Попутчик

Дженсен, уже совсем не обращая внимания на своих друзей переходит к следующему фото: он сидит за столом недорогого придорожного кафе: потертая скатерть, разномастные салфетки, свернутые конусами в стканчике, соль и перец. Сам Эклз с красными щеками, захлёбываясь, пьет молоко прямо из графина. На переднем плане фото злосчастная бутылка «супер-острого соуса».              - Попробовали бы вы эту гадость, - ворчит Дженсен, передергивая плечами от воспоминания.           Вскоре они заехали в придорожное кафе у заправки: пора бы заправиться и перекусить. Дженсен предложил оплатить бензин – не бесплатно же ему кататься. Однако Джей покачал головой и предложил ему альтернативу: он заливает бак, а Дженсен оплачивает еду и перекус в дорогу. Эклз решил, что это справедливо и перестал настаивать.             В кафе они заказали бургеры, несколько порций картошки фри, пару сладких пирогов и по огромной порции кофе. У Дженсена уже перестал трястись ливер после вчерашней попойки, и он с удовольствием набросился на еду. Бургер, после первого же укуса, ему показался пресноватым, поэтому он решил компенсировать это, залив острым соусом.              - Дженс, ты бы поаккуратней – в этом кафе соус очень острый! И когда я говорю «очень острый» - я ничуть не преувеличиваю, – предупредил Джей, глядя как его спутник щедро сдабривает мясную котлетку, приподняв хлебную булку бургера. – В прошлый свой визит я перелил этого соуса, и запивал чертов бургер галлонами воды! А потом тормозил «в кустики» каждые пол часа. Потом только прочитал, что острое надо тушить явно не водой….              - На брось, Джей! Я люблю поострее! – перебил его Дженсен, с аппетитом вгрызаясь в еду.              - Ну-ну! – рассмеялся Джей, отставил свою тарелку подальше и потянулся к рюкзаку. Через пол минуты он уже с веселым хохотом фотографировал Дженсена, лицо которого покрылось красными пятнами, а глаза наполнились слезами.              - Боже, что это!? – откашливаясь, прохрипел Эклз, утирая глаза салфетками. Потом открыл рот и замахал руками, пытаясь хоть как-то охладиться.              - Острый соус, Дженс! Я же предупреждал! – Джей опять рассмеялся и махнул официантке, которая с весельем наблюдала представление из-за барной стойки.              - Милая, молоко или йогурт есть?              - Конечно! Всегда держим с запасом, - хмыкнула та.              - Господи! Тащите! Все что есть тащите, - хрипит Дженсен. Он всегда любил пищу с остринкой, но не настолько же! Казалось, каждый вздох обжигает его жаром так, что дыхание перехватывало.              - И еще одну порцию бургера, пожалуйста, - добавляет Падалеки, посмеиваясь и убирая в сторонку надкусанную и залитую соусом порцию.             Расторопная официантка принесла целый кувшин молока и пустой стакан. Эклз, не размениваясь на мелкую тару, схватил кувшин и начал пить из горла. Джей щелкал фотоаппаратом и веселился вовсю.             Когда пустой кувшин был поставлен на стол, Джаред вытер уголком рукава свои глаза:              - Давненько я так не веселился! Дженсен, ты живой?              - Мне кажется, я больше никогда не почувствую вкус еды! А над унитазом меня будет поднимать реактивная тяга!             Падалеки снова весело хохочет и постукивает ладошкой по столу. Вот ведь хохотун, блин! Дженсен против своей воли начинает улыбаться, гладя на парня, а потом и рассмеялся вместе с ним.              - Так, если ты больше не чувствуешь вкус еды, значит я ем твою порцию! – облизнувшись, потянул он на себя тарелку со свежим бургером, которую только что поставила улыбчивая девчонка-официантка.              - Не-не-не! Может, вкуса я и не почувствую, но мой желудок будет полным! – Эклз отвоевал назад свою тарелку.             После столько насыщенного обеда, где Дженсен попросил завернуть с собой бутылку молока и несколько порций пирога (на случай, если его вкусовые рецепторы восстановятся), они поехали дальше.             Джаред еще долго посмеивался, вспоминая красное лицо Эклза и полные слез глаза.             Из воспоминаний его выдергивает вопрос Дани:              - Дженсен! Что это, черт возьми, такое?             Хотелось бы и Дженсену разобраться в этом. Около следующего фото он стоит дольше, пытаясь вспомнить, когда же его сфотографировали: он этого даже не заметил. Он сидит в машине, в руке свернутый трубкой журнал, как микрофон, и Эклз самозабвенно поет.       Эклз, и наугад ткнул пальцем в магнитолу. Прозвучал знакомый проигрыш. Чересчур знакомый. Буквально вчера он играл его на гитаре в самом начале своего концерта. Дженсен прямо-таки обмер и потянулся переключить, однако Джаред перехватил его руку.              - Подожди! Я люблю этого исполнителя. Песни такие честные, искренние. И музыка… Ммм… слух ласкает. – говорит он, отстукивая пальцами по рулю ритм.              - Ты знаешь, кто это поёт? – спросил Дженсен. Ему было слишком хорошо рядом с Джаредом, слишком спокойно – впервые за долгое время – чтоб сбегать в ближайшем же городе.              - Не-а….              - Просто ты говоришь, что любишь эти песни… И не знаешь кто исполняет?              - А зачем? – Джаред отвернулся от дороги и посмотрел на Эклза. – Сейчас я сужу только по музыке – которая мне нравится, и по текстам песен – от которых я в восторге. Если я узнаю исполнителей, то, зная себя, полезу изучать их биографию, историю успеха. По любому увижу фотографии и не только с концертов, но и из жизни: папарацци то не дремлют. И тогда моё восприятие будет охватывать не только творчество группы или исполнителя, но и всю жизнь, которая всплывает в интернете. А это скандалы, сплетни. Зачем мне это? Сейчас, не зная имени исполнителя – я могу представить любой образ, проиграть в своей голове воображаемый клип на песню… А если знать другую сторону… Понимаешь, Дженс, люди есть люди. Со своими тараканами в голове, привычками – хорошими и плохими, особенностями и манерами. Кто-то жен бьет, кто-то обдалбливается наркотой, кто-то спивается… Иные творят форменную дичь, лишь бы привлечь внимание. И все эти факты в моем восприятии накладываются на их творчество. И когда я слышу песню такого исполнителя я не думаю о тексте или музыке, я думаю: «Вчера прочитал, что он жестоко избил жену, которую госпитализировали». И, понимаешь, слушать дальше уже не хочется….             Дженсен молчал, пытаясь переварить услышанное. Очень-очень интересная позиция.              - Я каждый раз думаю: больше не буду искать в интернете личную информацию, но каждый раз так или иначе, получается что я знаю последние новости… В конечном итоге, я раздал своим друзьям флешки и записать на них музыку их любимую музыку. Но без обозначения названия песен и исполнителей. Видишь ли, Дженс, по работе я много путешествую и постоянно в разъездах… Музыка реально спасает. Но каждый раз думать: блин, неужели он и правда после концерта угнал машину, или избил фанатку, или под наркотой хотел покончить с собой – не хочется….             Джаред помолчал, глядя на дорогу и закончил свою мысль:              - Короче, стараюсь не переносить жизнь на музыку. Свою жизнь и жизнь музыкантов…  Исполнители и группы имеют свою историю … Но я люблю их творчество, а не их самих (мы же даже не знакомы). И чтоб не портить мнение о музыке, о песнях своим мнением об их жизни, я выбрал такой вариант. Может, он не совсем честный…              - Да брось, Джей. У тебя очень обоснованная точка зрения. Необычная, но обоснованная.             Дженсен смотрел на парня и ахуевал: он точно с этой планеты? За свою жизнь (а ему было 31, он 4 года старше Падалеки) и карьеру (около 10 лет) он, общаясь с огромным количеством людей, ни разу не встречал человека с такими принципами и жизненными убеждениями. Людям, с которыми Эклз имел дело (опустим родственный отношения, ладно?), было интересно все о нем. Иной раз, на интервью, ему задавали вопросы о таких вещах… или находили такие фотографии, которые сам Дженсен пытался забыть. А Джей вообще не интересовался тем, чем Дженсен был не готов делиться: просто воспринимал как должное.              - Ты вообще никаких исполнителей не знаешь?              - Некоторых знаю. Например, Бон Джови. Его «It’s my life» фактически не отделимо от имени! – улыбается. – Но таких групп мало…             Падалеки пришла в голову идея, и он пощелкал кнопками магнитолы:              - О, Дженс! Сейчас включу мою любимую… Это моя самая любимая песня из всех! Готов слушать ее на повторе, – Джей сделал погромче.             Дженсен расплылся в улыбке: пусть его спутник и не знает, что исполнитель его любимой композиции едет рядом, но слышать такие слова все равно бесконечно приятно! Эклз помнит, как писал эту песню. Он стоял тогда на жизненном перепутье и просто не знал, какой путь выбрать. Он устал от однотипных советов людей, которые сами привыкли топтаться на месте. И тогда он решил: только вперед!              - Этот парень поёт с таким воодушевлением! Дженс, кажется он улыбается в песне. Каждый раз слушая, я точно знаю, что у меня все получится! Он вдохновляет меня!             Следующий куплет они пропели вместе. Дженсен никогда еще так не выкладывался. Сейчас, вытягивая очередную ноту, у него в душе как будто осыпались стены, который он выстраивал вокруг себя. Сейчас, в эту минуту, он был свободен.             Джаред, отвлекшись от дороги, с улыбкой наблюдал за парнем. Тот, чуть прикрыв глаза, покачивал головой и улыбался. Потом запел в унисон с магнитолой.             Когда песня закончилась, Джей заметил:              - Ты отлично поешь! Вообще не отличить от оригинала! – Падалеки явно не догадывался, что он попал в точку. - Мне нравится!  Давай еще раз эту песню, а потом все песни что на флешке, м?             В Дженсене заиграл азарт:              - А давай!!             Снова знакомый проигрыш. Дженсен запел, играя голосом и вытягивая певучие гласные. Он даже не заметил, что Джаред не подпевает, а с улыбкой смотрит на него. Так Дженсен исполнил соло-концерт своего последнего альбома для одного слушателя. Эклз счастливо улыбался: он так давно не упивался своей свободой – вдали от всех: группы, агента, съёмочных и концертных площадок и фанатов – что пил эту свободу большими глотками. Следящее фото вызвало в Дженсене кучу эмоций… Он в одежде и обуви лежал на смятой кровати. На тумбочке горел тусклый ночник, отбрасывая тень на лицо Эклза. На губах легкая улыбка. На тумбе, на груди и на кровати – всюду вырванные листочки из нотного блокнота. На животе блокнот, придавленный ладонью. И выпавшая из второй руки ручка. Так вот как это выглядело со стороны… Утром он проснулся хоть и помятый, но довольный достигнутым успехом.       Ближе к вечеру Джаред остановил свой фургон у придорожного отеля где-то в районе Нью-Хармони. А завтра уже рвануть до Национального леса Шони. Сняли двуместный номер, и по очереди сходили в душ. Дженсен с удовольствием стянул еще концертную одежду и, помывшись, влез в любимые широкие штаны с карманами по бокам, футболку и накинул любимую толстовку. Под прицелом камер в таком не походишь. Бриться не стал, надеясь, что щетина сделает его образ не столь узнаваемым.             Парни решили прогуляться до закусочной, болтая, как старые друзья, о всякой ерунде. Настроение у Дженсена было прекрасно. Еще вчера, выходя после концерта на улицу, он и не предполагал, что окажется в компании красивого интересного парня, проехав с ним парочку штатов, чтоб посетить лес Шони.             Дженсен напряг мозг, представил карту США…              - Джей, так это же офигеть какой крюк! Ты ж в Колорадо едешь! Подожди! Ты подобрал меня в Кливленде же?              - Дженсен, ну чего ты распереживался? Ну заедем в Колорадо с другой стороны! Подредактирую маршрут. Ты же хотел отдохнуть от работы и людей? Я же – свободный художник. Меня никто не торопит со сроками. Напишу статьи и разошлю по разным журналам. Отправить фото, чтоб их готовили к выставкам я могу из любого места, где ловит интернет. Поэтому не переживай! Тем более я тоже посещу новое место, как и ты. Так что расстраиваться?              - Подожди, подожди! То есть ты специально ради меня изменил планы? – Дженсен был так удивлен, что даже остановился.              - Ну…. Как бы... да? – неуверенно сказал Джаред, поднимая бровь.              - Джей! Ты… Ты вообще настоящий? – Дженсен даже в порыве чувств обнял парня, почувствовал его здоровенные ладони на своей спине в ответных обнимашках. – Для меня никто такого не делал!! Спасибо!!!              - ДА брось ты, - смутился Джей.             После плотного ужина они, вернувшись в номер, улеглись на скрипучих кроватях. Джей сразу заснул. Дженсен подумал, что тот умотался – целый день за рулем. Да еще и пьяные выходки его, Эклза, терпел. Этому парню надо памятник ставить…             Тихонько встав с кровати, он побродил по номеру, вышел покурить… Не успев сделать и пары тяг, бросил сигарету и поспешил обратно: в голове роем вились мысли и просились на бумагу. Нашарив ручку и большой блокнот, он, при свете ночника, набросал пару новых текстов для песен. Слова ложились на линованные листы блокнота так гладко и так четко, будто он обдумывал, обмусоливал их долгое время. На следующей странице заплясали ноты…             Дженсен смотрел на свои наброски, видя как со стороны, моменты прошедших суток: как он ловил машину, выставив вбок большой палец не той руки, как пил кофе из термоса (подумать только, такое было много лет назад, когда отец водил их семью в походы), обливался слезами в закусочной под смех Джея… И сам Джаред: огромный, смешливый, такой открытый и честный, улыбчивый….             Эклз заснул, прижимая к себе блокнот и не почувствовав, как ручка, черканув по бумаге, упала на пол.