вот Арловская на такой взгляд хмуриться только сильнее, прожигая в немце взглядом дыру. — Могу я попросить у тебя кофе? — чуть кашлянув в кулак, немец неотрывно смотрел за тем, как Аня сделала ему эспрессо и подала. — А можно сахар? — К великому сожалению сахар находится где-то в кладовке, — садясь на своё место и отпивая морсик, говорит Аня. — А искать его три часа со свечкой, потому что лампочка сгорела, оставляя гостей на столь долгий срок было бы верхом неприличия, так что… Я, конечно, могу, но… — Всё в порядке, без сахара, так без сахара. — тут же остановил Германия намеревавшуюся встать со своего места Россию. Эта маленькая манипуляция не укрылась от Натальи, которая только сейчас заметила стоящую на столешнице полную масленку и сахарницу, так «любезно» оставленную на видном месте и демонстрирующую ответное радушие на раннее поведение гостей. Аня действительно уже не та, но кто в этом виноват?