Давай снимем тикток

После этого вечера я больше не хотел его видеть. Это было странное чувство. Слишком уж я разоткровенничался. Слишком уж оголился перед ним. Чересчур глубоко запустил его в самые сокровенные глубины моей души. А я к такому не привык. Это было для меня нестерпимо выматывающе. Словно бы я потерял самого себя. Я помню, в детстве, летом на даче влюбился в одну девочку. И влюбился как-то мучительно. И поначалу терпел, скрывался. А потом уже, когда понял, что не могу ни есть, ни спать, выждал момент, когда мы остались одни, и признался ей: «Я тебя люблю». Пасмурный вечер. Заросший крапивой овраг. Старая ива, обуглившаяся от удара молнии. И мы. Я и она. И признавшись, я убежал. И я знал отчего-то… Отчего-то всем сердцем своим, всем телом своим чувствовал, что это конец. Что всё кончено. И был даже счастлив, потому что очень уж мучился последние несколько суток. Изводил сам себя. А сейчас стал свободен. Да… Было свободно на душе и грустно… И ещё одиноко как-то… С детства уже была во мне эта фигня. Всю жизнь. Ну и да… Засыпая, я как-то даже злился на него и на себя. И хотелось совершить какую-нибудь бесповоротную гадость, чтобы возненавидеть себя ещё больше. Но, слава богу, я уснул, а наутро это дебильное состояние уже прошло. Когда я утром умывался, посмотрел на себя в зеркало. И, наверное, первый раз в жизни понравился сам себе. И тут же мне вспомнилось вчерашнее желание поцелуя. Это было приятное желание. Оно меня размягчило. И когда я опять увидел его… Встретившись с ним глазами, я ясно ощутил, что всё уже решено… Решено и предрешено, и осталось уже недолго. Ну что ж. Я был готов. Я всматривался в самую глубину своего естества и чувствовал, что готов. Когда мы вышли с тренировки, шёл дождь. Мы шагали одно время, не замечая падающей с неба воды, но потом начался ливень, и пришлось прятаться. За остановкой было кафе под названием «Ништяк». В принципе, как ещё могло называться кафе, находящееся в одном здании с автомойкой? Мы сели за столик. Взяли по пиву. Зал был пустой, сырой и тёмный. Мы были одни. Дождь только усиливался. — Слушай, чё расскажу, — начал он, грызя арахис и смотря в окно. — Мне ночью друган позвонил. В школе учились вместе. Вообще, мой самый лучший друг… был. Постоянно тусили вдвоём. Ну а после школы как-то потерялись. Разъехались. Общение потихоньку заглохло. Сошло на нет. Он женился. Развёлся. Опять чё-то вроде женился. Запил. И тут вдруг вчера позвонил. Ночью уже, пьяный. И… Ну… Признался что, короче, гей… Я усмехнулся. Сделал крошечный глоток пива. Пиво было гадкое какое-то. Невкусное ни фига. — И типа влюбился в одного чувака на работе, а чувак этот натурал… — Блин! Даже геи умудряются жениться по два раза, а я и одного раза не могу! Я определённо чего-то не понимаю в этой жизни! — Да подожди ты! Не перебивай! Так, о чём это я? Короче, влюбился он в мужика. А мужик нормальный. Ну… Не из этих. И вот он мучится… Не знает, как подкатить. И меня спрашивает, чтоб я подсказал-присоветовал. Ну я и обещал подумать. Он должен сегодня вечером перезвонить, а я до сих пор ни фига не придумал. Как ему поступить-то? Помоги! Посоветуй. Ты бы что сделал на его месте? — Повесился бы! Хи! — Я серьёзно, дурак! — Бля-а-а! Я не знаю! Ну пусть перевлюбится в гомосека. Я в душе не ебу, чё ему делать! Вот веришь, нет? — Ну напряги котелок! — Да бля-а! Ну… Ну для начала нужно посмотреть, чё это за мужик такой. Адекватный или нет. Если адекватный, то тогда… Ну, нужно педо-прикольчики ему начать присылать. Поначалу безобидные. Нейтральные. Посмотреть на его реакцию. Если реакция положительная, тогда слать уже более толстые намёки. А если уже и толстые намёки нормально проходят, тогда уже… Ну… Признаться ему. Я хер знаю. Ну а как это ещё сделать? Как-то так уж, что ли… — У… Ясно… — Не переставая грызть солёный арахис, он смерил меня взглядом. — Ща, подожди, пойду поссу. Чё-то как-то… Где тут толчок? Я встал из-за шаткого столика и удалился в комнату счастья. Вернувшись, я машинально схватил проверить свой телефон. Рыжий успел прислать мне одно сообщение. «- Ватсон, вы гей? — Да, Холмс. Но как вы догадались? Наверное это ваш знаменитый метод дедукции? — Нет. Просто спросил». — Хе-хе-хе, — усмехнулся я. Не успел я отложить телефон, как от него прилетел ещё прикол. «У меня есть пациент Андрей. Ходит в розовой маечке, джинсах в обтяжку, культурный, воспитанный, оплачивает каждый приём. Он гей. А есть Михаил Алексеевич: требует лечения по страховому полису, пересчитывает стоимость каждой таблетки, скандалит и постоянно пишет жалобы. Он — пидор». — Хе! — опять хмыкнул я. Он сидел молча, глядя в телефон. Что-то шевельнулось у меня в мозгах. Тень какая-то промелькнула. — Ты… — нахмурился я. — Ты… Но тут прилетело новое сообщение. «Все девушки мечтают о милых и заботливых парнях, но у таких парней уже есть парни». Я замер. Только сейчас до меня дошло. — Ты, блядь, серьёзно?! Он поднял на меня глаза. — Ты… Вот это сейчас ты на полном серьёзе, да? Вот это вот… Ты… Он смотрел прямо на меня, не мигая. — Блядь… — Я ошарашенно усмехнулся. — Да не гони, слышишь! Улыбка слетела с моего лица. В груди шевельнулось что-то решительное. — Пойдём отсюда! — вдруг вскочил я. Он поднялся вместе со мной. На улице всё так же шёл дождь. Светофоры погасли. В бесконечно длинной чёрной девятиэтажке появилась арка. Непроглядно-чёрная бандитская дыра. — Парень… Друг… Школьный друг — выдумка?! — попёр я на него. — Выдумал? Напиздел? — Да, — ответил он прямо. Мокрой головой я ощущал мелкий невидимый дождь. — Не было никакого друга?! Я схватил его за грудки. Чёрная тьма арки проглотила нас насовсем. Он тоже сжал мой воротник в кулаках. — Лживый пидор! — прошептал я ему прямо в рот. — От пидора слышу! — выдохнул он и впился мне в губы. Меня понесло. Я и забыл, когда в последний раз чувствовал такое сильное возбуждение. Никого не было вокруг. Изредка проезжали машины. Где-то в стороне тускло-апельсиновым светом горел одинокой фонарь. Член мой зудел нестерпимо. Я должен был… Должен! И плевать на всё! Прямо сейчас! Я кое-как вырвался из его поцелуя и прохрипел: — Возьми! Возьми его в рот! Сейчас! Он жадно и ненасытно слюнявил мое лицо. Замер. — А потом ты у меня, да? — вдруг выдал он. Я заступорился. Я такого не ожидал. Почему-то… Просто одно дело влюбляться в парней. Одно дело фантазировать о парнях. Даже целоваться с парнями… Но совсем другое дело — принимать от парней вафли за щёку. Воспитание всё-таки… Как-никак… И сейчас нужно было решать. Но решать, думать я не мог. Мне просто до одури хотелось вставить ему. — Хорошо… Да! — сглотнул я. — А потом ты мне сразу! — Да-да-да! — заныл я, толкая его наконец-то уже вниз. Он опустился на корточки, и я ощутил… Я членом ощутил его холодное, влажное от дождя, колючее, небритое лицо и тут же — горячий влажный рот. И я не выдержал и застонал, а потом… Когда я в последний раз занимался сексом с человеком, на которого мне было не наплевать? Когда я в последний раз занимался сексом с человеком, который мне нравится? Когда я в последний раз занимался сексом с человеком, которого люблю? Господи! Не нужно этих вопросов! Пожалуйста! Дождь шипел на моем раскалённом лице. Когда всё закончилось, он встал, достал из сумки бутылку с водой. Выпил до дна и кинул в мусорку. Промахнулся. Глядя на меня, приспустил свои спортивные штаны. Настал мой черёд опускаться на колени. Почему-то у меня не было особо никаких мыслей. Я просто делал, о чём договаривались, и всё. Никто мимо нас так и не прошёл. Никому мы не были нужны. Дождь кончился. Когда всё завершилось, я молча поднялся. Мы пошли прочь от этой арки. В какой-то момент я услышал свой голос: — Купи мне пива… А он ответил: — Мне что теперь, за каждый отсос покупать тебе пиво? И заржал. И в этот момент как никогда отчётливо передо мной просияло мое пидорастичное будущее. — Да ладно тебе! — Усмехнувшись, он положил руку мне на плечи. Потряс меня. — Всего лишь обычный, спонтанный, дружеский взаимный отсос. Не нужно делать из этого трагедию. — Тем более в одном клубе тренируемся… — задумчиво добавил я. Он рассмеялся и обнял меня крепче. Не сговариваясь, мы пришли ко мне домой. — Сейчас по сюжету должна быть горячая страстная ночь, — сказал он. — На горячую страстную ночь денег не хватило в бюджете… — проговорил я и завалился на кровать. М-да… Любовник из меня, конечно, так себе. Просто я что-то устал за этот день. Утром я проснулся первый. Долго лежал неподвижно. Смотрел на него. Наверное, от моего взгляда он и проснулся. — Чего ты? — спросил он спросонья и положил руку мне на грудь. — Да так… Ничего… Просто первый раз в жизни просыпаюсь в одной постели со здоровым небритым качком. Он улыбнулся во весь рот. И, глядя на меня, неспешно проговорил: — Да. Идеально. Твоё лицо. Голос. Мужской. Тёплый. Сильный. Добрый. Заботливый. Как у отца в детстве… А сколько времени? Бля! Я ж опаздываю! Он вскочил и начал собираться. — Не уходи. Не оставляй меня одного. Я всю жизнь был один. — Мне на работу пора, — с грустью произнёс он. В коридоре, уже на выходе, он обнял меня. — Не скучай, красавчик, встретимся на тренировке. Я закрыл за ним дверь и улыбнулся.