Спираль. Книга первая: Химера

      Жара стояла невыносимая, третий день ни ветерка. В раскаленном воздухе уже даже соль от моря не ощущается. Как в пустыне. Трава начала желтеть, «гореть». Даже там, где стояли поливальные установки появились проплешины, но сегодня они не включились — вода нужна была для теплиц, и теперь судьба тонкого зеленого ковра уже предрешена. А может, и вообще всего живого, если Совет примет решение.       Ясли затихли. Через пару часов от горы ляжет тень, и они оживут, взорвутся звуками. Дети Новали мало чем отличаются от человеческих по производимым децибелам и вообще активности, но пока тихо. Выпуск через неделю и проведение Совета здесь не случайность. Они предпримут еще одну попытку интеграции малышей. Какую уже по счету — не вспомнить. Инициализации, как теперь говорят сами Новали, ибо про интеграцию знают лишь трое. Как и про некоторые другие важные вещи.       Новали. Слабые больные Потомки, так и не ставшие Разумными. Ощущающие нити Силы, но Разумными все же так и не став. Вот такая насмешка Мироздания. Близок локоть, да не укусишь.       Клирий, второй Триарий планеты, скинул сандалии вступил на траву босиком. Сущность Ликадо, теперь все чаще словно дремавшая внутри постаревшего и стремительно разрушающегося мозга, встрепенулась, реагируя на человеческую эмоцию, и наполняя нити Каркаса силой. Питая его и заставляя петь. Только ничем оно больше им не поможет. Никто не услышит их Песнь. Только мертвые корабли на орбите.       Глаза слезились, но Клирий упорно смотрел на небо, пытаясь дотянуться до кораблей прямо так — с земли сквозь слои атмосферы. Был бы там хоть кто-то, дотянулся бы. Точно. Подчинил, как сделал это Прародитель с Деришем несколько веков назад, но именно благодаря им и нечему там больше было подчиняться. Выжег прародитель Рой, только корабли не смог. И оказались они заперты на планете, как зверь в клетке.       Перед глазами потемнело и спустя миг под руками колючие иголки подсохшей травы. Да, что нашло?! Глупо так энергию расходовать. Особенно сейчас.       Органическая оболочка разрушалась. Это еще не было заметно внешне, тело, прошедшее через руки генетиков, все еще боролось с дряхлостью, но потомок Ликадо знал — осталось недолго. Значит, надо успеть. Нынешний Совет, скорее всего, их последний, для них троих последний, ибо Прародителя Ливия они с Марком пережить не смогут, сил не хватит, и поэтому самый важный. Кстати, стоило бы показаться Ливию до начала.                     В усыпальнице тихо и прохладно.       — Приветствую, Прародитель… — спина человека, сидевшего напротив постамента, все еще прямая и твердая, несмотря на возраст. То, что его услышали, было понятно по раздраженному, хоть и едва заметному, движению плеч.       — Вот как тебя не тошнит от всего этого, Коля? Мне иногда кажется, что ты упиваешься этими ритуалами… Ладно Петр наиграться не мог, но ты-то?       — Тебе кажется, прародитель. Совет через час, не стоит потакать человеческому СЕЙЧАС…       Скамейка широкая, но словно нарочно неудобная. Хотя, почему «словно»? Именно нарочно и неудобная. Напоминающая о мимолетности органической сущности.       — Не кряхти, сам это чудовище сюда организовал. — Голос спокойный, чуть насмешливый, но энергия потекла, наполняя нити каркаса силой, как дождь пересохшее русло реки. Щедро. Да, глупость одна с шальным расходом сил там во дворе получилась.       — Если бы тут еще и удобно было, ты бы здесь жил, Лёва, а ведь два с лишним века прошло… — переход на старое, человеческое еще имя, дал облегчение не меньшее, чем лечение чистой энергией.       — И почти три века в груди дыра.       — Это человеческое. Твой каркас цел и силен. И еще раз скажу, ты слишком потакаешь…       — Я не потакаю. — Тон не изменился, но словно бичом приложили.       — Прости, Прародитель… — голосовые связки отказывались подчиняться, карканье одно, не слова, но звуки не имели значения. Потомок склонился перед своим Прародителем, заставляя оболочку складываться на физическом уровне. А будь энергии чуть больше, отказали бы не только связки и, пожалуй, на том бы и всё… Как же они неудачно спаялись с такой хрупкой органикой… Петру спасибо. И даже знание, что если бы не спаялись тогда, совсем бы сгинули, сейчас не утешало.       На лоб легла сухая и прохладная ладонь, помогая разогнуться и даря ласку.       — Извини. Плохо себя контролирую и с каждым днем все хуже, по правде сказать. Наше время истекает.       — Так береги силы, леший тебя подери! — справиться с приступом кашля никак не удавалось, от этого получилось неожиданно зло.       — Силы? А на кой они нам, Коль? От нас за версту воняет тленом. Пылью и тленом.       — Ничем от нас не воняет! Ты накурился, Лева? — двери тут не хлопали, конечно, но шаги Марка, единственного не пожелавшего менять имя, хоть Пётр и настаивал, прозвучали метрономом. Скоро.       — Скажи Триарий, сколько нам осталось? — Лев, даже не оборачиваясь, ударил без предупреждения, вынуждая снять щиты и начисто лишая способности избегать неприятных ответов. Они научились лгать прародителю, но только тогда, когда тот этого хотел.       Марку оставалось сейчас лишь посочувствовать. Бич, прилетевший по нему, был куда жёстче, чем тот, что достался Клирию несколько минут назад. Он физически чувствовал, как скулит Потомок перед чистой силой.       — Не больше года. Тебе, Прародитель, не больше года, а мы тебя…       — Почему раньше не сказал?       — Потому что надеялся найти способ. И еще надеюсь.       — Пусти его, Лева, правда. — Откуда что взялось, наверное, и правда дряхлеет их Прародитель, раз нашлись силы поперек пойти. А может, дело в том, что не стал Лев Истинным. И не мог стать. После гибели Дериша никто бы не смог, даже Петр.       — Вы сами-то понимаете, что происходит? Мы тупиковая ветвь эволюции. Ни потомков, ни рода, ни силы… Одни пустые каркасы, которым нечего будет скоро оплетать…       — Мне бы хоть один из кораблей бы… — Марк присел, на край постамента, напротив них, лицом к лицу и устало поднял глаза. На его лице старость проступала отчетливее. Ну да, он же не любит криокамеры, позволяющие влить в клетки жизнь, которой те лишились еще лет так сто восемьдесят назад… Блага цивилизации Роя, добытые благодаря поимке дронов-разведчиков.       — И что, Маркуш, вот добуду я тебе корабль, и что ты с ним делать-то будешь?! Пока нет Дериша… сам понимаешь.       — Петя говорил, что на кораблях могут быть системы, позволяющие выдернуть кого-то из расы Проводников. Или хотя бы просто данные… Тогда своего слепим. Сами.       — Сказал, как припечатал. Хвалю, Триарий… Только кто будет расшифровывать, а главное, когда?       — Да иди ты в жопу, Коля, а? — внезапно проявившийся акцент, еще из той, человеческой жизни, неоспоримое доказательство, что Марк завелся.       — Пока Макс был жив, доставать следовало… Было. Он бы смог.       — Прекрати. Да, Петя не позволил. Возможно, он был прав, тогда это гарантировано всех тут нас укокошило бы, но Макс тот еще говнюк был. Я тебя еще раз спрошу: добуду корабль, что с ним делать будешь? План-то хоть какой-нибудь есть? Или только ваши с ним «разработки»?       Лев слушал внимательно. Не участвовал в обсуждении, даже будто вообще задремал, но это могло только человека обмануть, не Ликадо. Прародитель молчал и слушал. Очень внимательно слушал. Клирий знал, всей сущностью знал, что вот сейчас решается будущее вида. Двух видов. На уровне ИНОГО взаимодействия было бы проще и быстрее, но иному уровню они уже не очень доверяли. Чем более слабели их оболочки, тем агрессивнее становились Ликадо. Энергия будто пыталась освободиться, но, намертво спаянная с органикой, не могла больше без нее. Петр предупреждал, что так будет, что придется сдерживать Ликадо, но каково ему тогда пришлось, перед смертью, они начали понимать только сейчас. Так что людьми договариваться было безопаснее.       — Есть. Есть план. Ты правда можешь достать корабль?       — Могу. А тебя не смущает, что твой любимый Макс тоже знал, но не сказал? Ты же понимаешь, что он знал, да?       — Угомонишься ты когда-нибудь? Несколько веков прошло…       — Он угробил наш Рой! И обрек нас всех, подставившись.       — Чужих тоже угробил, на минуточку, и да, сам погиб. И Пётр не считал его предателем!       — Петр был необъективен.       — Ты не можешь судить о их взаимодействии. Ни на энергетическом, ни даже просто на человеческом уровне.       — На человеческом — их взаимодействию есть простое и емкое название.       — Ты поэтому либидо потомков снизил почти до нуля?       — Каких потомков, Марк?! Наших дегенеративных потомков, которые уже не всегда даже просто силу ощутить могут?! Они не Потомки, они всего лишь Новали — просто устойчивы к излучению. Да, не взбесятся, да, ты их улучшил, но они не Потомки, и никогда ими не станут! Живые роботы. Хотя с таким дефективным Деришем…       На этот раз Лев не стал размениваться на слова. Удар был такой силы, что скрутило болью, заставляя сердце проталкивать кровь словно из–под бетонной плиты.       — Хватит. Ты стал Потомком благодаря Деришу. Помни! Вернись к кораблю, Триарий. — зов Прародителя метался по каркасу Ликадо, натягивая нити до крайнего напряжения. Пусть и не Истинный, но по силе занявший лакуну Прародителя, Лев, как и Петр, был в состоянии заставить их обоих захлебнуться силой. И кровью. Во рту омерзительный привкус, значит про кровь не причуда сознания. Остается надеяться, что не легкие лопнули, а просто щеку прокусил… «Всё, смехуёчки закончились», как любил поговаривать Дериш, будучи битым с завидной регулярностью.       — Можно попытаться достать. Закончена отладка климатической установки. Она сейчас… заряжается… Погода… — говорить все еще тяжело, но вроде без серьезных повреждений. — Через несколько дней, сразу после окончания Совета, смогу разогнать ураган. Там идеально все совпадает. Корабли начали перестраиваться из–за прохождения кометы, и один из них — прямо как под заказ… Только какого-нибудь торнадо и не хватало, так мы его теперь можем сами. Оператор поднимется в его сердцевине, и удастся выстрелить. Самое сложное, поймать корабль в грави-сеть. Иначе самоликвидируется с большой долей вероятности. А потом сразу на дно. Там и исследуем. В целом, шансы есть. По крайней мере, здесь идеальное место. Гора и прикроет от атаки, если та все же последует, и поможет опустить ловушку в море.       — Волна?       — Если будет, будет сравнима с первой. Самой первой. А возможно и обойдется. Теоретически, грави-сеть может нивелировать действие остальных спутников, обмануть их, но это не точно. Излучение будет, так что Чистильщик нам тут очень нужен, поселение слишком близко и слишком же большое. Вопрос еще кто не досмотрел на тему количества… Но эвакуация теперь невозможна, а расстояние до Яслей Бешенные преодолеют часа за четыре. С другой стороны, Новали тут сейчас достаточно. Блок снять и — яслям ничего не грозит.       — Разреши попытаться, Прародитель? Я смогу, разреши… — голос Марка не лучше собственного. Вот пустячок, а приятно. А Лев-то полон сюрпризов. Контролирует он себя плохо. Ага, хуже некуда. Им с Марком такой контроль и в лучшие времена был не доступен. Вот поэтому именно Лев занял место Петра.       — Что будет с людьми?       –Чистильщик защитит Ясли. А для потомков останется генетический банк. Образцов хватит лет так на миллиард.       — Вывезти его можно?       — Исключено, Прародитель.       — Ты можешь дать гарантию, что материал банка можно после будет использовать? После того, как он подвергнется излучению волны? — Марк сделал такое движение, будто хотел втянуть голову в плечи, но в последний момент сумел остановиться. Да, сейчас не Лев с ними разговаривает, сейчас они слышат голос Верховного Триария. И как никогда ясно, что в них часть сознания Петра, но больше всего ее именно в Ливии.       — Нет. Не могу, Прародитель. Разработки защитного материала не дали надежного результата, но я могу дать гарантию, что получу информацию про Дериша. Это наша последняя надежда.       — Наша или человечества?       — Общая. Мы все еще нужны друг другу, хотя существование двух видов разумной жизни на одной планете проблематично. Но сейчас почти симбиоз.       — Всю информацию мне на комм. Оба. Я подумаю. Начинайте Совет без меня.                     Створки лифта мягко вздрогнули и раскрылись. Последний этаж, высота 300 метров. Максимально разрешенная для полетов курсантов Яслей — первой планетарной Академии подготовки Новали к Служению. Все выверено и все продумано. Эта башня, например, не только место Совета, он лишь раз в два года собирается в полном составе, она прежде всего идеальная точка для наблюдения за обучением Операторов Дронов. Маал затормозил, разглядывая площадку для тренировок. В затылке уже свербило, будто поднесли к кости тонкий штырь и приставили, собираясь ввинчивать. Да, он опоздал, причем, намерено опоздал. Шесть Советов без него прекрасно обходились, а тут, вот — призвали, аж с другого континента. И понятно, что не спроста. Химеру вызывают только для самой грязной работы, а такого, как Маал, возможно вообще единственного в своем роде, особенно редко. Учитывая, что поручать на этот раз ему будет Совет, предстоит что-то мега грязное.       На площадке только одна тройка. Судя по уверенности полета, выпускники. Отличное взаимопонимание, почти синхронность, явно летают давно и весьма успешно.       Полетам в костюмах–сьютах обучали всех, но Операторами могли стать лишь избранные. Поддерживать управление летающих машин, пусть даже одного–двух дронов, и не разбиться самому, могли не все. Лишь самые быстрые, самые умные, самые бесстрашные. Лучшие.       Большинство из прошедших отбор, будет обеспечивать бесперебойность связи, транспортировки особо важных грузов и просто наблюдать, охраняя и оберегая людские города, но некоторым из них, однажды, придется стать Чистильщиками, останавливая взбесившиеся ходячие трупы ради сохранения жизни. Химерами. И сейчас Маал отчаянно надеялся, что это не про этих курсантов. Они не летали, они творили чистую красоту, и он почти физическое удовольствие получал, следя за их работой.       Триарии в курсе, что он прибыл, на шторм не сошлешься. По нервам, будто с самой кровью, катится их нетерпение, раздражение неповиновением, и все острее ощущается мифологический штырь в затылке. Еще немного и станет больно по–настоящему. Они умеют делать больно, даже с его почти нулевым болевым порогом еще ни разу не удалось перетерпеть. Но пока может — потерпит. Еще может.       Сьютов было только трое. Все подростки, детей видно сразу, все три на максимально возможной для учебных костюмов высоте. Выше — только после инициализации, если бал оценки будет выше восьми. В каждом новом выпуске средний бал все ниже, это уже секрет полишинеля, даже люди в курсе, но эта тройка, как сейчас казалось, свою восьмерку получат. А может, и не восьмерку.       По спине прокатилась дрожь, значит, терпение Триариев на пределе. Надо идти. Уже оборачиваясь в сторону длинного коридора к главному залу Совета, взгляд зацепил еще три точки в отдалении. Отсюда даже с его способностями не определить наверняка, но интуиция подсказывала — там те же 300 разрешенных метров высоты. Люди.       Город на расстоянии примерно шестидесяти километров, значит, отлетели на пределе зарядов батарей. Рисковые ребятки, домой по любому придется часть пути на своих двоих топать.       Люди летали хуже — не даром же с Новали так много работали генетики, но иногда уровень какой-то звериной удачливости позволял не только выигрывать у Операторов, но и прилично тех обставлять.       Контрабандистов ловили, привлекая для этого химер, но они не переводились. Альфа–блок мог быть снят только Триариями, и только после инициализации, и хрен их знает, как они определяли тех, кто выдюжит убийство человека. Не просто ликвидация и так обреченных людей после излучения, а именно человека. Однако, из года в год, появлялись новые химеры. Спрос рождает предложение.       Маал сжал зубы — штырь уже ввинтился и скорее всего предстоящие сутки ему придется несладко, но тройка вдалеке заставляла жадно всматриваться. Они повторяли за Сьютами Яслей, каждое движение повторяли, что само по себе говорило о многом, но помноженная на расстояние, а ближе им никто бы подлететь бы и не дал, задача должна была стать невыполнимой. И тем не менее. Это не могли заметить штатные операторы Яслей, но Маал знал наверняка. И упирались они не просто так. А тройка, работающая сейчас на площадке, в свою очередь, о «гостях» знала. И с высокой степенью вероятности, и гостей знала…       Это было важно, это обязательно нужно проверить. Эмоциональные привязанности к людям чаще всего проходили после инициализации, или как минимум сильно ослабевали, но запись о таком должна быть в личном деле.       Горячая капля сорвалась и с грохотом, как сигнализировал обостренный, выкрученный до Максимума болью слух, упала на пол. В глазах песок, но это мелочи. Фантомный песок можно потерпеть, однако, заставлять Триариев себя ждать более — не следовало. Да и не получилось бы.              — Мааллел–Эль, — голос второго Триария, как металлом по стеклу. — Ты, наконец, смог присоединиться. Начнем же, мы и так задержались. Ты первый, Яред.       Опустившись в кресло, Маал оглянулся. Второй и третий Триарий тут, Верховного нет. Присутствие его все равно иррационально ощущается, давящей, довлеющей тяжестью в висках, но физически Ливий отсутствовал. Не то, чтобы странность, но странность на самом деле. Полный сбор Совета кричал о необходимости принятия очень значимых решений. Первый день — вводный, так что теоретически не полный состав Триариев был допустим, но фактически… Фактически, интуиция вопила о приближающихся неприятностях.       Эргономичное кресло почти мгновенно подстроилось под тело, давая возможность скрученным спазмом мышцам расслабиться. Боль утихала, лишь дышать тяжело от запекшийся крови. Великодушно. Прошлый раз почти сутки отбывал наказание.       — Начну с главного… — голос Яреда, координатора–социолога, каждый раз удивлял. Глубокий и низкий, будто не ученому принадлежал, а певцу, этот голос словно чудодейственный бальзам усмирял самые горячие головы и самые жаркие споры. Потрясающая убедительность тембра, о которой Яред–Эль прекрасно знал и беззастенчиво пользовался. Всё для дела, конечно, это же буквально в генотип всех Новали встроено: не жалея живота своего служить и защищать, но не единожды мелькало подозрение, что самому главному социологу эта способность дарит чистейшее эгоистичное удовольствие. Маленькая слабость.       Про сопротивление Маал знал не хуже Яреда, так что слушал в пол–уха. Что контроль Новали над настроениями людей в городах теряется, по большому счету, знали все члены Совета. Из новенького прозвучало лишь одно — по всем признакам у сопротивления появилась цель. Это тревожная новость, и тем тревожнее, что наблюдатели не могли даже предположить, что сейчас так сильно подстегнуло вяло текущие с самого Нападения протестные настроения.       Людям свойственно быть недовольными и протестовать. Неотъемлемая природе человека агрессивность, просто становящейся ВИДИМОЙ после излучения, стоит лишь отключиться разумной деятельности, тем не менее, то и дело прорывалась стихийно и бессистемно, но оттого не менее страшно. Взгляд против воли задержался на белоснежной полосе волос в шевелюре Яреда, от виска до затылка — память об одном таком стихийном выбросе. Тяжелые тогда ему пришлось принимать решения. Он выдержал конечно, но вот седина прорезалась лет на семьдесят раньше срока. Как шрам–напоминание о допущенных ошибках.       Люди, повинуясь своей природе, воюют всегда. Между собой, преимущественно, но получив врага извне они объединяются и становятся по–настоящему неукротимы, стремясь утолить свою вечную жажду разрушения, как песок пытается пропитаться водой. И то и другое — практически недостижимо.       Та часть доклада, где Яред пересказывал доклады Наблюдателей, живущих с людьми и маскирующихся под людей, и всегда под угрозой гибели, была вся пронизана преданностью людям. Истинной, глубокой, не имеющей ни крохи сомнений. Преданности, вопреки логике и здравому смыслу, и именно людям, а не Новали. Злобным, алчным, агрессивным человечкам, и это заставляло всё крепче стискивать зубы. И альфа–блок тут ни причем. Он лишь мешает убивать, но вовсе не гарантирует вот это не–человеческое стремление защитить. Почти материнский инстинкт. А может, и инстинкт. Не даром же, как только становилось очевидным, что у эмбриона закрепился ген невосприимчивости к излучению, генетики срывались с катушек, улучшая и моделируя генотип будущего Новали. И ведь, пожалуй, больше Яреда о людях никто не знал, и даже вся его информированность, все триллионы кадров о изнанке людского разума, и собственное «кладбище» — погибших от рук людей Наблюдателей, погибших не только по причине очередной, мало предсказуемой в большей части случаев вспышки излучения, но и просто убитыми в человеческих разборках, не породило даже тень сомнений. Безнадежно.       Маал поежился. Интересно, кто-нибудь кроме него тут отдает себе отчет, насколько Новали не люди? Не лучшая копия людей, а именно не–люди. И самые большие не-люди — Триарии…       Мысли были не просто крамольными, мысли были опасными. Опыт Оператора позволял не выключаться из сути доклада, но параллельно думать сразу в нескольких направлениях. Хотя вот именно в этом — думать не следовало. Уж кто-кто, а он прекрасно знал, что бета–блок тоже снимается, а опасных Новали просто ликвидируют.       Клирий, казалось, внимательно слушает, но тем не менее, тоже скорее всего мыслями не весь здесь. Это хорошо, повезло, но следить за собой, особенно в присутствии Триариев, нужно лучше. Отчасти, весь этот разброд в голове отклик на предчувствие, родившееся еще на лодке, пока добирался с другого континента, и ставшее почти уверенностью здесь, в Яслях. Однако, предчувствие предчувствием, но мыслям этим много лет, не сейчас и не под влиянием обстоятельств они вызрели. Еще курсантом ловил себя на странном, и тогда же сплел первую защиту, учась прятать это странное, а уж после первой зачистки — оно стало неотделимой частью его личности. А потом сняли бета–блок и странное стало Убеждением. И пришли эмоции. На грани боли эмоции. И первой — гнев.       Служить и защищать, все двадцать один год в Яслях, это сеют и взращивают, чтобы как дышать, — это несправедливо! Без Новали люди бы уже исчезли. Не сожрали бы друг друга, так банально выродились: ни один ребенок за последние сто лет с тех пор, как женщины полностью потеряли возможность к естественному оплодотворению, не появился на свет без участия Новали. И это, не говоря об управлении наукой, техникой, медициной. Везде, где иммунитет к излучению гарантирует безопасность планеты, помогая избежать техногенных катастроф. И вот в благодарность — сопротивление.       Маал вздохнул глубоко и поймал на себе пристальный взгляд Клирия. И будто бы услышав, тут второй тяжелый взгляд — Марка. Мысли они друг друга что ли читают?       Яред закончил. Вовремя — еще не много и не факт, что удалось бы сдержаться, но повезло. Следующим должен был выступать Феел–Эль, и как раз его, отвечающего за лаборатории по всей планете, Маал с удовольствием бы послушал. Еще бы вот без этого на зубах скрипящего «служить и защищать», но нет. Придется подготовиться, тем более, время есть: до завтрашнего продолжения почти сутки.       Полетать, поработать над защитой, да помедитировать, в конце концов — времени достаточно. Завтра будет как кремень, первый в очереди служить и защищать.       Кстати, о полетать. Неплохо бы и в самом деле осмотреться. Безопасность Яслей выверялась и строилась десятилетиями, но те, кто это делал не обладали опытом и знаниями Химеры. И предчувствием–уверенностью…       «Вот с этого, пожалуй, и начнем.»